ает, насмерть раненное школьным учителем и министерством образования.
Домой приехал в девятом часу вечера и почти сразу лег спать.
23 августа, понедельник.Утром до обеда шло что-то около тридцати пяти отобранных мною прозаиков, а после двух пошли прозаики С.П. Толкачева. В перерыве прошло пять или шесть заочников-критиков В.И. Гусева. Прозаики-заочники, конечно, сильнее и укрупненнее ребят с очного отделения. Но здесь возникает еще и некоторый нонсенс, потому что экзамены по творческой дисциплине - первоначальная работа и этюд - приравнены к экзаменам по русскому языку и литературе. Это ставит талантливых людей, давно окончивших школу и, как правило, всегда не ладящих со школьной схоластикой, в трудное положение в сравнении со вчерашними школьниками. К сожалению, сегодня руководство этого не понимает, а скорее всего боится довериться мастерам и потерять понятные им критерии. Мы ведь в первую очередь призваны воспитывать поэтов, прозаиков и драматургов, а не кандидатов наук.
Кажется, все решилось и с Володей Орловым. Я все-таки надеялся, что он останется и возьмет хотя бы половину семинара, но он все же отказался. Видимо, скоро уже надо будет это сделать и мне. Свою, то есть набранную мной часть семинара заочников, придется отдавать Павлу Басинскому. В принципе, я против Павла не возражаю, но у меня он стоял в очередь на замещение возможного места Орлова, вторым после Шипова. Этой-то краски у нас на кафедре нет, а умных и ловких прозаиков - сколько угодно. Но здесь какую-то не вполне понятную суету развел ректор, я об этом писал. Впрочем, его многоэтажные замыслы мне-то как раз ясны.
Во время собеседования с критиками вдруг среди довольно усредненных девиц появился молодой парень откуда-то из Тульской области. Сразу же стало интересно, мелькнула фамилия Асара Эппеля, фамилия Анатолия Ливри прозвучала в контексте одного из лучших зарубежных русскоязычных писателей. Тут же я понял, что в провинции читают и внимательно наблюдают и за мной. Подумал, что не следует мне пренебрегать и Интернетом.
24 августа, вторник. Живу по домашним правилам - утром кружка кефира с двумя ложками черной смородины и «Эхо Москвы». Ругают, сравнивая с Медведевым, Путина, передают, что в Кузбассе новый обвал на шахте, двое пострадавших. Есть и утренняя сенсация. В крови 39 родственников Гитлера найден ген, который практически встречается лишь у евреев - выходцев из Северной Африки и у потомков берберов.
Весь день дописывал и расшифровывал свои парижские впечатления, варил себе кормежку, разбирал библиотеку. «Высвободил», чтобы после первого сентября отвезти в институт, килограммов тридцать разных книжонок. Делаю последние усилия, чтобы навести хоть какой-то порядок, но слишком много вещей. Я хранитель быта трех или четырех поколений. Продать что-либо из ненужного антиквариата или старины не решаюсь, но твердо знаю, что после меня все просто пропадет. Вкуса у моей родни ко всему этому нет.
Кроме текущего Дневника долго и упорно редактировал рукопись 2006 года, тот фрагмент, который был ранее потерян. Во время работы всплыл и подзаголовок, который может еще варьироваться, - «Год абитуриента».
25 августа, среда. На «Эхо» утренние эфиры ведет Матвей Ганапольский. Мне его ученое занудство просто даже нравится. Сейчас он открыл новую рубрику «Бунт хорьков». Рубрика началась с того, что в Питере при разгоне несанкционированного митинга один из милиционеров, ударив кого-то из митингующих, обозвал остальную публику «хорьками». Теперь с удивительной въедливостью Ганапольский от имени этих самых «хорьков», то есть от имени простого народа, по телефону допрашивает и гоняет милицию, задавая ей разные неудобные вопросы.
Завтра день рождения у С.П. Он попытался ускользнуть от этой даты в Крым, но ему не сумели взять обратный билет и он остался в Москве. Я так его понимаю! Я сам тяжело переносил в свое время эту дату. Пока он решил отключить все телефоны и уехать ко мне на дачу. На скромные домашние торжества пригласили Машу и Володю. Ну как же без них! Я на сутки решил С.П. сопровождать. Уехали во втором часу, по дороге затаривались продуктами в «Перекрестке» и арбузами возле строительной ярмарки.
В эфире, это выплыло и в газетах, все время говорят о росте цен на хлеб и крупы. В известной мере это связано с введенным Путиным мораторием на продажу зерна нового урожая. Возникло все это из-за засухи, но зерна, действительно, больше не стало. Пока в магазинах смели всю гречку - новый урожай еще не поступил, но все решили, что она станет дефицитом. Спекулянты взвинтили на нее цену до 70-80 рублей за килограмм. Правительство, как гончую собаку, науськивает монопольную службу то на одну отрасль, где неоправданно взвинчены цены, - молоко, то на другую - крупа, гречка. Это, дескать, не мы, это некие спекулянты, из которых, по сути, и состоит верховная власть.
