льшое пламя газа. Долина тянулась от нас километра два и упиралась в зелёнку, на правом крае которой, виднелись постройки похожие на животноводческую фермы. А на левом краю густо натыканные кресты большого русского кладбища. Ещё дальше две ржавые, большие цистерны в зелёнке, которая и замыкала видимый горизонт.
Покрутившись у бугра и поняв, что только с него и можно нормально наблюдать за предстоящим боем мы решили командно-наблюдательный пункт на нём и расположить. После короткого распоряжения командира 245 полка его сапёры лопатами быстро срезали часть склона бугра, где уже можно было расположиться самим и расставить приборы. Я занял правую часть КНП, куда мои бойцы быстренько, из подогнавшего ПРП, подвели связь с дивизионами. Слева от себя воткнул свой любимый оптический прибор большой мощности и был готов к работе. Сзади гомонила большая толпа ВВэшников, готовясь занять диспансер и, перерезав по улице Старые Промыслы, начать выдавливать боевиков в Грозный.
Получив доклад от полковника Ткач, генерал Малофеев дал команду на занятие высоты 220.3. Мимо нас, проревев двигателями, прошли три БМП мотострелкового взвода 245 полка и скрылись за рощей. А слева многочисленные подразделения внутренних войск пешим порядком двинулись в сторону Старых Промыслов. Через пятнадцать минут прозвучал доклад командира взвода о благополучном занятие высоты и все повеселели. Начало было хорошее. Не испортила наше настроение и хорошая очередь из АГС, прилетевшая от боевиков откуда-то от диспансера. Три расчёта миномётов «Василёк» мгновенно развернули свои миномёты и выпустили туда до сорока мин, а подразделения ВВ всё лились и лились в ту сторону. Там вспыхнула лёгкая перестрелка, но и она быстро прекратилась.
– Ну что, Валерий Валентинович, – повернулся Малофеев к Никитину, – давай своих разведчиков посылай на занятие высоты.
– Товарищ полковник, разрешите со своими разведчиками сгонять. Чего я вечно на КНП сижу? – Подскочил к командиру Юрка Шадура.
Солнце в этот миг выглянувшее из-за облаков и преобразившее своим ярким светом окрестности, бесконечно льющее в сторону Грозного подразделения ВВ, лёгкое занятие рубежа взводом 245 полка и уверенность в благополучном взятие высоты, предопределило решение полковника Никитина.
– Ладно, Юра. Сходи, разомнись…
За КНП также весело рассаживались по машинам разведчики, туда же лез Чистяков и Ахмеров. Солдаты первой роты тоже быстро расселись на свою технику и БМП, за ними приданные танки, рыча двигателями и сильно дымя перегоревшей солярой, двинулись мимо нас. Быстро доехали до позиций взвода 245 полка, после которых скорость замедлилась. Проехав ещё с полкилометра, спешились. Дальше развед. рота должна идти одна. По радиостанции Шадура передал, что кругом боевиками нарыты свежие окопы, позиции оборудованы очень грамотно, но самих их нет. Прошло ещё пять минут и я увидел в свой прибор цепь разведчиков, медленно двинувшихся к высоте, располагавшийся в километре от них. К этому времени погода окончательно разгулялась и яркое солнце не поскупилось, сразу резко потеплело, что тоже подняло не только настроение, но и уверенность в благополучном исходе атаки.
Понаблюдав пять минут за неспешным продвижением разведчиков, навёл большой прибор на высоту. Но в который раз, за эти часы не заметил даже признака присутствия боевиков. Ну что ж и этот день закончится для нас благополучно. Я отодвинулся от прибора и стал прислушиваться к разговору Малофеева, который рассказывал командирам полков, как в первую войну за эту высоту десантники положили две роты….
Рёв как минимум двухсот автоматов, донёсшийся от высоты, заставил нас всех вскинуть бинокли, а я прильнул к своему двадцатикратному прибору. Цепи уже видно не было, все лежали на земле, не дойдя до высоты двести метров. Лишь иногда вскидывалась фигурка солдата, пробегала несколько метров и падала под огнём боевиков.
Командир запрашивал Шадуру по радиостанции, я же Чистякова. Доклады были неутешительные. Боевики били с высоты и ещё обошли слева, сразу же сложилась критическая обстановка. Огонь был до того сильный, что невозможно было поднять голову и вести прицельный огонь, уже не говоря о продолжение атаки.
…– Лесник 53, «воги» летают густо, как мухи. Откройте огонь по высоте.
Мгновенно связался с дивизионами и тяжёлым молотом дождь снарядов обрушился на высоту. Всё там закипело от разрывов, в небо полетели земля, обломки деревьев и всю вершину затянуло пылью и дымом. Но и такой мощный удар не облегчил участи разведчиков: невозможно было даже отойти, а число раненых стремительно росло.
– Лесник 53, Я, Бродяга. Дайте под меня первое хозяйство, а вы вторым дымите. Попробуем так отойти.
Передав Чистякову первый дивизион, вторым нанёс удар влево от залегших разведчиков, а потом начал одной батареей задымлять вершину высоты, двумя остальными продолжал гвоздить по вероятным позициям боевиков. Постепенно разведчики, прикрываясь огнём артиллерии, дымами, начали откатываться и сумели оторваться от боевиков только на рубеже, где находилась первая рота. Итог неудачной атаки был печальный: один убитый и пять человек ранено. Один из них капитан Осипенко – помощник командира первого батальона по артиллерии. Интенсивность огня артиллерии снизилась и сейчас по высоте работала лишь одна батарея, ведя беспокоющийся огонь. Небольшая роща на вершины высоты заметно поредела, но мы так и не сумели выявить точные позиции боевиков.
Пока занимались вытаскиванием разведывательной роты из под огня боевиков, мы как-то не обращали внимание на возникшую суету в тылу нашего КНП среди ВВэшников и на ожесточённую стрельбу за туберкулёзным диспансером. К генералу Малофееву подошел командир бригады ВВ и доложил: при втягивании в улицу сзади диспансера, подразделения попали в хорошо организованный огненный мешок и после короткого, но ожесточённого боя были отбиты. