– Нет, эти не помчатся. Что же делать? Всё-таки надо гнать к своим, поднять разведку и через пятнадцать минут вернуться сюда…
– Пильник, вперёд…! В полк…, – ПРП рыкнуло и на высокой скорости помчалось на цементный завод. Через пять минут я ворвался в штаб. Отлично: командир полка, начальник разведки, особист находились в помещении.
– Обнаружил позицию духовского миномёта в Чири-Юрте – вот здесь, ещё можно захватить…, – азартно ткнул карандашом в квадратики домов на карте. Но все с удивительным равнодушием поглядели на карту, а особист отвёл меня в сторону.
– Борис Геннадьевич, не будем дёргаться. Завтра я через своих людей в Чири-Юрте уточню эту информацию и если что – устроим засаду.
Пришлось согласиться и я быстро успокоился. Наверно, правильно: если бы с дуру атаковал эти дома, то вполне возможно уже валялся с прострелянной башкой на улице Чири-Юрта, а рядом валялись мои солдаты. Ладно, разберёмся…
– Товарищ подполковник, вас.., – оперативный дежурный протянул мне телефонную трубку.
– Кто?
Оперативный пожал плечами: – Кто-то с группировки. Кто не знаю…
– Боря, ты что ли? – Я ответил, – Боря, полковник Сухарев, здравствуй. Слушай, хочу тебя предупредить. Не без известный тебе полковник Бурковский ездит по артиллерийским частям с проверкой и как обычно беспардонно вмешивается в их дела. Есть сведения, что он появится и у тебя. Зная, что ты смотришь на него как «бык на красную тряпку» могу тебе подсказать, что Бурковский сейчас прикомандирован к другой группировке, так что если он у вас появится и начнёт «дёргаться» можешь смело его послать подальше… Только палку не перегни. Удачи тебе…
Пока командир на совещании доводил свои указания, я после некоторого раздумья написал рапорт на продление контракта ещё на один год и стал слушать о чём говорит Швабу. Командир закончил ставить задачи и сейчас рассказывал командирам подразделения о происшедшем днём ЧП.
– ….Товарищи офицеры, доведите до своих подчинённых, что нет в брошенных домах сокровищ и нечего там искать… Вот сегодня, по дурацки погиб на мародёрке контрактник. Что он там хотел найти? Какие сокровища, ради которых нужно было рисковать своей жизнью? Вот посмотрите каковы этапы его куцей, военной службы в нашем полку: призван 26 января 2000 года и сразу же прибыл к нам. Провоевал только неделю. Кому это надо? Ему ещё повезло – погиб практически мгновенно. Боевики сегодня применили новую тактику: не уничтожать русских солдат, а ранить и взять в плен. Взять в плен, чтобы потом поменять на боеприпасы, на своих таких же бандюков или же на продовольствие и медикаменты. Только надо красочно довести до ваших дебилов, что в плену бьют и очень больно бьют. Никто не гарантирует, что боевики отдадут с целыми яйцами и не искалеченными. Это если отдадут, а если потребуют у их родителей выкуп и что…?
Слушая командира полка, вспомнил запись радиоперехвата из Дуба-Юрта, которую прочитал на КНП 19й дивизии ВВ: – «…одного убили, двое сумели убежать…»
– …У кого вопросы? – Командир полка устало опустился на стул.
Я поднял руку: – Товарищ полковник, из неофициальных источников мне стало известно, что к нам с проверкой артиллерии полка может приехать представитель вышестоящего штаба полковник Бурковский. Так как вы с ним не сталкивались, то хочу вас поставить в известность, что даже если мы его хорошо примем, помоем в бане, будем поить водкой каждый вечер и весь день, во всём его ублажать: то результат всё равно будет один – самая плохая артиллерия и самый плохой полк. Этот полковник по складу характера такой, что видит во всём только отрицательное. Поэтому официально заявляю – работать с ним не буду и предлагаю, чтобы не портить себе нервы – просто в полк его не пускать. Тем более что он прикомандирован к другой группировке.
Швабу тяжело вздохнул и устало поглядел на меня: – Борис Геннадьевич, приедет он в полк тогда и будем разбираться – работать с ним или нет.
* * *
Ночью в четыре часа заступил на дежурство, а после завтрака меня сменил Гутник и я ушёл спать. Спал недолго и уже в 11 часов был на ЦБУ, где Гутник доложил мне неприятное известие – на огневые позиции дивизионов прибыл полковник Бурковский, отстранил от стрельбы оба дивизиона и требует, чтобы я прибыл на огневую позицию.
– Саня, по какой причине он отстранил дивизионы от стрельбы?
– Ни Тругуб, ни Язев ничего не доложили. Не знаю, Борис Геннадьевич…
– Ну и чёрт с ним. Целей сейчас всё равно нет и пошёл он на х…, только нервы с ним трепать. Не хочу ехать в дивизионы, а то могу с этим полковником сорваться и не дай бог ещё подраться. Так что, Гутник, если меня командир будет искать – я в третьей миномётной батарее. Давно собирался наведаться туда и посмотреть, как они устранили недостатки.
