Сан Саныч задумчиво посмотрел на чеченца: – Повезло тебе, душара, будет тебе медицинская помощь…., а пока терпи…
– Ладно, Вадим, вставай пошли в палатку. Работать надо…
…Через пятнадцать минут особисты перестали расспрашивать женщин, поняв, что знали они немногое. В отряде Хусейна остались ещё много пленных. Несколько пленных, не выдержав марша, были расстреляны. Зверски замучен и убит попавший в плен подполковник ФСБ Жучков Андрей Андреевич…
Ещё через десять минут, мы посадили женщин и пленного боевика на моё ПРП и доставили на ментовский блок-пост, чтобы они их передали в Шалинскую комендатуру для дальнейшего разбирательства.
Так как обстановка продолжала оставаться спокойной, а погода окончательно испортилась, мы уехали на командный пункт. В кунге никого не было, но оставшиеся следы говорили о хорошей пьянке в моё отсутствие. Ну ладно, это моим офицерам тоже зачтётся.
К 16 часам Саша Арушунян на ЦБУ накрыл столы, приехали командиры подразделений. Одновременно с праздником зам. по вооружению майор Анистратенко и майор Дзигунов обмывали звание «подполковник». Застолье продолжалось до 18 часов, после чего все разъехались по своим подразделениям. Что самое обидное было, никто из моих офицеров не пришёл на дежурство и я как бы во время застолья был одновременно и дежурным артиллеристом. Но всё прошло благополучно – стрелять артиллерией не пришлось. В кунге, куда пришёл, сидели мои подчинённые и я бы не сказал, что они были уж сильно пьяные. Но тут уж я «оторвался», высказал всё что думал о каждом, не стесняясь в выражениях. И мне показалось, что они меня поняли. Довёл до них своё решение: больше я не дежурю. Пусть едят свой хлеб сами.
* * *
Проснулся, не спеша побрился и после завтрака пришёл на ЦБУ, где дежурный артиллерист только что закончил обстрел цели №4 спущенной с группировки. На совещании в 8:45 командир подкинул ещё 6 целей с расходом в 36 снарядов на цель: в основном это в районе населённого пункта Зоны. До обеда просидел на ЦБУ, писал, отрабатывал документы. Швабу командующий группировки вызвал на КП 19ой дивизии ВВ, наверно ставит задачи. Договорился с рем. ротой насчёт бани вечерком.
Развед. информация:Обстановка в ЧР остаётся напряжённой, командование бандформирований
предпринимает усилия по удержанию под своим контролём район Аргунского ущелья и организации диверсионной деятельности в зоне освобождённых районов, оборонительных сооружений и перегруппировки сил. Экстремист уделяют особое внимание сдерживанию продвижения частей ОГВ (С) на направлениях Итум-Кале – Шали, Асламбек – Шерипово – Шатой и предпринимают все меры по недопущению ФС в горные районы ЧР. Командование бандформирований планируют разблокировать Аргунское ущелье в районе Итум-Кале. Бандформирования продолжают нести потери в живой силе и испытывать трудности в организации связи. После уничтожения федеральными войсками ретрансляторов, отмечается снижения уровня радиообмена, что также связано и с недостатком количества элементов питания и проведения мероприятий по предотвращению утечки информации.
* * *
В принципе вчерашний день прошёл спокойно. Единственный неприятный момент произошёл когда командир полка приказал выделить одного офицера-корректировщика на постоянку на КНП 19 дивизии. Тут пришлось немного поспорить с командиром и после приведённых мною доводов командир уступил, так что мы теперь будем выставлять корректировщика лишь на световой день.
Полковые разведчики сегодня к обеду должны будут занять высоту 666.4 и по склону горы попробовать спуститься к отметке 420.1. В случае успеха мы будем контролировать вход в Аргунское ущелье с нашей стороны. Если всё произойдёт без боестолкновений, то разведка двумя группами прочешет и Дуба-Юрт. После совещания отдал приказ убыть с разведчиками подполковнику Ржанову, лейтенанту Шарову и Кравченко, с ними четверо солдат: пусть побродят и немного развеятся. Ближе к обеду прилетело пополнение.
….Я стоял на крыльце штаба, с интересом наблюдая за высадкой из вертолёта вновь прибывших контрактников. Ми-26, «летающий сарай», бешено крутил лопастями, создавая сильные вихри вокруг себя, а через заднюю аппарель выходила, выбегала и выползала пьяная толпа с вещевыми мешками. Большинство контрактников достаточно твёрдо держалась на ногах и, благополучно сопротивляясь вихрям воздуха, добредала до безопасного и спокойного места. Остальных потоки воздуха от винтов безжалостно опрокидывали в грязь: они вскакивали на ноги и падали обратно, но постепенно, хоть и грязные, выбирались на сухое место, присоединяясь к остальным. Около десятка человек, пьяные в «драбадан», сползли с аппарели в грязь и остались там лежать, не в силах больше двигаться. Этих, разведчики, выхватывали из луж и, схватив их за руки и ноги, не обращая внимания на ругань вертолётчиков, бесцеремонно затаскивали обратно в вертолёт: такое пополнение нам не нужно. Аппарель закрылась, винты завращались с ещё большей скоростью и вертолёт умчался за новой партией пополнения для нашего полка, а разведчики подогнали пьяную толпу к штабу, где пинками и толчками выстроили их в несколько неровных шеренг.
