Нервозность еще вносило и то, что КНП полка был совмещен с КНП командующего Западной группировки генерал-майора Малофеева, тут же находился представитель вышестоящего штаба полковник Бурковский – гнусный полковник, как успел убедиться Шароборин. Этот полковник во время арт. подготовки решил учинить следствие по поводу «якобы отсутствующих в передовом отряде наших корректировщиков» и попытался наехать на начальника артиллерии, но не на того напал. Подполковник Копытов при всех присутствующих, ни капли не смущаясь, сказал ему:
– Если ты, полковник, будешь лезть к моим офицерам и отвлекать их от выполнения своих боевых обязанностей. Если ты будешь лезть ко мне и меня отвлекать, то я прикажу своим солдатам, и они тебя отсюда вышвырнут. И я не посмотрю что ты представитель вышестоящего штаба.
После этого полковник к артиллеристам нашего полка больше не лез, а ушёл в ячейку артиллеристов Малофеева, и там пытался вмешиваться в действия начальника артиллерии группировки.
–
– Шароборин, не мечтай – наблюдай тоже вперед, – голос начальника артиллерии вернул Сашу к действительности и он выглянул из-за бруствера. Старые Промыслы – район Грозного лежал как ладони. Слева был виден частный сектор, гаражи, еще дальше пятиэтажки, здание института
геофизики и всё это разбивалось
артиллерией вдребезги в течение почти двух с половиной недель. Весь частный сектор был занят боевиками, которые успешно в течение двух недель отбивали атаки одной из бригад Внутренних войск. Артиллеристы нашего полка тоже хорошо там поработали. Справа от улицы Алтайской – овощехранилище, его взяли в самом начале наступления и сейчас там находились наши корректировщики. Хорошо было видно,
как горело одно из хранилищ, куда во время арт. подготовки попал заряд из «Буратино».
Слышны были выстрелы, автоматные и пулемётные очереди, то там, то здесь в расположение боевиков подымались разрывы мин и снарядов, от которых горели несколько домов в частном секторе, выкидывая в небо густые клубы дыма. Вроде бы активного противодействия, как заметил Саша, боевики не оказывали, но ВВэшники вперед не шли и это всех нервировало.
– Грошев прилетел, – пронеслось по КНП, начальник артиллерии сплюнул в сердцах и что-то злобно пробормотал. Шароборин давно заметил, что по каким-то причинам Копытов сильно не любил генерала Грошева и старался с ним не сталкиваться. Офицеры на КНП подтянулись, каждый стал готовиться ответить на вопросы генерала, который отвечал за штурм Грозного. Через несколько минут хмурый и недовольный генерал со своей свитой спустился в окоп и остановился в центральной ячейке наблюдательного пункта: – Что тут у вас, докладывайте.
Малофеев, короткими фразами, в течение нескольких минут обрисовал сложившуюся обстановку на данный момент и замолчал. Грошев внимательно выслушал, задумался, глядя на карту, и через минуту повернулся к Малофееву:
– Задача дня у вас, товарищ генерал, перекресток улиц у двухэтажного здания. Сейчас время половина первого, до задачи дня еще 1200 метров, а вы застряли в «Пентагоне» и не знаете, почему войска не идут вперёд. Вы, что тут сидеть собрались или разбираться будете, по какой причине нет движения вперед? – Грошев недовольно смотрел на Малофеева, затем молча оглядел всех, кто находился на КНП, – Ну-ка, пошли выйдем генерал из окопа.
Генералы вылезли из окопа и остановились за ПРП. Было хорошо видно, как Грошев с раздражением что то выговаривал Малофееву, после чего, позвав своих офицеров, ушёл на КНП Внутренних Войск.
Что-то должно сейчас произойти – Шароборин с любопытством наблюдал за генералом. Малофеев долго рассматривал городские кварталы, занятые боевиками, потом молча и долго смотрел на карту – поднял голову, оглядел присутствующих здесь офицеров.
– Майор Богомяков, адъютант и мой связист – за мной! – Генерал решительно взял автомат и стал через ячейки полка двигаться на выход.
– Товарищ генерал. – Встрепенулся начальник артиллерии, – Разрешите мне вместо майора Богомякова пойти с вами, если вы идете вперёд. Мне нужно там, на месте разобраться, почему мои корректировщики не работают.
– Давай, – коротко бросил генерал и майор Богомяков опустил свой автомат, с благодарностью посмотрев на начальника артиллерии. Он уже два дня как был болен и его здорово лихорадило. И выглядел он тоже – не совсем хорошо. Копытов засуетился, надел каску, схватил автомат.
– Гутник, – позвал он начальника разведки артиллерии, – На связь. Остаёшься за меня, – и шустро выскочил из окопа за генералом.
Саша заулыбался – начальник артиллерии, никогда не упускал возможности сходить в передовые порядки пехоты и повоевать, а если была возможность, то и сходить в атаку. Саша вспомнил, как 7 декабря он с начальником артиллерии под огнем нескольких групп снайперов лазил на окраине населенного пункта Кирово. Они тогда полевого командира Бараева ранили в руку, а его помощника убили. 17 декабря там же начальник артиллерии подымал в атаку саперов когда подбили у них ИМРку и зажали в засаде майора Яблокова с солдатами. Лихо тогда пошли по голому полю в атаку на высоту, ИМРку, конечно, не спасли, сгорела она, но Яблокова и солдат выручили, было только два раненых у нас, да и то легко. Но тогда начальника командир полка сдерживал, а сейчас командира не было.
