– «Скрипач! Я, Лесник 53! Гони сюда ПРП, я на нём прибуду.
– «Лесник 53! Понял. Высылаю.
Я затосковал, понимая, что опять меня начнут расспрашивать о деталях гибели Малофеева, и что самое неприятное – с недоверием будут слушать мой рассказ. Мне уже было известно, что воспользовавшись смертью командующего, произошедшей якобы из-за трусости ВВэшников, армейская верхушка сумела добиться решения о снятии со своей должности Командующего Внутренними Войсками. Вместо мента во главе ВВ поставлен наш армейский генерал Овчинников. Но тем не менее тела Малофеева и Шароборина до сих не могли вытащить и на мне негласно висело клеймо труса.
Быстро собрался, через тридцать минут прилетела ПРП и ещё через двадцать пять минут я уже был у старого КНП, где меня должен был ждать генерал-полковник Трошев. Но у брошенного окопа никого не было, кроме одинокого замёршего контрактника в грязном бушлате, сидевшего у небольшого костерка.
Я не стал слезать с машины и, перегнувшись из люка, прокричал «контрабасу»: – Боец, ты видел где-то здесь генерала со свитой?
Боец, выдернув скрюченные от холода руки почти из центра костра, повернул ко мне лицо и слабым голосом что то ответил.
– Ааааа…, от этого балбеса вряд что-нибудь добьёшься, – махнул рукой на солдата и ПРП по моему приказу рванулось к нашему КНП, но и здесь генерала не было.
– Копытов, ты Трошева видел? – Подскочил ко мне полковник Сухарев.
– Да нет. Там только контрактник у костра сидел один, да ещё и без автомата. Больше никого. Я и сюда приехал – думал, что он здесь.
Сухарев скривил в недоумение лицо: – Да там он должен быть…. Давай, всё-таки езжай туда. Может ещё подъедет….
В тылу КНП послышался шум подъехавшего БМП, с которого соскочил уверенного вида подполковник и быстро забежал в окоп.
– Ну, где ваш начальник артиллерии? – Сходу задал подполковник несколько резковато вопрос Сухареву.
– Ну, я. – Я выдвинулся вперёд.
– Тебе, подполковник, где сказали быть? – Наехал на меня с апломбом штабист.
– Нету там никого, вот сюда и приехал.
– Как никого? – Взвился подполковник, – Генерал Трошев у костра сидит, а ты мимо него прочесал.
– Какой там генерал? Грязный, замёрзший контрактник сидит. Я с ним сам разговаривал. Нет там генерала.
Подполковник долгим взглядом посмотрел на меня, потом сдвинул шапку на затылок и озадаченно почесал лоб: – Ладно, не будем спорить – поехали на место.
Ещё издалека у старого КНП я увидел несколько БТРов, небольшой костёрчик и давешного одинокого контрабаса, продолжавшего спокойно держать руки над пламенем. Несколько сзади его толпилось до десятка офицеров. ПРП остановилось и я, одновременно с подполковником соскочил на землю. Огляделся и побежал к кучке офицеров, предполагая, что среди них находится генерал-полковник Трошев. Но сзади послышался предостерегающий крик: – Товарищ подполковник, генерал у костра…
Я резко остановился и в недоумение поглядел на подполковника, который глазами показывал на костёр. Медленно перевёл взгляд на сидевшего у костра и весело щурившего на меня глаза «контрактника».
– Блин, – присвистнул про себя, вглядевшись в военного, – и с чего я принял его за контрабаса? Ну, погон на плечах генеральских нет. Ну, грязный бушлат – так у меня то он тоже не чище.
Глупо хихикнул и шагнул к костру, одновременно прикладывая руку к головному убору, с ужасом почувствовал на себе немецкую каску.
– Ну, мне сейчас и за это ещё влетит, – с весёлой злостью промелькнула мысль, но я уже бодро рапортовал, – Товарищ генерал-полковник, подполковник Копытов по вашему приказанию прибыл. Извините, не узнал вас…..
Последнее можно было и не добавлять – видел я его первый раз в жизни. Я молчал, ожидая разноса, но Трошев поглядев на меня, сделал приглашающий жест присесть рядом с ним и восхищённо произнёс: – Ну и знатная у тебя каска, подполковник.
Первые же его слова, дружеский тон расположили меня к нему и я присел рядом, протянув ему каску.
– Это, товарищ генерал-полковник, мой трофей с первой Чеченской. Я как в бой иду так её надеваю и она сейчас является не только моим личным талисманом, но и талисманом моих солдат и офицеров. Вот только моему разведчику Сашке Шароборину она не помогла.
Трошев покрутил в руке каску и с сожалением отдал её мне, тяжело вздохнул: – Ну, давай, подполковник тогда поговорим о смерти твоего разведчика да заодно и Малофеева.
Как на духу рассказал внимательно слушающему генералу все обстоятельства происшедшего и замолчал, ожидая, что ответит мне Трошев, к которому я испытывал искреннее уважение и доверие. Генерал молчал, продолжая держать руки над пламенем, лишь временами отдаляя их от костра. Потом взглянул на меня и решительно произнёс.
– Не вешай нос, подполковник. Я тебе верю.
Как будто гора свалилась с моих плеч и я, взяв из рук генерала блокнот, стал в нём рисовать схему цеха, где остался лежать мой Шароборин и Малофеев. Трошев сделал несколько уточняющих вопросов, подозвал к себе уже знакомого мне подполковника. Кивнул на меня.
