но через пятнадцать минут меня окликнули.
– Капитан, иди сюда. Смотри. – Мне сунули в руку ночник и в зеленоватом сумраке я отчётливо разглядел перекрёсток, но самоё главное – к перекрёстку, развернувшись в цепь, приближалось до тридцати вооружённых фигур.
– Ничего себе, – теперь удивился я, – как это у вас получилось?
Полковник забрал у меня бинокль: – Это ерунда, самое интересное будет позже.
Мне ещё несколько раз давали посмотреть в бинокль. Боевики посуетились на перекрёстке минут десять и ушли, а по приказу капитана, несколько солдат неслышными тенями скользнули в ту сторону. Через полчаса они вернулись.
– Забрали вещмешки, – доложили они своим начальникам. Полковники довольно захмыкали.
– Ну что ж, подождём с часик.
Ждать пришлось не долго, на окраине села багрово плеснула вспышка и звук взрыва быстро докатился до нас. В той части населённого пункта вспыхнула беспорядочная стрельба и трассы очередей полетели в разные стороны.
– Всё, пошли. Дело сделано. Завтра узнаем результаты.
Группа быстрым шагом отправилась в обратный путь. Только сейчас я обратил внимание, что туман давно исчез и на небе сверкали яркие, как будто умытые звёзды. Я поравнялся с первым полковником.
– Товарищ полковник, может чего-нибудь расскажете.
– Ладно, только особо не болтай. – Довольный результатами операции, полковник начал рассказывать.
– Давно следим за одним из известных полевых командиров. Много знаем о нём: в частности, что очень он любит трофеи. Как кто-то из его подчинённых что-то раздобудет в бою, так тащит сначала к нему, а тот решает – или себе оставлять или отдать обратно тому, кто это принёс. Вчера узнаём, что он с частью своего отряда остановится на пару дней в этом населённом пункте и решили его уничтожить, используя его слабость к трофеям. Частоту его отряда мы знали, поэтому на перекрёстке с имитировали переговоры двух развед. групп, которые потеряли груз и оставили там два вещмешка. Да не с простым грузом….
Я не удержался и перебил полковника вопросом: – Что, заминировали мешки?
Полковник помолчал, несколько раздосадованный вопросом, потом поправив автомат на плече, продолжил: – Ты, капитан, не перебивай старших, а слушай дальше и всё поймёшь. Да, мешки не простые. Вроде бы в них обычные военные вещи. Пару миниатюрных радиостанций, фотоаппарат, бинокль, патроны, консервы и много других бытовых предметов необходимых в глубокой разведке. Большинство предметов заминировано. Да, берёшь в руки радиостанцию, нажимаешь на кнопку и она шипит – работает. Всё вроде бы в порядке – нажимаешь на передачу и взрыв. Так же и фотоаппарат. В патроны закатана тоже взрывчатка: если таким патроном стрельнешь, то как минимум без глаз останешься. Консервы – начинаешь вскрывать, а они взрываются. Вот такие сюрпризы. Вещмешки они с перекрёстка забрали, взрыв мы видели, а кто подорвался узнаем – завтра или послезавтра. Конечно, они все подозрительные предметы повыкидывают после этого, но патроны разберут и на них попозже тоже «подзалетают». – Полковник хихикнул, наверно представляя лица чеченцев, когда те во время боя увидят в руках своих умирающих друзей разорванное оружие.
Гутника я к медали тогда представил, Ахмерова тоже….
Так что завтра мы тоже подловим духов на их привычке слушать наши радиосети.
* * *
В 8 часов утра первый дивизион навожу на единственный мост, через который духи будут отступать, а второй дивизион на район школы. Три танка незаметно выдвинулись на прямую наводку. Позиции заняли снайпера и затаились. Всё было готово.
Ровно в 9 часов, второй дивизион мощным огнём накрывает район школы, третья миномётная батарея тот же район засыпает сотней мин. Три танка, внезапно выскочив из укрытий, прямой наводкой, стали раскатывать всё, что казалось им подозрительным. А через десять минут, потом ещё через десять минут первый дивизион нанёс два мощных огневых налётов по району моста.
Снайпера, не наблюдая целей, сделали неожиданный рывок вперёд и выскочили через несколько минут к школе, где обнаружили горящий от прямого попадания снаряда джип и трупы четырёх боевиков. В школьном саду, среди деревьев мелькали фигуры ещё двух боевиков, убегающих в сторону моста. Уничтожив их, снайпера так же стремительно вернулись на свои позиции. Сколько реально было уничтожено и выведено из строя духов пока не известно. РЭБовцы пообещали тщательно слушать радиоэфир, а особисты попытаются узнать через свою агентуру.
Уже через час мы и забыли об этом, так как первый батальон завязал бой с боевиками на своём участке и через несколько часов 1ая МСР начала закрепляться на новых позициях. Итог боя у нас – двое раненых и ещё более растянутый передний край полка, который и так уже был больше, чем предписывал боевой устав. Но это был не предел. После обеда, в штабе 245 полка, куда переместился генерал Малофеев со своими офицерами, нам поставили новую детализированную задачу: во взаимодействии с 245 полком провести зачистку пригородов Грозного – Катояма, Ташкала, Побединское и Старопромысловский район Грозного. Правда в основном это была задача 245 полка и подразделении ВВ, ну а нам досталась задача занять высоту 284.4, где будет проходить левый фланг нашего полка. То есть мы ещё на два километра растягивали передний край полка, который теперь у нас будет 18 километров и это всего на два батальона. Но приказы не обсуждаются и завтра мы уже выезжаем на новый КНП полка, откуда будем руководить взятием высоты.
