– Товарищ подполковник, – контрактник склонился ко мне и понизил голос, – да и хотя бы и за детские обиды отомстить: зато как они меня вылавливали после школы и били. Били не просто, а били ногами, толпой. Причём, старались больше унизить: после того как изобьют в довершение ещё и оплюют. Да, хочу отомстить и за всех русских, которых они унижали в Чечне. Отомстить и за их гонор. Я хочу на карте показать их дома. Они тогда, уже будучи волчатами, хороводили и сейчас наверняка, ну просто наверняка в бандитах, и там тоже не в простых боевиках ходят. Я пацаном в школу ходил, а их родители строили хоромы. Причём, точно знал, что их родители не работали, как мои вкалывали. На трудовые деньги такие дома не отгрохаешь. Давайте, товарищ подполковник, стрельнем туда, – связист последние слова произнёс почти умоляюще.
Я долгим взглядом посмотрел на контрактника, который столько лет носил в себе ненависть и пододвинул к нему карту: – Показывай, солдат, снарядов не пожалею…
* * *
В 4 часа заступил на дежурство и спокойно до дежурил до совещания, на нём договорился с зам. по вооружению о ремонте ПРП в первую очередь. Через час прихожу в салон, а командир взвода сидит у печки жмурясь от тепла и никуда не спешит.
– Товарищ лейтенант, ты что обалдел что ли? В шестнадцать часов уже стемнеет, а тебе до ремонтной роты ехать целый час. Ну-ка сделай так, чтобы тебя через пять минут здесь не видел, – командир взвода заполошно вскочил с табуретки, схватил автомат и выскочил из салона, а я распахнул дверь и прокричал в суету, которая уже царила вокруг ПРП, – Коротких, пока не отремонтируешь машину, не возвращайся.
Через полчаса в компании зам. по тылу, зам. по вооружению и майора Бубенчикова поехали на рекогносцировку – выбирать место для следующего КП и ТПУ полка. Вроде место нашли, но с огневыми позициями дивизионов я не определился. То место, которое планировал, было уже занято реактивным дивизионом моего друга Игоря Дунаева. Хотя самого Игоря не было, встретили меня тепло, неплохо посидели и мы отправились обратно к себе. Проезжая мимо полуразрушенных зданий бывшей нефтебазы наблюдали, как её занимали подразделения штаба нашей группировки, которая перемещалась ближе к переднему краю. Время до обеда было достаточно и я привёл себя в порядок: умылся, побрился, подшил чистый подворотничок и решил немного поспать, но в голову лезли разные мысли и немного повертевшись поднялся с кровати. После обеда сменил Чистякова, а через час появляется радостный и трезвый Гутник, вернувшийся с колонной из Моздока.
– Товарищ подполковник, вернулся, всё нормально, – Гутник стоял передо мной улыбаясь и гордый от того, что он вернулся трезвый.
– Надо его похвалить, – мелькнула у меня мысль, – Ну, что ж, товарищ капитан. Молодец – можешь выполнять приказ.
– Товарищ подполковник, я там коньяка привёз. Сам ни-ни. – Володя расцвёл от похвалы, – иду около аэродрома, а тут ко мне подваливает мужик и предлагает 36 бутылок коньяка. Я всё и купил. Всё вам.
Я в лёгком смущении покачал головой: – Володя, на фига это нужно было.
– Не, товарищ подполковник, это вам от меня. От чистого сердца, – Гутник даже руки протестующе выставил перед собой.
– Ну, ладно, Володя, я потом приду. Иди.
….А ещё через час появился радостный Коротких и отрапортовал: – Товарищ подполковник, ПРП исправна. Оказывается, новый механик-водитель перетянул фрикционные ленты, вот машина и не ехала.
– Лейтенант, я думаю что тебе надо сурово поговорить с Бердюгиным и самому впредь следить за состоянием машины. Лейтенант ушёл, а через некоторое время вновь появился и, понизив голос, почти прошептал мне на ухо: – Товарищ подполковник, вас просит подойти в кунг капитан Чистяков. Оказывается, к нам пришёл Бубенчиков с закуской и выпивкой: хочет представиться за очередное звание «майор». Водку убрали, а на стол выставили привезённые Гутником коньяк, который на удивление оказался очень даже неплохим.
– Так, ребята. Этот коньяк мне привёз Гутник, поэтому десять бутылок забираю к себе в НЗ, – я взял десять бутылок со стола и засунул их к себе под кровать, – ну, а остальные пускаем на круг.
Чем вызвал дикий восторг среди товарищей, лишь Гутник скромно сидел несколько в сторонке и на моё предложение сесть за стол, категорически отказался, хотя, по нему было видно, что он очень хотел присоединиться к нам. Но, молодец, выдержал характер и лишь со стороны наблюдал за нами. Через полчаса пришёл Чупин, потом появился Марат Беляев со своим старшим офицером. Подходили и уходили другие офицеры, но это было уже мимоходом: короче, офицерская пирушка шла своим ходом и работала, как это не странно, именно на укрепление офицерского коллектива. Чистяков быстро опьянел и начал выкладывать свои обиды – Раз я вас не устраиваю, то обязательно уйду, как приедем в полк. Этот вариант он в течение получаса обсасывал в слух и причём во многих вариациях. А закончил он тем, что высказал мне обиду за то, что новенькая разгрузка досталась не ему, а Гутнику. Молча, кивая на бредни Чистякова, я про себя думал – как только приеду с войны, так сразу же начну набирать свою команду и с ними буду работать. Посидев ещё немного, взял две бутылки коньяка и направился к командиру полка, где тоже собрались офицеры. Только выставил коньяк на стол, как пришёл старшина разведчиков, который вернулся из отпуска, и подарил командиру полка литровую бутылку водки «Настоящий полковник». В салон вернулся далеко за полночь. Чистяков пьяный в стельку спал, Гутник трезвый – дежурил. Посчитал оставшийся коньяк, шесть бутылок, и решил его не прятать от своих офицеров. Решил провести эксперимент – сумеют они удержаться и не напиться или нет?