Увиденное повергло меня в шок и уныние, хотя, честно говоря, в душе и ожидал что-то подобное. Не тянет Кунашев… Был командиром батареи достаточно сильный офицер такой как Марат Беляев и Кунашев жил спокойно за его спиной. Уехал Марат и всё рухнуло…
На огневой позиции миномётной батарее одиноко торчали двое солдат с лопатами, но не копали, а опёршись руками на черенки с задумчивым видом обсуждали как они дембельнутся и как будут тратить заработанные деньги. Меня они не видели, поэтому я смог оценить «высокий» полёт мысли бойцов и ещё больше опечалиться над будущим страны. Какая учёба в институте? Какие планы на престижную работу? Какой рост? Вся их буйная фантазия сводилась лишь к шмоткам, бабам и выпивке.
Не выдержав мечтаний великовозрастных олигофренов, я пнул обоих под жопу, при этом обложил, наверно, двенадцатиэтажным матом и прогнал их прочь со своих глаз. Больше на огневых позициях никого не было. В районе палаток мелькали бойцы, занятые приготовлением пищи на небольших костерках, несколько человек стирались. Пару человек, засунув руки по локоть в карманы, слонялись около машин: причём явно маялись от безделья. Я неторопливо прошёлся по огневой позиции и ещё больше заскучал. Миномёты так и не были обслужены и стволы были ещё более ржавые, чем в предыдущее моё посещение. Окопы для миномёты – не окопы, а ямки вырытые ложкой пятилетним ребёнком. Проверил ориентировку буссоли: и здесь ошибка на 0-11. Заполошно выскочил из палатки замполит батареи и с грехом пополам через десять минут построил батарею.
Пока я наблюдал бестолковое метание личного состава батареи, злость улеглась. Чего солдат и командиров миномётов ругать? Ругать надо офицеров. Хотя, что ругать СОБа и замполита – Жесткова и Авдеева. Молодые офицеры, их самих то надо учить, а если ругать, то надо начинать с Кунашева и командира батальона.
Вывел из строя командиров миномётов, встал между сержантами и солдатами, поглядел на них, тяжело вздохнул и сказал.
– Вот сейчас боевики на батальон нападут – вы же открыть огонь не сумеете. Как вы жить будете потом, если из-за вас кто-то погибнет? Ровно месяц назад, со мной в бой мой разведчик пошёл и погиб. Так я до сих пор чувство вины испытываю перед ним, перед его родителями зато то что он пошёл со мной и погиб, а больше всего, что не сумел его тело вытащить к своим. А у вас миномёты не боеготовны и вы спокойны. Удивляюсь…
Из палатки выскочил связист и заполошено закричал.
– Товарищ лейтенант, цель 115, дымовым огонь…
Я кивнул головой, строй рассыпался по своим расчётам, деловито готовясь к открытию огня. Когда батарея строилась, Авдеев мне доложил, что СОБ ушёл на передний край, чтобы оттуда пристрелять наиболее опасные направления и места возможных позиций боевиков.
– Дымовой, заряд четвёртый, – прокричал солдат, подбежал к основному миномёту и опустил в ствол мину. Послышался характерный шипящий звук и ничего… Мина из-за ржавчины не дошла до стреляющего механизма. Поднялась лёгкая суматоха вокруг миномёта, но и после неё выстрела не последовало.
– Четвёртое, дымовой Огонь! – Не растерялся Авдеев и миномёт на этот раз благополучно разродился миной, чёрным мячиком умчавшимся в небо.
…В штабе батальона я нашёл командира батальона и капитана Кунашева, которые под лёгкую закуску безмятежно потягивали водочку. Поздоровался с комбатом за руку, Кунашеву лишь кивнул головой, сел за накрытый стол и многозначительно замолчал. Командир батальона был из новеньких и мне ещё не приходилось вплотную с ним общаться, поэтому офицер засуетился поставил чистый стакан и щедро налил туда водки…
– Товарищ подполковник, вы у меня в батальоне впервые… Нет, не так я выразился… То есть я не то сказал. – Командир батальона выразительно покрутил правой рукой в воздухе, как бы помогая себе выразить свою мысль поточнее, – Мы впервые сидим вместе за столом в третьем батальоне и я очень много наслышан о вас положительного, поэтому хочется выпить за будущее взаимопонимание.
– Спасибо комбат. За взаимопонимание выпьем, но чуть попозже. – Отодвинул стакан с водкой на середину стола и проследил, как майор и капитан послушно поставили свою водку, после чего задал вопрос, – Ответьте, товарищ майор, что здесь делает капитан Кунашев? Я не имею ввиду застолье. Никогда не был ханжой, сам не дурак выпить, но всё-таки, что он здесь делает?
Командир батальона недоумённо поднял брови поглядел на меня, затем перевёл взгляд на Кунашева: – Странный вопрос. Чего он здесь делает? Капитан Кунашев помощник командира батальона по артиллерии и он должен, обязан находится рядом со мной. То есть в штабе, чтобы если я ему поставлю задачу – открыть огонь. Ну и всё таки он здесь, в Чечне уже почти полгода и его советы, как опытного, боевого офицера мне также необходимы.., – комбат замолчал
– Я, товарищ майор, начальник артиллерии полка и тоже должен, обязан находится, когда положено, рядом с командиром полка. Но, – я поднял указательный палец вверх, – моя полковая артиллерия, за которую несу персональную ответственность, стреляет и стреляет в любое время. Порядок на огневых позициях, самоходки в исправном состояние, личный состав и дежурные смены на своих местах и по первой команде открывают огонь и днём и ночью. А у тебя, товарищ майор, миномётная батарея за которую ты несёшь ответственность не БГ…