На даче все прекрасно, но увядание уже проступает. Жестокая засуха отчасти прошлась и по моему участку, кинулся сразу его поливать. Моя соседка Ниночка очень волновалась: я уезжал с дачи последний раз больным, а потом долго не объявлялся. Мы все уже в таком возрасте, что можно ждать любых неожиданностей. Со всеми побалакал, но главная у меня задача - привести в порядок свой парижский дневник и закончить редактирование Дневника за 2006 год. Работы неоконченной скопилось много, и я решил изо всех сил в эту небольшую, в несколько дней, паузу до начала учебного года окончательно разобраться с долгами. Необходимо полностью подготовить к печати рукописи Дневника за 2006 и за 2004 год. Если у Марка, как он пишет, готова, то есть отредактирована, рукопись Дневника за 2009-й, то я все это сразу запускаю в работу. Мой план очень прост: никуда не стану бегать и просить денег - все буду печатать небольшим тиражом за свой счет.
Вот так и просидел, выполняя свой план, весь оставшийся день за компьютером. Потом лег спать, проснулся в пять утра и снова час елозил мышью по экрану.
26 августа, четверг. Вечером из-за назначенного на завтра посещения эндокринолога пришлось с дачи уезжать. Домой привез уйму продуктов, долго все это размещал, расталкивал по холодильнику. Высушил еще и целую порцию сельдерея. Я создаю замечательную смесь для заправки супов и других блюд. Вот что у меня действительно уродилось, это сельдерей. Но технологию буду уточнять, теперь уже ясно, что высаживать его надо в январе, если не в декабре.
Довольно долго утром, когда окончательно проснулся, в постели снова работал над рукописью, кажется, уже проглядывает конец. Хорошо писать дневники, размышлять, философствовать, когда окружен секретарями, переписчиками, когда любимая жена смотрит тебе в рот. Она развозит по редакциям твои рукописи и ведет переговоры с телевидением. У меня положение гонщика, соревнующегося со временем. Победит, конечно, оно, но мушка еще трепещет в паутине. И, тем не менее, к моменту отъезда дошел до конца рукописи. Уже в Москве сидел, наверное, до двух ночи, соединял куски и выбрасывал повторы.
На даче, еще до отъезда, покосил на участке траву. За последние три недели все заросло. Всю жизнь бьюсь за порядок, а он так и не наступает.
Почему надо жить в России? Да потому, что только у нас что-нибудь постоянно и происходит. Причем не просто так, а с некоторым веселым, а иногда и с нелепым вывертом. Последнее время накалялась обстановка вокруг Химкинского леса. Здесь и экологи, и правозащитники нашли прекрасный повод для того, чтобы показать себя. Но лес, через который должна пройти скоростная автодорога на Санкт-Петербург, действительно жалко, хотя, наверное, аргументов, чтобы пустить дорогу именно в этом месте, столько же, сколько и доводов его не рубить. Главное в другом. О том лесе разговор идет уже, наверное, месяца два, страсти накалились. Пошла петиция президенту, и вдруг он говорит: давайте проведем еще одно общественное слушание. Будто наш президент не живет в России и не заглядывает в Интернет, и никогда ничего о Химкинском лесе не слышал. Путин отреагировал на это довольно кисло. Ребята, сначала думайте, потом принимайте планы, а потом уже их выполняйте!
27 августа, пятница. С некоторой робостью поехал на встречу с эндокринологом, прихватив свои записи по ежедневному «кровопусканию». Взглянув на них, врач сказала, что все же у меня, скорее, преддиабет и лекарства пока пить не надо. Очень хорошо, считает врач, что я на пятнадцать килограммов похудел. Это создает для меня особый шанс.
Несколько окрыленный, полетел в институт, поговорил с Мишей о сегодняшнем наборе, с Л.М. и пошел в театр им. М. Ермоловой. Сегодня день рождения у В.А. Андреева, ему восемьдесят лет, Медведев наградил его орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени. В подарок взял с собою нашу совместную с Марком книгу и по дороге купил на рынке, который по пятницам открывается возле института, банку меда. Долго выбирал и выбрал мед боярышниковый - для работы сердца.
В кабинете у Владимира Алексеевича было несколько человек - его замечательный директор Марк Гурвич, Алексей Бородин, главреж академического Молодежного театра, актеры. Поговорил немножко с Бородиным о новом сезоне, договорился, что свой новый курс приведу на «Берег утопии», несколько слов сказал о «Твербуле», который можно было б инсценировать, и вдруг до боли понял, что главное у меня сейчас - это книга о Вале. В ней есть и пьеса.
Довольно рано вернулся домой и стал разбираться с книгами и рукописями. Я недавно отчетливо понял, что одному жить в огромной квартире невозможно. Надо опять брать кого-нибудь в нахлебники. Один я тону в быте.
Вечером по «Культуре» показали «Линию жизни» с Т.В. Дорониной. Я еще раз поразился, как она умна, тактична, обаятельна и талантлива. Надо обязательно написать ей об этом записку.
28 августа, суббота. Утром по «Эхо» Ксения Ларина вещала одна, без Майи Пешковой, которая ей всегда не очень удачно подпевала, то есть вместе, соревнуясь одна перед другой в воспоминаниях о репрессиях и ужасах советского строя, они представляли довольно пакостный дуэт. Так вот, на этот раз Ксения Ларина в одиночку вела очень интересную беседу с директором Литературного музея, слушал с удовольствием. Правда, у всезнающей Ксении вопросики иногда бывали довольно странные, свидетельствовавшие о полном забвении культуры. А есть ли в музее голос Пастернака? Ну да Бог с ними, с эти