* * *
В четыре часа утра сменил Гутника и начал читать записи за прошедший день в журнале оперативного дежурного. Обычный день, ни чем не отличающийся от других: в зенитном дивизионе перевернулся Урал с зенитной установкой. Гнали на большой скорости и в грязи машину занесло. В итоге у одного солдата сломано бедро. Оперативный дежурный рассказал, что вчера 15 полк весь день бился за перекрёсток дорог в селении Алхан-Юрт, который удерживали до двухсот боевиков. Мы ранее передали им 10 танков и поступила команда отдать им на усиление ещё девять.
Я вышел из палатки глотнуть свежего воздуха и стал смотреть в сторону Алхан-Юрта, который даже ночью продолжали обстреливать из всех видов оружия. Несколько домов горело, отбрасывая багровые отблески на низкие облака, а пулемётные трассы, разрывы снарядов и мин оживляли картину ночного боя. После того как 15ый полк захватит Алхан-Юрт, то они и 752 полк пойдут с охватом по южной окраине Грозного вплоть до Чечен-Аула. Жалко, я думал, что это мы пойдём туда. 245 полк сегодня или завтра встанет левее нас.
Сегодня у жены день рождения, но у нас связь вышла из строя и вряд ли я смогу дозвониться до неё, но всё-таки попробую по другому каналу.
В 12 часов с командиром выехали в район второй роты. Я накатил 150 грамм коньяка, взяли видеокамеру и поехали. Опять появились на самой передней точке обороны полка и в бинокли осмотрели туманную Алхан-Калу. Но спокойно постояли лишь три – четыре минуты, как нас накрыли из 82 мм миномётов. Мы отошли за зелёнку и на наше место выдвинулся танк, который обстрелял окраину села. На обратном пути проехали через огневую позицию «Ураганов», здесь я показал командиру на лежавшие прямо на земле большие ракеты, которые лежали с грубейшими нарушениями. Конечно, после такого хранения они и не взрываются или же не долетают до цели. После посещения командира 99 го артиллерийского полка, мы выехали на новое место КП полка, которое понравилось Никитину.
Вернувшись домой я попытался отпроситься во второй дивизион в баню, но командир запретил: сказал, что нас пригласили на ТПУ на день рождение майора Товбина. Честно говоря, ехать на ТПУ не хотелось и когда ко мне пришёл Товбин и зам. по тылу, приглашать на ночь к себе, я налил товарищам по сто грамм коньяка, поздравил Андрюху с днём рождения и на этом мы расстались.
Вечером я сидел у себя и пил чай, когда дверь открылась и, попросив разрешения, в салоне появился контрактник. С удивлением смотрел на появившегося солдата с нерусской внешностью, но ещё больше удивился, услышав слова сдобренные сильным кавказским акцентом. Как таких берут в армию, да ещё в Чечню посылают?
– Чего надо солдат?
Контрактник начал сбивчиво объяснять ситуацию, в которой он оказался и, с трудом поняв, что он рассказывает, более-менее разобрался – солдат миномётчик, первой миномётной батарее, ездил за боеприпасами на ТПУ. На обратном пути заехал на командный пункт к своему знакомому, но задержался здесь и теперь по темноте не знает, как доехать до огневых позиций батарее…
Я только тяжело вздохнул, решив завтра жёстко отодрать Мустаева и Каюмова за то, что они отправляют таких солдат за боеприпасами, да ещё без оружия.
– Иди, солдат, ночь переночуешь в УРАЛе, а утром вместе с нами доедешь до батарее.
Декабрь
С утра, за суетой, я совсем забыл про контрактника с миномётной батарее, но он сам напомнил о себе.
– Товарищ подполковник, – сильно коверкая слова, обратился подошедший ко мне солдат, – а куда мне садиться?
– Как куда? Хватай свой УРАЛ и пристраивайся сзади моего ПРП. – Теперь уже солдат смотрел на меня с удивлением. А через минуту выяснилось, что у него нету автомобиля и что он не ездил за боеприпасами. Тяжёлое подозрение колыхнулось у меня в душе и, не делая паузу, я с напускным безразличием махнул автоматом на свою машину.
– Давай, садись на ПРП, рядом со мной.
Сев на подушку, которую услужливо подал мне из башни Попов, я согнал с правого люка Евдокимова и теперь он с лёгкой обидой и недоумением смотрел на нерусского контрактника, которого я заботливо устраивал рядом с собой. При этом незаметно ощупал: вроде бы пистолета у него не было. Устроив его, непринуждённо завёл с ним разговор, попутно выяснив, что он знает из первой миномётной батарее только Мустаева и Каюмова – больше никого и ничего. В это время мы тронулись с места и, незаметно для солдата, пододвинул к себе автомат, сняв его с предохранителя. В принципе, всё было ясно: если его сейчас на огневой позиции не признает Каюмов или Мустаев, то это чеченец, который таким образом сейчас попытается перейти наш передний край. Уже в свете разгоревшегося дня, можно было хорошо разглядеть его чече