– Так, давай сгоняй с ним в полк ВВ и ещё раз переговори с командиром роты, пока они не ушли и ещё раз уточни все детали.
Полк «сворачивался» и «кипел» словно развороченный муравейник, готовясь к перемещению в Ханкалу. Через несколько дней он будет штурмовать площадь «Минутка» и продвигаться дальше к реке Сунжа. Быстро нашли командира полка, тот вызвал командира роты и ротный рассказал свою версию гибели Малофеева. Вернее он почти слово в слово повторил мой рассказ. Единственные расхождения были в том, что он ворвался в цех с тремя солдатами и то, что в Малофеева, по его словам, стрелял боевик со второго этажа цеха.
– Не, товарищ старший лейтенант: Малофеева убила очередь со двора цеха и в цех ты врывался с двумя солдатами. Третий у тебя остался, у стены – он то и предупредил меня о снайпере….
Старлей стал горячиться, доказывать свою правоту, но я уже махнул рукой на него, считая расхождения незначительными, но мгновенно вспылил, когда тот в пылу высказывания брякнул: – А насчёт вашего разведчика, то он живой был. Когда я перепрыгивал через его тело, то в него попали пули боевика, когда тот по мне стрелял и он вздрогнул.
– Ты что, старший лейтенант, говори да не заговаривайся, – я придвинулся к ВВэшнику в бешенстве, увидев, как с нездоровым любопытством встрепенулся штабной подполковник, – ты своей башкой подумай. Когда пуля 7,62 калибра с семи метров попадает в труп, то я не удивился если тело даже бы подбросило. Это во-первых, а во вторых – Чего ты тогда промолчал про это? Боялся, что я вас обратно в цех погоню?
Старлей, поняв, что в запальчивости сказал глупость, поёжился и виноватым тоном произнёс: – Да…, я наверно какую-то фигню сказал. Товарищ подполковник, чего-то меня понесло, извините…
Я с досадой махнул рукой, а подполковник поняв что продолжения интриги не будет, отошёл к командиру ВВэшного полка. Воспользовавшись отсутствием свидетелей, я неожиданно схватил обеими руками ротного за бушлат и с силой притянул к себе командира роты: – Ну, ты и дурак, старлей. Я, рискуя своей карьерой, отказываюсь на тебя и твоих солдат писать бумагу, а ты тут такую херню несёшь… Думать надо, пацан, что говоришь и когда говоришь…
Старлей молчал, отводя в сторону глаза, а я ещё раз с досадой махнул рукой и пошёл к своему ПРП. Через пять минут ко мне забрался штабной подполковник и мы помчались обратно на высоту. Но до неё не доехали, так как у русского кладбища встретили машины Трошева. Я и подполковник соскочили с ПРП и подошли к генералу.
Я молчал, а подполковник бодро доложил, что показания (что меня здорово скребануло) старшего лейтенанта чуть ли не слово в слово совпадают с моими. Я болезненно морщился, ожидая, что подполковник сошлётся и на слова ВВэшника о том, что мой Шароборин, якобы, не умер, когда я уходил из цеха, а был живой. Что сразу же могло повернуть всё против меня: типа – раз бросил своего только раненного солдата, то и Малофеев вполне возможно был тоже брошен раненым, но подполковник не стал развивать эту тему.
Трошев помолчал, потом решительно произнёс: – Значит так. Подводим итог – Малофеев убит, сержант убит и боевики врут, что готовы обменять их на своих. Тогда нужно доставать тела….
– Товарищ генерал-полковник, – прервал я Трошева, – может быть я со спецназовцами пойду? Я ведь там практически всё знаю и им проще будет….
Трошев махнул рукой обрывая мою мысль: – Подполковник, спецы сами справятся, тем более что ты нормальную схему нарисовал.
Генерал улыбнулся: – И всё таки знатная у тебя каска. Ну, удачи тебе и дальше, подполковник. – Трошев пожал на прощанье мне руку и направился к своему БТР. А я пожал руку штабному подполковнику и с чувством благодарности произнёс.
– Спасибо тебе, подполковник, – ещё раз сильно встряхнув его руку.
Офицер, поняв, за что я его благодарю, улыбнулся: – Да что я не понимаю что ли? Тяжело тебе. А на старлея не обижайся – молодой он и не понимает, что за «базаром» надо следить, а тебе удачи.
Проводив взглядом маленькую колонну Трошева, я поехал на КНП. В лагерь возвращаться уже не хотелось.
– Всё нормально, товарищ полковник, – доложил я полковнику Сухареву, когда спустился в окоп. Немного пообщался с офицерами-артиллеристами и направился в свою ячейку, где застал у большого оптического прибора начальника разведки группировки подполковника Калугина. Он откинулся от окуляров и устало потёр пальцами глаза.
– Боря, я тут обнаружил тропу, по которой боевики периодически передвигаются. Две группы по четыре-пять человек уже прошло. А я не знаю, как корректировать. Давай накроем их.
– А чего к Сухареву не подошёл?
– Да они заняты – свои задачи решают.
– Хорошо, давай показывай. Чего-нибудь придумаем.
Игорь снова наклонился к окулярам, немного покрутил маховичками и отодвинулся от прибора: – Вот…, смотри… Прямо под перекрестьем промежуток между зданиями – здесь они и шастают. В основном идут вдоль забора, слева от здания, потом в промежуток и сворачивают за боксы в узкую зелёнку. Там их уже не видать.