ное состояние вскрывается лишь тогда, когда человека со скандалом или без скандала выгоняют, также как и другие подробности.
Итак, инаугурация состоялась. Нелюбимый мною Шендерович на просьбу прокомментировать избрание мэра сказал, что это не избрание - прислали наместника. Также сказал, что у Лужкова, в силу того, что его все-таки раньше именно избирали , был остаток легитимности, по крайней мере москвичи чувствовали, что это их мэр. Сказал также о барственном хамстве Лужкова в последние десять лет и об исчезновении в его поведении остатков демократизма.
Поговорили на радио также о том, что Европейский суд в Страсбурге признал неправомочной позицию московских властей, когда они много лет подряд запрещали гей-парады. Это уже чисто фраза Шендеровича, он вспомнил в связи с этим и о нацменьшинствах. Для него, конечно, все нацменьшинства сводятся лишь к одному, но все же: «Когда в государстве плохо меньшинству, то не так хорошо и всему обществу». А потом перешли к цепи назначений, которые последуют после освобождения Собяниным своего места в правительстве. Впрочем, здесь ничего неожиданного не было. Еще сегодня утром «Российская газета» оповестила, что освободившееся место главы аппарата правительства РФ займет секретарь президиума Генерального совета партии «Единая Россия», вице-спикер Госдумы Вячеслав Володин. По поводу этого назначенца Шендерович сострил, что на нем пробы ставить негде. Я бы сказал по-другому - чего-с изволите…
Впереди еще новости по ТВ, увидим.
22 октября, пятница. Вчера вечером был у меня Максим Лаврентьев - привозил новый номер «Литучебы» с моей небольшой статьей. Еще утром, как писал, наварил целую большую кастрюлю борща, кормить было чем. Звал через Максима еще и Сережку Арутюнова, но у того нездоров ребенок - с работы скорее домой. Максим был без Алисы, которая сейчас в Липках. На этот раз, наверное, четвертый, если не пятый, она поехала туда уже как прозаик. К сожалению, ее повесть, за которую она в прошлый раз да еще под псевдонимом получила премию «Дебюта», я не читал. Но кажется, она днями выходит, мне это чрезвычайно интересно. Алиса девочка совершенно не простая.
Говорили с Максимом весь вечер, было интересно. В том числе и о его новых поэмах-притчах. В его поэзии, тесно связанной с русской национальной традицией, мне все интересно. Практически это единственный современный поэт, который меня трогает. Возможно, потому, что я прозаик, а его стихи, как правило, всегда сюжетны. От его стихов остается не только поэтический шум, но и некий смысловой остаток. Я его всегда запоминаю. В связи с этим домашним прослушиванием я подумал: как мало нынче поэтов, которые приносят в этот мир еще и запоминающиеся поэтические формулы. Пушкин весь состоял из них - осень у него «унылая пора, очей очарованье». У него все значительно - «вот бегает дворовый мальчик…» Как ловко мы оперируем теперь его формулами.
После ухода Максима сразу стал читать журнал. Начал, естественно, с той части, где продолжается дискуссия о жизни нашего института. Мы, конечно, от нее отмахиваемся, дескать, караван идет, но кое-что в ней полно необходимых значений. Свою статью об институте ни цитировать, ни целиком, как бывало раньше, приводить не стану. Но из набора разных высказываний приведу кое-что из Сережи Самсонова, новой нашей звезды. Он учился у меня, и последнее время я на него обижался, дескать, забыл и прочее. Наверное, напрасно.
«Я пришел в Литературный институт в конце прошлого века и тысячелетия, и первое, что мне сказали на пороге: «Чувак, занятие литературой - проигранная жизнь». Никто тебя не прочитает и не вспомнит, и от твоего пребывания на этой земле останется лишь черточка в граните между датами рождения и смерти. Не будет ни Ривьеры, ни брызг шампанского, ни хаты в центре города, ни дачи в его окрестностях. Ну, может быть, только семья. Есин так сказал, в то время правивший самодержавно. Я полагаю, что сейчас он новым своим студентам говорит на первом семинаре дословно то же самое. И просто одни «моют уши компотом» - другие же запоминают накрепко. «Группа товарищей», учившихся в период с 1998-го по 2003-й, запомнила. Это был хороший урок метафизического мужества, зачета по которому не сдают ни в одном из вузов и начатки которого мне были преподаны на семинарах Есина и специальных курсах Болычева. Все решают конкретные люди, а не формы обучения и планы Минобразования».
Что касается всего журнала, а я просмотрел только его первую половину, то мне показалось, что он отчасти либерализировался, в нем стало меньше барственного почвенничества, я думаю, здесь влияние на Максима Алисы и ее друзей. Но, впрочем, впрочем…
В обед вместе с С.П. поехали в Гуманитарный институт на вручение Бунинской премии. 22 октября - день знаковый. На этот раз героями дня были поэты и переводчики. Надо бы не забыть, что свой гениальный перевод Лонгфелло Бунин уже выполнил к 25 годам. Об этом сказал Григорий Кружков, - получивший Большую премию за перевод. Вторым «большим» лауреатом стала Лариса Васильева. К ее стихам я довольно равнодушен, а ее «Кремлевских жен» считаю работой скорее коммерческой, нежели творческой. Кружков говорил очень интересно, сопоставлял стихи Бунина и Фроста. Оба написали о старике в пустом доме. Культура уже тогда становилась никому не нужной по обеим сторонам океана.
