…Разбудили меня в 22:30, посыльный со штаба доложил – в 23:00 в штабе совещание. Собрался и прибыл на ЦБУ, которое постепенно начало заполняться командирами подразделений и начальниками служб. В 23:00 командир полка начал совещание и огласил радиоперехват боевиков.
11:53 – «1ый – ?» – Здесь 77ой спускается, сказали что она хочет поговорить со мной. Его мамаша сказала, чтобы он не спускался, там опасно: если что хочет передать пусть передаёт по рации. О том, что ваш командир погиб – это не правда, скажи «дорожнику» больше никому, он в курсе.
– «2ой» – Хорошо, послушай меня: наши люди, которые пошли в лес и Дуба-Юрт – там их бомбили. Есть раненые, такая информация пришла от местных. Ты уточни всё.
12:30 – «1ый» – Как вы там?
– «2ой» – Нормально.
– «1ый» – Я не знаю, но слухи идут, что «снайпер» ранен, все разбежались, а те кто ос тался в живых, подымались ко мне на верх, но никто из них ко мне не подошёл.
– «2ой» – Нам вчера ночью сказали, что эту сопку укрепили, и на той стороне зенитку поставили. На дороге, которая изнутри идёт – там люди работают. Им говори, не говори – они меня не слушают. Сколько раз я говорил, чтобы людей именно ко мне посылали. «Тереку» я сказал, чтобы он сюда людей слал.
12:59 – «1ый» – Известно что-нибудь о тех, кто вниз спустился?
– «2ой» – Пока нет.
– «1ый» – Пока женщина не говорит ничего. Вчера в Дуба-Юрте сильно штурмовали, много воинов погибло и раненые есть. Некоторые, которые смогли, они сюда пришли. Срочно найди «Бурана», пусть он её, Марию……., который должен был подняться. И скажешь, что воины лежат на дороге, а раненые не знают где находятся. Пусть организуют людей, чтобы забрали раненых и трупы.
– «2ой» – Хорошо, понял.
– «1ый» – Никому про это не говори.
– «1ый» – Тогда им из Шатоя в Дуба-Юрте – 1ый дом. Туда они первый огонь открыли.
15:00 – «?» – УАЗ поехал в Дуба-Юрт и там попал под обстрел, точно как у них дела не знаю. В 1ом доме, в подвале спрятались, там раненые. В военной форме туда ехать нельзя. Тимур, ты туда не езжай и Мураду скажи, через Чири-Юрт пусть не едут… Там много раненых и убитых. Наверно, возьми женщин, заплати им, пусть
они по рации скажут, чтобы не открывали огонь…. Скажи, там много раненых, вчера колонну разбили, надо много мирных людей взять из Чири-Юрта. Пусть они митинг поднимают, потом заберите раненых и везите в сторону Грозного.
– Думаю что комментарии излишни, – командир полка обвёл взглядом командиров подразделений, после чего предложил, – а теперь давайте послушаем особистов.
Сан Саныч деловито и чётко доложил о сложившийся обстановке в Чири-Юрте, из которой следовало, что механизм помощи боевикам запущен и уже около пяти тысяч человек местного населения изъявило желание принять в завтрашнем (уже сегодняшнем) митинге и прорыве нашей обороны. Работа по обработке местного населения со стороны как боевиков, так и их пособников сейчас только нарастает и реально на митинг может выйти и в три раза больше. Сценарий следующий: одновременно начинается митинг в Чири-Юрте и в Дуба-Юрте. И одновременно, местные жители двигаются на наши боевые порядки с обеих сторон. Федеральные войска в замешательстве, так как стрелять по мирному населению – «чревато», ОМОНовцы закрываются в своём блок-посту, происходит прорыв боевых порядков и в этот момент раненые и значительная часть боевиков прорываются в Чири-Юрт, где их потом бесполезно искать…
– Начальник артиллерии, – я встал, – мы можем нанести сейчас или утром упреждающий удар по Дуба-Юрту?
– Нет, товарищ полковник, у нас нет достаточного количества боеприпасов. Единственно, что мы свяжемся с группировкой и попросим их нанести мощный огневой налёт по селу.
– Хорошо, с артиллерийской стороны всё ясно. Какие ещё будут предложения? Давайте не забывать, что основная опасность будет исходить от Чири-Юрта.
После непродолжительного, но бурного обсуждения было принято следующее жёсткое решение: так как дорога из Дуба-Юрта на Чири-Юрт единственный вариант прорыва как местных жителей так, и боевиков – усилить оборону в районе кладбища разведротой.
Утром вызываем из Чири-Юрта главу администрации и организатора митинга (он известен особистам) на блок-пост ментов, где на виду у жителей арестовываем пособника боевиков, а главу администрации предупреждаем – что против Чири-Юрта будет развёрнута новая линия обороны (3 танка и 2 САУ на прямую наводку, естественно про количество говорить не будем). Когда толпа начнёт на нас двигаться, то предупреждаем о том, что готовы открыть огонь. Если они не остановят митинг и движение на нас то мы откроем огонь по Дуба-Юрту и для наглядности дадим один залп двумя дивизионами по селению. Если толпа пойдёт на прорыв то мы задушим их химическими газами (мы их закидаем химическими безвредными веществами и дымами). Если не останавливаются, то даём демонстративно залп холостыми зарядами по Чири-Юрту. Если не остановятся то тогда огонь на поражение – это со стороны Чири-Юрта. Ну а со стороны Дуба-Юрта огонь на поражение в любом случае.
