дочитывать прошлогодние долги: два номера «Российской газеты» за 29 и 31 декабря. Все грустно: умер Исаак Шварц, с которым я несколько раз встречался в Гатчине. Замечательный мелодист и хороший человек. Путин еще в прошлом году открыл нефтепровод «Восточная Сибирь - Тихий океан». Правозащитники требуют арестовать имущество Анатолия Зака, владельца «Хромой лошади». Эти деньги могут пойти на частичное возмещение пострадавшим и родственникам погибших. С каждым днем их число растет. У господина Зака имущества много - я об этом, кажется, писал, потому что слежу за ситуацией. Он соучредитель двадцати восьми коммерческих предприятий, и ему принадлежит восемнадцать объектов недвижимости, среди них - дом в Испании, стоимостью в 2,5 миллиона долларов, и тридцать дорогих автомобилей, купленных в свое время для того, чтобы перепродать. Как человек хозяйственный, господин Зак, несмотря на горе и постигшую многих по его невольной воле беду, пытается сейчас, как пишет газета, все это немалое имущество каким-то образом ликвидировать, лишь бы не пришлось отдавать пострадавшим.
В самом последнем номере «РГ» тоже все интересно. Лужков запустил участок Четвертого транспортного кольца - 22 километра от Измайловского шоссе до шоссе Энтузиастов. Во что это обошлось городу и по какой цене - газета деликатно не уточняет. Заканчивая год, вспомнила «РГ» о майоре Евсюкове, застрелившем двух человек и пытавшемся убить еще двадцать. Новостью стало и то, что в Екатеринбурге после суда запретили книги Владимира Истархакова «Что такое «Мертвая вода»? и «Удар русских богов»: «…в тексте книг употребляются слова и утверждения, указывающие на неполноценность лиц еврейской национальности и христианского вероисповедания». Тут же есть еще и огромное интервью «Телевизор с человеческим лицом», которое писатель Валерий Выжутович взял у писателя Александра Архангельского. В этом интервью писатель Александр Архангельский назвал писателя Андрея Немзера гениальным газетным критиком.
6 января, среда. Все утро мое любимое радио «Эхо Москвы» боролось с православием. Накануне Рождества оно затеяло дискуссию, надо показывать по национальным каналам торжественное богослужение из храма Христа Спасителя или нет. Делалось это довольно ловко, но без какого бы то ни было терпения к иному мнению. Естественно, «Эхо» полагает, что не надо. Здесь ведущие, не без помощи звонивших в эфир слушателей, пускались во все тяжкие. Говорилось, что страна у нас многоконфессиональная, - приводилась, в частности, информация, что только мусульман в России около десяти миллионов, - и что церковь отделена от государства, и что хорошо бы любые религиозные обряды показывать только по региональным каналам, и что в этот день верующим надо быть в церкви, а не возле телевизора. Один парень очень интересно сказал о том, что церковь, во-первых, не исполняет своей социальной функции, она не называет черное черным, а во-вторых, церковь слишком обогатилась, иерархи ездят на дорогих машинах. Первое - существенно, второе же к церкви прямого отношения не имеет - это мирское. Но если опять вернуться к дискуссии, то страна-то образовалась вокруг русской нации, а она, нация, до сих пор состоит в основном из православных людей. В этом смысле именно центральные каналы, как самые широковещательные, могли бы помочь верующему, по тем или иным причинам отдаленному от храма, почувствовать свое единство с народом. В конце концов, я-то смотрю и служение мусульман и готов узнавать, пытаться понять любую большую религию, потому что все они в основе своей призывают каждого к добру и уважению другого человека.
Эти размышления возникли у меня утром, когда я, завтракая, слушал радио. А до и после того читал роман Дженнифер Джонстон «Старая шутка». Как это сильно и как удивительно просто! Наверное, самое трудное в работе писателя - изображать жизнь и события в формах самой жизни . Пейзажи, характеры, молодость, первые чувства, наконец, саму эту духовную жизнь, если она имеется и у писателя и у героя.
Я, конечно, всю неделю волновался - сделает, наконец, Игорь Русланович визы или нет. Зная, что Игорь преимущественно живет на работе, я, когда около часа дня подъехал к нашей проходной, разнервничался еще больше. Дежурил охранник Сергей, я спросил у него, вернулся ли Темиров, ибо мне-то он сказал, что утром шестого поедет в посольство. Нет, отвечал Сергей, Игорь сегодня никуда не выходил. Неужели опять проспал и не поехал в посольство? К моему удивлению, хотя Игорь никуда не выходил, но, оказалось, визы были готовы и он их забрал уже 31 декабря. Я начал его ругать: почему он мне не позвонил, я бы неделю не волновался и медленно начал бы собираться! Но понять это - вне его менталитета. Сара в своей эсэмэске недаром назвала его кавказцем. Это особые люди с особой системой отношений с окружающими, с особой системой ценностей. Я уже не говорю, что в субботу я мог бы выкупить билет и не гоняться за ним сегодня. Кстати, с тридцатого декабря, когда я не смог подтвердить билет, он вырос в цене на шесть с лишним тысяч.
