а, оказывается, в Москву приходит от восьмидесяти до ста автобусов с пассажирами. Автобусы не досматриваются, пассажиры не проверяются. В газетах уже не без иронии объявляют цифру 726 миллиардов 844 миллиона 703,7 тысячи рублей, которые Россия тратит на «национальную безопасность и правоохранительную деятельность».
Провел, как и обычно за последнее время, два семинара. К концу дня устал страшно. С Вилли, который сегодня был у ректора, передал Барбаре небольшой подарок - свою книжку переписки с Марком Авербухом и всю в золоте праздничную водку. Последнюю пусть Барбара поставит на стол, пируя с друзьями. Ей уже семьдесят.
Как ни странно, материал Антона Яковлева семинар принял почти единогласно. Мне он тоже понравился, лишь бы мальчик весь не ушел в бытописание студенческой пьяной жизни.
Лег рано, по радио говорили о провале наших спецслужб, которые должны были бы предотвращать подобные взрывы. Приводились в пример порядки в лондонском метро. Надо сказать, что задним числом, по еще теплым следам наши спецслужбы работают споро и оперативно. Версия о двух шахидках обрастает новыми подробностями. Уже по видеосъемке обнаружено, где они сели - на Юго-Западной, - и что сопровождали их две женщины более старшего возраста и мужчина славянской внешности. Другой раз было сказано, что одна из них прямо на платформе совершила намаз. Уже есть и везде висят фотороботы. Нет только прямых доказательств этих складных историй.
31 марта, среда. Сегодня в шесть часов состоится вручение Горьковской литпремии. В номинации прозы - «Фома Гордеев» - кое-что достанется мне. Весь день я об этом думал, расхолаживался, кормил себя, лежал, ходил на улицу и лишь привел в порядок очерк о Гагарине, который завтра понесу сдавать Тарасову. Он у нас здесь координатор. Кажется, должен написать что-то подобное еще и Королев. Вот так время подошло к пяти, когда надо было ехать. По случаю этого маленького праздника моего честолюбия, хотя с утра настроение было не мажорное, решил устроить премьеру своего нового костюма, купленного в Дублине. Удивительно, как уверенно и хорошо чувствуешь себя в добротных и по мерке приобретенных не случайных вещах!
Ехал не торопясь и, естественно, вышел на станции метро «Парк культуры». Именно здесь вчера произошел теракт. Сейчас уже тридцать девять человек погибших и около восьмидесяти раненых и контуженых. Надо сказать, что для москвичей этот теракт оказался сильнейшим потрясением, каждый почувствовал себя потенциальной жертвой. На станции установлены два стола, заваленных цветами. Здесь же зажжены свечи, я не люблю это название - «поминальные».
Премию, как и в прошлый год, вручали в фонде, которым руководит Людмила Путина. Фонд помещается на Воздвиженке, в обычном старом доме, выпотрошенном и внутри превращенном в нечто удобосовременное, где есть и довольно большой зал, и буфет и, видимо, кабинеты и все что надо для конторской работы. Народу было много, лица знакомые, в том числе и Светлана Василенко, которая несколько лет назад тоже, как и я в этом году, получила «Фому Гордеева». Позже мы с нею вместе сфотографировались - «Два Фомы». С моей стороны я пригласил на это вручение А.Ф. Киселева, Н.Е. Рудомазину, которая мою книгу редактировала, И.Л. Андреева. Я знал, кстати, что Александр Федотович Киселев дружит с Путиной. Были еще С.П., Сережа Федякин, с которым мы работаем в институте, Максим Лаврентьев и Алиса Ганиева с целым ворохом знаменитых литературных девушек - Пустовой, Погорелой и какими-то еще другими.
Должен сказать, что в этом году, по сравнению с прошлым, вся церемония прошла и серьезней, и интересней. Вел, как и обычно, Александр Гордон. Здесь же был и его отец Гарри Борисович - поэт и прозаик. С обоими я познакомился еще в Гатчине. Здесь особо надо говорить об интонации, с которой начал Алексей Варламов, вместо ожидаемого Юры Полякова возглавлявший жюри в прошлом году. Но перед ним достаточно серьезно говорила Людмила Путина - о писателе и о выборе им пути. Здесь можно было придираться к не слишком ловким формулировкам, но главными были искренность и готовность к самостоятельному и сложному мышлению. На этот раз каждый член жюри, вручавший премию в той или иной номинации, произнес довольно толковую речь. Была и «загадка» для публики - зачитывались «вехи» биографии лауреата, и гости должны были отгадывать его. А потом - диплом, поцелуи, медаль, конверт с «загадочным», речь члена жюри и ответная речь. Голова в тот момент у меня была совершенно пустая, проскальзывали только некие импульсы, кого надо бы поблагодарить. Жюри небольшое: Алексей Варламов, Павел Басинский, Алексей Налепин и Владимир Толстой. Соответственно, награжденные: поэт Леонович, кажется я с ним знаком, живет в Костромском крае, наш выпускник поэт Игорь Маламед, критик Сергей Беляков и я. О каждом были сказаны определенные слова. Так, основным посылом в речи Варламова обо мне было то, что он за жизнь начитался дневников и мемуаров - это вполне естественно, столько он написал биографий! А дальше говорил он, что это было неспокойное чтение, что он возмущался, спорил с автором, возражал ему… В конце речи Алексей вспомнил тезис Басинского: «Боюсь, что нашу нынешнюю литературу потомки будут судить по дневникам Есина».