Вечером после совещания ко мне подошёл майор Дзигунов: – Борис Геннадьевич, так что мне с дивизионом делать? Кто я – начальник штаба или командир дивизиона?
– Ты, Ермек, принимай у Семёнова дивизион как положено. По акту. Сейчас, конечно, будешь исполняющий обязанности, но я тебе как начальник артиллерии заявляю, что при первой возможности ты будешь командиром дивизиона. Так что принимай, ещё раз повторяю – как положено. Кстати, Константин Иванович, справку достал? Ты ему напомни, что если он через три дня не убудет по справке, то вылетит отсюда с волчьим билетом.
– Да, Борис Геннадьевич, плохо вы знаете своих подчинённых – да он ещё утром убыл в пункт постоянной дислокации, – подколол меня офицер.
– Как уехал? Что, без документов, самовольно?
– Нет. Всё гораздо проще. Отсюда, то есть из штаба, он метнулся в госпиталь. Благо до него тут шесть километров. За литр водки взял справку формы 100. Вернулся обратно в штаб и к вечеру все документы на убытие были у него в кармане. Сегодня утром построил дивизион, сказал – До свидание товарищи солдаты, спасибо за службу. А мне – принимай, Ермек, дивизион. Сел на Урал и укатил. Вот и вся передача.
Я сначала неуверенно хихикнул, не веря тому, что мне рассказал начальник штаба дивизиона, но увидев, как он утверждающе мотнул головой, залился смехом: – Ай да Семёнов, ай да сукин сын…
– Да, Константин Иванович, если бы не я ты бы уезжал по-другому с полка и с другими документами. Ну, Ермек, я ему не прощу, что он со мной не попрощался и даже по телефону не доложил. Будешь ты, товарищ майор, командиром дивизиона. Это я теперь тебе твёрдо обещаю. Сегодня вечером при связи со штабом округа и начну хлопотать об этом.
* * *
24 декабря рано утром мы уже были в расположении 245 полка. Они сегодня сажали свой правый фланг на высоту 220.3, а мы первую роту на высоту 284.4, которая находилась на полтора километра дальше их высоты. Дождавшись, когда соседи соберутся в дорогу, мы двинулись за ними и сразу же за расположением полка полезли в холмы. Погоды была мерзкая и промозглая, температура где-то -1, – 2. Высохшая трава густо подбита инеем и изморозью, отчего казалось, что хватит человеческого взгляда и она легко сломается. За ближайшим из холмов открылась порадовшая меня картина в виде полуразрушенной газораспределительной станции, здания которой были разбиты моими снарядами, а из разорванной трубы большого диаметра высоко в небо с рёвом рвалось бледно-красное в свете начинающего дня пламя от горящего газа. Этот факел отлично освещал ночью окрестности и расположение 245 полка, что было хорошим плюсом для наших соседей.
Лавируя на узкой грунтовой дороге, среди деревьев фруктового сада, выбрались на вершину небольшой возвышенности, свернули вправо и двинулись по уже улучшенной дороге, которая петляла, ныряла в небольшие лощины, но всё время шла по вершинам холмов. Слева склоны холмов, поросшие фруктовыми деревьями, круто обрывались вниз и терялись в туманной дымке. Но, заранее изучив карту, я знал что в тумане скрываются многочисленные нефтяные вышки, цистерны, частный и жилой сектор, носящий гордое название – городок Иванова. Справа такие же склоны, но более пологие, полосы зелёнки и такие же фруктовые деревья.
Через несколько минут движения стали всё чаще и чаще попадаться небольшие блок-посты, прикрывающие дорогу, а через несколько километров мы уткнулись в хвост большой колонны подразделений внутренних войск. Чуть в стороне гудела раскалённым газом разорванная снарядом труба, дымились развалины разбитых вдребезги построек, где за разваленным забором виднелись остовы ржавой, брошенной техники. Приняв влево, мы проехали ещё немного вперёд и выехали на свободное пространство, где остановились у небольшого, высотой метра три, бугра, за которым грудились кучи бытового мусора привезённого из города. К этому времени, подувший небольшой ветерок, почти разогнал туман и я увидел перед собой всю местность, которую мне придётся проезжать, видеть и воевать на ней больше месяца.
Слева, в ста метрах, густая и широкая зелёнка, куда уходила дорога и выныривала уже у бетонного забора вокруг серого трёхэтажного здания. Туберкулёзный диспансер – услышал я объяснение Малофеева. За диспансером виднелись высокие деревья, переходящие в жилые пятиэтажные дома. Если смотреть вперёд, то за небольшим леском или рощей и была высота 220.3, которую будут сейчас занимать подразделения 245 полка. А когда они её займут, то дальше пойдут уже наши подразделения. Я вскинул бинокль: местность там была поросшая средней высоты кустарником, виднелось несколько заброшенных старых нефтяных вышек и дальше сама высота 284.4 с пологими склонами. На её вершине густо стояло штук двадцать высоких и мощных деревьев. Высота как высота – никакого движения. Хотя если судить по карте, то с неё практически половина Грозного как на ладони. Справа от нас небольшая долинка. Метров триста шириной и с довольно крутым противоположным подъёмом, там тоже ревело бо