Из института поехал прямо в магазин на проспекте Вернадского, где купил, виденную там прежде, прекрасную современную, расшитую бусами и стразами, икону. Мне там ее упаковали, но боюсь, не возникнут ли у меня трудности на таможне. На всякий случай вооружился товарным и кассовым чеками.
Дома, обедая, опять слушал все те же рассуждения и голосования о том, нужно ли показывать что-то из храма Христа Спасителя. Попутно, но важно, - государство, наконец-то, целиком отдает Новодевичий монастырь церкви.
7 января, пятница. Уже сижу в самолете, чтобы из Лондона махнуть в Дублин. Ну и денек, как иногда вздыхают на «Эхо Москвы»! Для того чтобы описать это, нужно не мое перо. Подниматься пришлось в два часа ночи. Вечером собирался и смотрел discovery. Здесь несколько очень интересных моментов. Если говорить о древней, а точнее о средневековой истории, то новое узнал про рыцарство. Поединки, дамы, шарфы и клятвы - это уже позже, это не главное. Рыцарь на коне - это средневековый танк. Действовали они лавой - как танковая бригада. Вот такие «железные когорты» и спасли Европу от варваров. Второе - это современный Китай, в котором разгорается недовольство среди обездоленных крестьян. Возник относительно обеспеченный слой в 200 млн человек, а остальные - в прежней нищете. Интересно и жесткое правило для иногородних строителей Пекина: приезжаешь только один, без жены и детей; закончилась стройка, не нашел работу - вон из города. И последнее. Свободные американские компании, проникнув в Китай через Интернет, организовали там цензуру и начали выдавать властям своих китайских пользователей-диссидентов. Дело рассматривалось в Конгрессе. Это вызывает уважение.
Так вот, несмотря на эти мои «отвлечения», вставать пришлось в два часа ночи. В шесть тридцать уже в самолете. Всю дорогу обсуждали с С.П. достоинство английского сервиса. И вино дают, что давно перестали делать на наших рейсах, и в туалете чисто, и плед с подушкой каждому, и еда лучше - «обычная или вегетарианская?». И главное, публика не хлопает, когда самолет касается земли. Ох, они-то знают, что может случиться прямо на взлетно-посадочной полосе! Во Внуково недавно уже на полосе один самолет крылом зацепил хвост другого.
Ну вот наконец-то знаменитый лондонский аэропорт Хитроу! Здесь нас поджидали первые неожиданности. Но до них надо было еще добраться.
Это тебе не Москва. И паспортный контроль, и специальное фотографирование, - моя физиономия теперь осталась в британской столице, - и компьютеры вынь из сумки, чего не было в Москве, и ботинки сними. Но зато в зале, где мы регистрировались, чтобы лететь в Дублин, полно свободных кресел. Зарегистрировались. Вылет еще только через три часа. Полежали на этих замечательных кушетках. Естественно, все это время я дочитывал роман Дженнифер. Чудная мастерица, совсем не хуже Мердок. Нам бы одну такую, скажем, вместо… Не скажу, вместо кого.
Какой аэропорт! Висят объявления: до одних ворот на посадку идти пять минут, а до других - двадцать пять минут интенсивной ходьбы. А какие буфеты, рестораны, какая чистота! В своих исканиях набрели мы на огромный зал со стеклянной стеной, выходящей на взлетную полосу. Перед нами один за другим, с промежутком между ними в сто метров, катились загруженные самолеты. И тут же, на глазах, развернувшись, один за другим взлетали. Взмывало в небо целое содружество наций - и Египет, и Австралия, и Эмираты! Но здесь не было ни одной эмблемы наших компаний, ни одного знакомого очертания прославленных марок наших самолетов! В связи с зимой самолеты наши, наверное, все до единого улетели на юг, в Африку. Насчет зимы, - ибо поле и взлетка в Хитроу покрыты снежком, - я расскажу немножко позже.
Наступило время посадки, и тут мы узнаем, что наш рейс отменен. А как попасть на какой-нибудь другой? В Ирландию, судя по расписанию, их идет чуть ли не дюжина, но, правда, разных компаний. А все очень просто. Выйдя из «стерильной» зоны, надо отстоять очередь к стойке компании. Потом зарегистрироваться на рейс, который вылетает через пять часов. Значит - снова фотография, ремень и компьютеры из ручной поклажи - все наружу. Снова ботинки долой, раздражение на весь мир, на компанию. Потом пять часов волнений: а посадят ли пассажиров, снесенных в лист ожидания? Естественно, беготня, стремление по русской привычке в любой очереди быть первым.
Сели в самолет, прилетели, и уже в Дублине обнаружили, что багаж пропал. Правда, не у нас одних - похоже, всех, кто был записан в лист ожидания, постигла та же участь.
Что можно сказать по этому поводу? В самолете выяснилось, что с двух рейсов как раз и «накапало» на целый салон. Какая экономия средств компании! Завтра, конечно, привезут чемодан, сегодня пассажиры не вычистят на ночь зубы. До Дублина мы летели ровно сутки. За меньшее время я летал из Москвы в Перу.
Но была и радость: на остановке автобуса у Тринити-колледжа встретила нас Сара и - об этом я только мечтал - мы разместились в профессорской гостинице в Тринити-колледже! Я думал, что это будет дом, где жил Оскар Уайльд, но нет, не вышло, там слишком холодно. Вот и опять вернулись к теме зимы.