В ответной речи у меня было несколько тезисов. Я вспомнил о Горьком, которого последние двадцать лет все время пытались оттеснить из первого ряда писателей, а на его место поставить малых классиков Серебряного века. Но Горький стоит, а малые классики комфортно разместились за его спиной. Потом я - в основном потому, что вдруг заметил в зале Игоря Шайтанова - заговорил о наших больших премиях, которые почти всегда бьют мимо цели, и сказал, что, возможно, вехами литературы будущего станут произведения не больших премий, а именно малых, какой является и Горьковская премия.
Мне показалось, что сидящая в первом ряду Путина и расположившаяся рядом с ней Людмила Карханина мне кивнули. Потом, испытывая какую-то невероятную потребность, начал вспоминать и Галю Кострову, пришедшую сюда вместе с Володей, и Наталью Евгеньевну, и Александра Федотовича, и сказал в самом конце, сколь многим обязан я Литинституту, который стал и моей жизнью и моей судьбой.
Отдельно замечу о «денежной составляющей». В этом году все взял на себя ОТП-банк, которым руководит наш бывший и недоучившийся студент Алексей Коровин. Мне тут же вручили банковскую карточку с шестьюдесятью тысячами рублей на счете. Фуршет был выше всех похвал, всем всего хватало, а я так даже выпил полрюмки какой-то божественной водки.
Вернувшись домой, узнал: в Кизляре сегодня произошли два теракта - погибло двенадцать человек.
1 апреля, четверг.
Сегодня Барбаре исполняется семьдесят лет. Утром позвонил ей. Уж в каких, кажется, сложных ситуациях она не побывала, даже полгода пролежала с вынутым из бедра суставом, но всегда в ее голосе чувствуется какая-то отчаянная радость жизни!
Спал плохо, угнетала необходимость писать доклад о Кюстине, продолжать Дневник. Думал, как бы осуществить поездку на дачу, где уже пора все приводить в порядок, и продолжить работать над книжкой о Вале.
Еще на той неделе созванивался с Андреем Плаховым, с которым не виделся уже несколько лет, сегодня договорились встретиться. Кормил его дома довольно старым борщом. Рассказал ему о своих приключениях с Гатчинским фестивалем, он мне - о новостях кино. Здесь большие подвижки: власти, наконец-то, обратили внимание на этот вид бизнеса и потеснили Минкульт с его раздачей бенефиций. Теперь будет вроде бы как у американцев - выбрали восемь компаний, которым отдадут в совокупности что-то около восьмидесяти миллионов долларов. От американского образца отличия в том, что, допустим, «Metro Goldwyn Mayer» денег с правительства не берет. Ходят слухи, что Никита Михалков очень был огорчен тем, что не его одного сделали главным распределителем всех киношных правительственных благ.
2 апреля, пятница. Надо бы заглянуть в свежий номер «Коммерсанта» - сегодня по радио объявили, что Чубайс, работая с нанотехнологиями, стал зарабатывать больше, чем когда занимался российским электричеством. Человек красит место.
Ездил на работу - надо было снова взять из библиотеки два тома Кюстина и проверить дела на кафедре. Прямо из дома заходил в сберкассу на Ленинском проспекте, там невероятная очередь. Из восьми окон работает ровно половина, но нарядные тонконогие девочки важно расхаживают за пуленепробиваемым стеклом. В смысле быта и обслуживания мы так надеялись на уроки капитализма, но нашему образу жизни уже ничего не поможет!
Вечером ходил в «Ашан», довольно давно уже действующий возле метро «Университет». Я и раньше там уже бывал и обратил внимание, что на продукты цены в «Ашане» значительно ниже, чем в «Перекрестке» или на рынке. Я даже полагаю, что некоторые продукты палаточники с нашего Университетского рынка покупают именно там. Но цель на этот раз у меня была другая. В качестве консультанта взял с собой Игоря, приехавшего за какими-то своими вещами. Вот Игорь-то, устыдив меня тем, что все на мне как на деде висит и морщинится, и уговорил купить какие-то испанские ботинки, похожие скорее на кроссовки. Полагаю в ближайшее время удивить институт своими кроссовками за семь с лишним тысяч. Наши-то ребята в этом разбираются.
Вечером посмотрел новую порцию короткометражных фильмов Франсуа Озона. Что бы я ни видел или ни слышал, я все время думаю о литературе.
В Кизляре произошли два новых теракта.
3 апреля, суббота.Собственно, с самой рани сел за компьютер и начал отстукивать доклад для конференции в Педагогическом университете. Здесь очень много цитат - сначала о моем романе, потом из статьи С.Ю. Куняева, который по традиции объявил Кюстина русофобом и на отдельных вырезках построил публикацию в «Нашем современнике». У меня возникла мысль, что после выхода своей книги Кюстин стал личным врагом Николая Первого. Но не к лицу императору было бороться лично, вообще иметь каких-то личных врагов, значительно проще такого человека объявить врагом целой нации. Это надуман