а дает лишь 5-6 спектаклей после премьеры, на которые выделяют деньги спонсоры и министерство. Потом - новый спектакль, Таким образом, можно сделать вывод: театр только обслуживает денежную элиту, элиту любителей, которые хотят все нового и нового. Кстати, тут же я вспомнил нашу стенографистку Екатерину Яковлевну, рассказавшую как-то, что еще девочкой, ученицей девятого класса, прослушала все спектакли Большого, потому что за всего 70 копеек брала билеты на галерку. Искусство принадлежало народу. Выглядит Васильев хорошо, лишь модная седая щетина на щеках. Глаза у него, блондина, к моему удивлению, карие и, я бы сказал, небольшие. Сейчас он готовит какой-то спектакль с Зельдиным к юбилею драматического артиста. Начиналось все с танцев - «Учителей я превзошел и славился средь итальянцев своим живым искусством танцев», а закончилось компоновкой всего текста спектакля.
Собственная судьба - это и есть самое интересное в каждом человеке. Спектакль с Зельдиным и будет рассказывать о его судьбе. Здесь не могу не вспомнить и некое общее телевизионное рассуждение относительно Пугачевой - в ее песнях всегда слышится некая исповедальность, что-то пережитое ею самой… «Эй, вы там, наверху…» Вот это и делает искусство искусством. И еще то, что всегда трудно поддается анализу, но запоминается зрителем.
С Васильевым было переговорено достаточно. Поразило меня и то, что он, как и я, ходит в шерстяных носках. Мы сидели в первом ряду, буквально врезаясь в сценическое пространство. Когда он заложил ногу на ногу, я увидел шерстяной носок над ботинком и спросил: «Мерзнут?» Он сказал: «Мерзнут». У меня тоже мерзнут. И тут я подумал, что это дефект очень многих трудившихся в юности людей. Он танцевал, а я просто до пятидесяти лет - бегал. Но и возраст тоже кое-что значит.
25 января, понедельник. В институте тишина, лишь в деканат к Светлане Михайловне выстроилась очередь студентов, чтобы сдавать зачетные книжки. Бал закончен, завтра каникулы, последние несчастные подчищают себе оценки. Приехал я сюда потому, что надо было написать отчет, а также подготовить заявку на книгу о заочниках. Честно говоря, я думал, что напечатают эту книгу еще в прошлом году, но меня не подгоняли, предыдущую книгу еще не напечатали… Однако, главное, приехал еще и потому, что сегодня правление в Московском отделении СП. Правление - это положительная черта Гусева - проходит за двадцать минут. Здесь было два вопроса, первый - серьезный, о собрании, итоги которого и протоколы Минюст так и не принимает; здесь все возятся над доверенностями, дописывая и исправляя. Что из этого получится, я не знаю. На всякий случай рассказал, как обстояло дело в РАО, где была подобная ситуация с морем членов и невозможностью всех собрать в одном месте. Здесь так же, как и в родном институте, начальники вроде все знают и не очень советуются. В РАО, конечно, аналитики и юристы посильнее. Вел все Бояринов, внушая голосом и уверенностью, что все схвачено и закончится хорошо. Дай Бог! Хотя, наглядевшись на процедуры демократии, я все более и более в ней разуверяюсь. В первую очередь, разуверяюсь в процедурах. Второе - это письмо от В. Огрызко, с просьбой денег на издание библиографии Ю. Кузнецова. Здесь мой совет прост: так как своих денег в организации нет, то надо написать совместное с «Литературной Россией» письмо в Комитет по печати. Начать нужно с этого, хотя некоторую сумму все же здесь могли бы, сдавая столько площадей в аренду, и выдать.
Я теперь в Московском отделении на жаловании, но интересный подписал по этому подводу договор, где перечислены только мои обязанности, без указания суммы, которую мне платят, - 3 тысячи рублей в месяц. Ровно на эти три тысячи рублей я и дал советов на заседании правления.
К «главному» событию дня подхожу с некоторой печалью. Позвонили из Гатчины. Какая-то третьестепенная дама из команды Агафоновой сообщила о том, что они считают, что я слишком долго работаю председателем жюри, что им хотелось бы другого. И что вообще жюри уже собрано. Во главе его - Месхиев. Пригласили композитора Портного. А потом прозвучала фамилия совсем мне неизвестной актрисы. Интересуются, не захочу ли я стать председателем читательского жюри. За всем этим я вижу два обстоятельства: первое - в том, чтобы сделать фестиваль подчиненным мелким киношным требованиям, то есть лишить его самостоятельности во мнении. Есть и второе. Бывшая актриса Агафонова хочет удешевить фестиваль под свои коммерческие планы. Честно говоря, интерес к фестивалю у меня потерян, но обидно, что вместе со мною вытеснена и Валя. А я-то хотел учредить приз ее имени! Наверное, коммерческая дама поставила условием мое отсутствие - она слишком хорошо понимает, что я слишком многое вижу. На Агафонову посылаю проклятье, пусть растолстеет окончательно.