На крыльце появился командир полка и осуждением посмотрел на пополнение, после чего подозвал меня к себе: – Борис Геннадьевич, пока ещё не подъехали представители от подразделений за этими скотами, доведи до них где они находятся…, ну и остальную информацию, какая необходимо. Хотя сомневаюсь, что они что-нибудь запомнят. – Командир с досадой махнул рукой и ушёл обратно в помещение. Я же с энтузиазмом взялся за порученное дело: вышел на середину строя и начал воспитательно-информационную работу.
– Ну вы, «котрабасы»! Сосредоточились и собрали свои пьяные мозги в кучу. Запоминайте и внимательно слушайте, что вам тут скажут….
Строй на слово «котрабасы» угрожающе загудел и несколько наиболее выпивших контрактников с пьяной обидой начали возмущаться. Я подал знак и разведчики, легко выхватив из строя возмущавшихся, пинками погнали их в сторону «зиндана».
Строй ещё больше возмущённо загудел: послышались выкрики, типа: – Мы воевать сюда приехали, а нас…, Как вы смеете с нами так обращаться…? Да мы сейчас вас тут всех…
– Молчать! – Властно скомандовал и поднял руку, требуя внимания.
– Кто тут приехал воевать? – Я «завёлся с полуоборота» и стал выдёргивать из строя наиболее грязных после высадки из вертолёта. Шёл вдоль строя и за ремень вытаскивал их на середину. Через минуту напротив строя стояла шеренга из десяти человек. Контрактники в ней были не только грязные, но и самые пьяные: поэтому часть из них держались друг за друга, чтобы не выпасть из общей шеренги, а других просто мотыляло из стороны в сторону, – Это вы сюда приехали воевать?
– Кто ещё вопил из строя, что он приехал воевать? Кто тут самый возмущённый? Кто смелый? А ну, выходи – попробуйте мне жопу надрать, как тут орали… Я жду, обещаю – подерёмся и тому ничего не будет: даже может быть и водки после драки налью. – Агрессивно бросил в толпу вызов.
Строй теперь угрюмо и озадаченно молчал и не принял моего вызова: никому не хотелось лезть в драку со странным подполковником с гранатами на ремне.
Я с вызовом плюнул под ноги строю и продолжил, но тоном пониже. Хоть и чувствовал себя уверенным, но планку всё же перегибать было нельзя.
– Так я и знал – ссыкло вы все! И нажрались водкой со страху, когда сюда полетели. Кто тут воевать собрался? Да у вас руки только через неделю трястись перестанут – вояки хреновые. Вон, посмотрите, – я повёл рукой по вершинам заросших лесом сопок, за цементным заводом, – вон там, по вершинам, всего в полутора километрах от нас позиции боевиков. И они сейчас наблюдают за нами и радуются, что русским такое пополнение пришло. Сейчас вас пересчитают и ещё раз обрадуются, что сто пятьдесят балбесов пришло вместо срочников. Это они – срочники здесь воюют, а не контрактники. Это я тут, я тут воюю и другие. И этот завод я брал в 95 году и Аргунское ущелье тоже. Где вы были, суки в 95 году? Где вы были в октябре, когда мы сюда входили? Где были – в ноябре, декабре, в январе, когда Грозный брали? Приехали…, воевать. Тут то войны осталось на пару недель…
От боевиков прилетела 82мм мина и с оглушительным звуком разорвалась в ста метрах от нас. Строй дрогнул, но остался стоять.
– Ну, сейчас духи довернут и по нам долбанут, – контрактники обеспокоено закрутили головами, ожидая команды двинуться в укрытие, но глядя, что остальные, старослужащие солдаты спокойны, остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Духи пустили ещё одну мину, но она разорвалась ещё дальше в стороне. Обматерив контрактников ещё раз, довёл до них необходимые требования и правила поведения, после чего передал их строевику, который с солдатами вытащил столы на улицу из штаба и приступил к распределению по подразделениям….
* * *
Сегодня в 8 часов утра вновь прилетел вертолёт и привёз остальную часть вчерашнего пополнения. Та же картина, разница была только в том, что вертолётчики самых пьяных взашей выталкивали из вертолёта, а разведчики их обратно затаскивали в винтокрылую машину. Захлопнув аппарели, вертолёт улетел в Ханкалу, а котрабасов командиры подразделений быстренько разобрали и увезли. После чего в штабе началось заседание очередной аттестационной комиссии. Разбирали дело командира развед. роты ст. л-та Бритвина. В вину ему вменялось: потеря управления ротой, необъективные боевые донесения, разведданные, чрезмерное употребление спиртных напитков как самим командиром роты, так и его подчинённых.
Начальник штаба полка и зам. командира были настроены снять его с должности. Я же и зам по вооружению предлагали дать ему испытательный срок, после чего принимать решение. Зорин не согласился с нашим мнением, обиделся и тут же написал рапорт на откомандирование его в пункт постоянной дислокации. Положил рапорт на стол перед командиром полка и со словами – «Я с этим командиром роты служить не буду», – ушёл в свой салон. На этом и разошлись. Через час разведчики ушли в горы, с ними ушли и мои офицеры. Ещё через час пришло сообщение от разведчиков – В Дуба-Юрт спуститься не можем, так как 7 рота обстреливает деревню. Нужно прекратить огонь…