Премию «За вклад» получил Володя Костров. На церемонии, а потом и на приеме была Галина Степановна Кострова, вот уж видеть кого я всегда рад. Прием был неплох, С.П. долго и, кажется, сладко говорил с Мариной Ивановной Николой, а я успел перемолвиться словом с Ю. Воротниковым. Он смутно, через издательство «Вече», с которым Фонд работает, обещал финансировать печатанье дневников. Полагаю, этого не произойдет, мой тезка С.Н. Дмитриев не такой уж простой человек, чтобы печатать что-либо без дополнительного стимула. Видел свого ректора и его двух сыновей. Федя, кажется, не может устроиться, а жаль, парень он неплохой и певец яркий. Не могу не сказать, что председателем жюри был неповторимый мой сосед Бэлза. Перемолвился также с Игорем Черницким и Колей Романовым. Коля пел песню об Андреевском флаге, которую написал на стихи Кострова. Делает он это, как всегда, неплохо. Наблюдая за его судьбой, отчетливо понимаю, как много значит быть принятым на телевидении. Поет много лучше, чем разные наши «европевцы».
Дома опять чуть ли не до трех ночи сидел над Дневниками.
23 октября, суббота. По дороге в Обнинск, куда отправился вместе с С.П., заезжали на строительный рынок и в «Перекресток». В «Перекрестке» затоварились продуктами и С.П. и я на ближайшую неделю, а на строительном рынке я купил электрические лобзик, шуруповерт и был счастлив от своей решительности. Стану теперь доделывать на даче окна. Дорога, когда вдвоем, пролетает быстро. Разговаривали в основном о протесте французов против пенсионной реформы. Правительство увеличило пенсионный возраст только на два года - и вдруг такая широченная волна протеста! Все это каким-то необычным образом отражается в головах наших соотечественников. Несколько дней назад в магазине я слышал, как пенсионер говорил об этом протесте продавщице, а она ему согласно кивала, и оба сокрушались, что наши так не могут. Не могут, действительно… Впрочем, в стране, по крайней мере в Москве, что-то нагорает. Вот уже назначен митинг с требованием отставки правительства Путина.
С.П. считает, что во Франции начинается социалистическая революция. Надо сказать, что какие-то признаки народного недовольства - о людях своего круга не пишу, мы уже обуржуазились, - намечаются и у нас. Вечером телевидение рассказывало о налете во время какого-то музыкального фестиваля. Конечно, уже нашли мнимых зачинщиков, но много здесь шло и от самодеятельности, от того, что молодежи нечем заниматься, что у нее нет никаких перспектив.
Собираю листья, сношу в компостную яму, вечер посвящу обзору прессы. Газеты только просматриваю, но кое-что в них есть.
Во-первых, главный санитарный врач Онищенко приводит данные об алкоголизме среди населения. Порогом, за которым наступает своеобразное нравственное и физическое крушение в народе, является 8 литров в год, в пересчете на абсолютный алкоголь, на душу населения. Мы умудрились выпить в 2008 году - 10.0, а в 2009-м - 18.0. А ведь еще в девяностом начинали всего-навсего с 5.38!
В «Литературке» интересная статья о встрече рок-музыкантов с президентом. По этому поводу в прессе уже было достаточно много иронических замечаний. Газета озаглавила свой комментарий по этому поводу так: «Пустой звук. Говорившим с президентом рокерам было нечего сказать». У газеты, вернее у ее автора, оказались претензии и по составу участников. У артистов не оказалось каких бы то ни было социальных вопросов к президенту. Ну, чего с них возьмешь, артисты-то неплохо устроенные. Макаревич, Гребенщиков, прочие гении времени… Выход саперов на тщательно разминированное поле. Всласть поговорили музыканты лишь о Химкинском лесе, по поводу коего все уже давно решено.
В «РГ» довольно подробный комментарий об идущей переписи населения. Уже кое-что вскрылось, впрочем, ожидаемое. Цитирую статью «Есть ли жизнь в деревне? Корреспонденты «РГ» переписали забытые поселения». В основном разговор идет про недалекое Подмосковье. «В Грязях, куда отправились корреспонденты «РГ», прописаны всего четыре человека. Остальные - московские дачники». Описание этих четырех жителей - ужасно, но это детали, которые из брезгливости не хочется приводить. Однако есть в статье и некоторые обобщения, свидетельствующие о подъеме экономики и общего благосостояния. «С карты страны уж исчезли одиннадцать тысяч названий деревень. Сколько их исчезнет после этой переписи?». Сколько? Об этом, видимо, нам расскажут ученые из Сколково. Это «РГ» за 22-е, а вот в той же газете за 21-е есть занятная колонка на военную тему.
Депутаты от ЛДПР инициировали обсуждение в Думе закона, по которому можно было бы освобождать от армии призывников, внесших в казну 1 миллион рублей. К счастью, Дума эту смелую инициативу отклонила. Не могу не перечислить депутатов-инициаторов: Максим Рахмистров, Юрий Коган и Юрий Напсо. Страна должна знать своих героев. Эта довольно сильная инициатива Думы прозвучала на фоне ликования по поводу закрытия ряда военных училищ. За этой радостью все позабыли, что училища выпустили много и гражданских специалистов.