Совещание закончилось, а на ЦБУ появились мои офицеры и старпом доложил, что всё нормально. Ну, если только не считать что они были здорово поддатые. Я не стал портить себе настроение руганью, поставил задачи на ночь и ушёл спать. Но спал не долго, так как меня разбудил посыльный из штаба: – Товарищ подполковник, на ЦБУ нет ни одного артиллериста.
Я чертыхнулся и оглядел кунг, в котором не было ни одного моего подчинённого. Глянул на часы 1:30 – спал, значит всего минут двадцать.
На ЦБУ, пьяный в дымину сидел на стуле Гутник и спал. Под любопытным взглядом оперативного дежурного из новеньких, я обошёл стул с начальником разведки, с досадой хмыкнул и легонько толкнул Гутника рукой в плечо. Тело офицера вяло качнулось и с шумом упало на грязный пол. Я думал, что подчинённый проснётся от падения, но Володя наоборот – не открывая глаз, поёрзал на замызганных досках, свернулся калачиком и затих в пьяном сне. Не дождавшись пробуждения, я сел за свой стол и стал проглядывать рабочие документы.
– Товарищ подполковник, наверно надо бы капитана поднять с пола? – Послышался голос оперативного дежурного.
– Зачем? – Я поднял голову и с интересом посмотрел на офицера из новеньких.
– Он же офицер и хоть и пьяный, но не гоже ему валяться на заплёванном полу. – В голосе капитана звучало осуждение.
– Если ты, капитан, считаешь пьяное валянья на полу данного офицера порухой для твоей офицерской чести – то пойди и подыми его, – оперативный дежурный было дёрнулся из-за стола, но потом вновь сел на табурет.
– Ну что, товарищ капитан, давай иди, подымай его, вытри ему слюни: вон уже целая лужица натекла…. Чего сидишь? Ты же осуждаешь меня, давай вперёд…, – но оперативный продолжал сидеть, зло посвёркивая на меня глазами.
Я внезапно «завёлся». Встал, подошёл к столу оперативного и опёрся руками на него: – Осуждаешь меня…, сверлишь злыми глазами подполковника. Только я тогда не пойму – чего ты посыльного прислал ко мне? Добросовестный солдат заявил, что на ЦБУ никого из артиллеристов нет. А это кто тогда? Пусть он и дежурит дальше, а я пошёл.
Оперативный дежурный молчал, а я не дождавшись ответа, продолжил: – Чего ты его не осуждаешь? Час назад, при тебе все тут обсуждали, как предотвратить прорыв боевиков. Да тут бдительность должна повыситься на десять уровней, а дежурный артиллерист нажрался. И самое интересное, ты осуждаешь меня за то что я – начальник артиллерии, трезвый, способный принять адекватное решение в случае кризиса, пришёл дежурить за эту пьяную свинью, а ты заботишься о сохранение его офицерской чести. Ты что, сынок, ориентиры совсем потерял? Ты кому тут замечания делаешь, сопляк? Молчать. Сиди и слушай, что тебе говорит подполковник с почти тридцатилетним стажем. Ты здесь только неделю находишься, я подчёркиваю – находишься, а не воюешь. Так сначала разберись, что происходит в полку, разберись кого нужно осуждать, а кого слушать. Вот так то, капитан…
Резко развернувшись, пошёл к своему столу, но потом развернулся и опять подошёл к оперативному дежурному: – Да, а насчёт этой пьяной скотины могу сказать следующее… Ты наверно думаешь – раз пьяная скотина, то тогда почему ты подполковник не выгонишь его отсюда? И не выгоню… Потому что он со мной с первого дня здесь и на корректировки бегал, и с разведчиками ходил, и с ГРУшниками лазил там, где тебе и не снилось. Тебе и десяти процентов не увидеть и пережить, чего ему досталось. Он и выдохся, и выгнать его отсюда было бы с моей стороны просто мерзко по отношению к нему. А так я знаю, через час он проснётся, убежит стыдливо в кунг и проспится. Завтра будет стоять передо мной с опущенной головой, а я в который раз буду его ругать… Но никогда его не сдам. Вот в этом и есть с моей стороны забота о его офицерской чести, забота как начальника…
Так и получилось, через час Гутник завозился на полу и сел, переводя мутные глаза с одного предмета на другой. Наконец-то его взгляд упёрся в меня и капитан затряс головой, пытаясь убрать с глаз страшное видение, но всё-таки убедившись что перед ним сидит начальник артиллерии, неуклюже вскочил и боком, боком, ударившись об косяк выскочил из помещения.
Принесли новый радиоперехват и я углубился в чтение, лишь иногда досадливо хмыкая. Переводчик РЭБовец, который переводил чеченскую речь, был слабый и не всегда успевал перевести и записать о чём переговаривались боевики и теперь мне приходилось додумывать слова, которые он не до перевёл и не дописал.
21:26 – «Чёрный волк – Тайхо» – Русские активизировались сегодня, под миномётами погиб ло 15 человек, здесь со всех сторон ребята собираются, а русские в честь 23 февраля даже ночью покоя не дают. Поэтому завтра нам конкретно ребята нужны, как можно больше. Чёрный волк – будьте осторожны.
22:27 – «Тайхо – Сейфуле» – Высадили вертолёты десант, улетели…. Они сильно зашевелились. Будьте осторожны и всё время на связи. Ты разговор слышал…… Нужно срочно забрать ребят….. они могут внезапно напасть…