Через полторы минуты Копытов опять появился в окопе, – Шароборин хватай радиостанцию, идем вместе с генералом.
– Ни хрена себе, подменил Евдокимова, – удивленно подумал Саша, – А я то думал, что идти никуда не надо. Вот «блин». Ну что ж – неохота идти, но раз выбор на меня пал – придётся идти. Ну, Евдокимов: домой поедем – пивом, так просто за эту ходку он не отделается.
Сашка подхватил радиостанцию, автомат, помог начальнику артиллерии сложить большую карту Грозного и выскочил из КНП наверх, где уже стояли – командующий, его адъютант и связист командующего с радиостанцией. Ещё через несколько минут они мчались на БМП к овощехранилищу, с любопытством разглядывая частный сектор – ведь две недели его разглядывали в оптические приборы, искали замаскированные пулеметные гнезда и окопы боевиков, а когда их находили, били туда артиллерией до тех пор, пока не было уверенности что боевики уничтожены, а окопы разрушены.
Навстречу попалась грузовая машина, в кузове которой лежали раненые солдаты ВВ. Мы ещё издалека заметили, что машина отъехала от пролома в заборе овощехранилища. В ложбинке у забора, куда подъехали через пару минут, были свалены ящики с боеприпасами, около которых суетились солдаты. Из пролома в заборе вытащили еще одного раненого и, не обращая на нас внимания, стали грузить его на БМП. Генерал, за ним все остальные цепочкой, через пролом пролезли на территорию хранилища, где было все разбито снарядами и минами и никого не было видно. Прикрываясь холмом подземного хранилища, выскочили к кирпичным зданиям, откуда навстречу нам выбежали несколько солдат.
– Где командир батальона? – Прокричал генерал, остановив ВВэшников.
– Вон там, в здании, – солдаты махнули на ближайшее кирпичное хранилище.
– Сами то, куда бежите?
– За боеприпасами, товарищ генерал, только там не командир батальона, а командир роты, – солдаты побежали дальше, а Шароборин вслед за начальником и генералом ввалился в здание, где всё было битком забито солдатами ВВ, которые сидели и стояли вдоль стен во всех помещениях и коридорах. Саша перевел дух, поправил радиостанцию, которая была за спиной и вытер обильный пот со лба.
– Да, чёрт побери, я сегодня умоюсь «потом». Ну, «блин»…., ну, Евдокимов… пивом ты не отделаешься. – Саша усмехнулся: до ДЕМБЕЛЯ всего ничего, да и до пива столько же.
– Шароборин, а ты что тут делаешь? – Из-за угла коридора вывернули корректировщики со своими группами. Впереди шла группа капитана Кравченко, а из-за его спины выглядывали и улыбались разведчик Попов и Ахмеров. За ними шел командир 4 ой батареи старший лейтенант Язев со своими солдатами.
– Да, я с начальником. – Саша кивнул на генерала и подполковника Копытова, они уже нашли командира роты, и теперь внимательно слушали ротного, который объяснял им сложившиеся положение.
– Вы сами огонь не ведете, вот начальник и пришел с генералом разбираться, что у вас тут происходит.
Кравченко с Язевым переглянулись, покривились лицами и досадливо махнули рукой:
– Блин, правильно говорил начальник на тренировках, чтобы местность изучали сверху, отсюда – снизу ни хера не видно. Попробовали справа пройти – на пулемет «духовский» наткнулись. Двоих ранило и не дает идти вперёд – практически в упор бьет. Слева не сунешься, прямо на гаражи выскакиваешь, в упор срежут. Двор перед забором минами засыпают, да и забор хоть и кирпичный насквозь пулями прошивается: короче звиздец какой-то, ни шагу вперёд, ни в бок. Вот и сидим, ждём, что пехота придумает.
Начальник призывно махнул рукой, подзывая к себе.
– Язев, Кравченко в обстановку я вошёл, сейчас пойдем вперёд и посмотрим что там за пулемет справа и заодно поищем место откуда можно будет корректировать огонь. Шароборин, от меня не отставай.
Все зашевелились, ротный со своими солдатами, за ним генерал и остальные двинулись по коридору к выходу из хранилища. Через проем дверей было видно соседнее здание, куда надо было пробраться. Открытое пространство, по словам Кравченко, между зданиями капитально простреливалось. Ротный дал указание о порядке перемещения и первым выскочил с солдатами из дверей. Через несколько секунд, благополучно перебежав, они были под защитой кирпичной стены хранилища. Солдаты сразу же заняли позиции и приготовились прикрывать остальных. Боевики, не ожидая такой прыти от русских и пропустив ротного, насторожились. Поэтому, когда генерал выскочил на открытое пространство, то они тут же открыли по нему огонь. Сашка с замиранием сердца наблюдал, как вокруг Малофеева запрыгали фонтанчики от пуль, но всё-таки генерал тоже благополучно проскочил опасное место. Начальник артиллерии повернулся к Саше и знаком показал – Я первый, ты за мной. Помедлив секунду, он выскочил из дверей и, перебегая зигзагами открытое пространство, оказался у хранилища, присел и махнул рукой, – Вперёд!