Вечером ездил на день рождения к Николаю Чевычелову. Он действительно выдающийся танцовщик и артист. В свое время, в качестве дружеской услуги, Ашот попросил меня написать для Николая «рыбу» представления на звание. Мне это совсем нетрудно - Николая я на сцене несколько раз видел, поэтому и написалось представление легко и искренне. И вот теперь, так сказать, ответный жест. Согласился я еще и потому, что все это должно было происходить на одном из плавучих дебаркадеров на Фрунзенской набережной. Вспомнил здесь о грозных окриках Лужкова по поводу пароходов и дебаркадеров, стоящих по всей реке. Этот называется «Сказка Востока». Сразу скажу, что кормят здесь отменно, и Коля денег отвалил, видимо, кучу. Еще: репутация у этих мест самая что ни на есть «деловая». Машин у входа тьма, но все это скорее калибра моего соседа Анатолия, а не Дерипаски или Потанина.
О столе я уже сказал: невероятное изобилие - от севрюги и красной икры до ананасов. Но особенно были хороши какие-то блинчики с зеленью и все та же севрюга, фаршированная хурмой и грецкими орехами. Каково! Прислуги тоже, в соответствии с задачей и деньгами, много и обходительна она до изумления.
Теперь гости - два длинных стола: взрослые, куда попали и родители и Касаткина с Василевым, и знаменитый когда-то танцовщик Геннадий Ледях с женой - он педагог Николая. Другой стол - это молодежь, здесь сидели девочки и мальчики, многие из которых уже ведут и танцуют целые спектакли, драгоценные, как бриллиант. Я смотрел на них понимая, что все это для меня теперь уже недосягаемо, как Северный полюс.
Интересен, конечно, был Ледях, совершенно седой, но с прямой, как сама правда, спиной балетного танцовщика. Очень занятно прозвучало его, мельком сказанное, замечание: «я ем немного». Примем это к сведению. Я привожу только два соображения, высказанные Геннадием Васильевичем. Первое - о балетном театре Касаткиной и Василева. Это первый в России театр, где «балет существовал отдельно от оперы». Второе соображение было теоретически очень любопытным. «В истории и памяти остается тот знаменитый при жизни артист балета, кто участвовал в создании образа». Дальше Ледях приводит пример знаменитого и по своим данным даже феноменального танцовщика - Гордеева. Противостоят Гордееву - Уланова со своей Марией и Джульеттой и Василев со Спартаком. В литературе, видимо, это тоже многое значит. Чернышевский, Толстой, Достоевский, Тургенев - это все новые человеческие системы.
Уехали довольно быстро, не дождавшись мясного блюда.
26 января, вторник. Вчера в машине, когда ехали на день рождения Николая, Ашот сказал мне, что прекратил бросать мне в почтовый ящик вырезки, связанные со взятками и другими нарушениями закона, которые вдруг стали выявляться у московских властей. Этих заметок и сообщений стало так много, что он просто не успел бы все это вырезать из газет. Я сразу связал это с некоторой информацией по радио о том, что пора как-то ослабить наказания за экономические преступления, а то некому будет заниматься экономикой. Сегодня, когда я вынул из почтового ящика газету, много прояснилось. На первой странице «РГ» портрет председателя следственного комитета Бастрыкина и прелестный аншлаг: «От экономических преступлений в России прямо или косвенно пострадали в ушедшем году 70 процентов всех имеющихся у нас компаний». Может быть, просто все хотят ловчить и крутить машинку?
Бастрыкин приводит пример: "Из-за отсутствия в Уголовном кодексе специальных норм большая часть преступлений в сфере предпринимательской деятельности квалифицируется по статье 159 УК РФ. Эта популярная статья предусматривает ответственность за мошенничество. Состав данного преступления включает в себя такой оценочный и, скажем откровенно, абстрактный признак, как обман или злоупотребление доверием. При желании «злоупотребление доверием» можно разглядеть во многих действиях». Комментировать подобное я просто отказываюсь.
Сегодня же утром написал письмо Марку в ответ на присланный им «Новый журнал». Оно хорошо отображает мое настроение.
«Дорогой Марк! Последнее время очень за Вас беспокоюсь, в основном еще и потому, что сам не так хорош. Всегда боюсь парных случаев. А тут еще Ваше летнее нездоровье. Сегодня утром - сплю теперь только с включенным телевизором, в обнимку с каналом Дискавери - вдруг сквозь сон и крики в телевизоре слышен робкий звонок в дверь. Уже про себя решил, что вставать не стану, да Бог с ним, со звонком. Но все же пересилил себя и получил посылку с «Новым журналом». Ну, самое главное, что у Вас вроде все в порядке. Как же трудно стало жить, какая тяжелая зима! Хочется сказать, что я не унываю, а все пишу и пишу сжав зубы. Добиваю свой Дневник, который постепенно, когда придет время, превращу в дневник умирания. Но я единственный человек, который теперь может еще оставить жить на этой земле В.С., без которой мне жизнь не в жизнь. Я поденно воскрешу ее и уже в следующий раз мы уйдем только вместе. Потихонечку что-то добавляю к книге о ней. Книгу я уже вижу - и обложку, и содержание. Конечно, это будет лучшая моя книга; все-таки высеку из этой мертвой природы и мертвой жизни огонь.
Последнее время очень часто думаю о том, что легкомысленно прожил жизнь. Я уже не говорю о содержательной ее части, о главной, но и с творческой жизнью поступил легкомысленно, с ощущением, что я кому-то после смерти буду нужен. Все будет разбазарено и выброшено на помойку. Сейчас пытаюсь собрать дневники последних лет и хотя бы их напечатать, причем организационных усилий почти не принимаю. Пришло новое циничное поколение, которому до культуры и прошлого нет дела. О своих сегодняшних делах не пишу, об этом все в Дневнике. Из материальных сюжетов - вчера полу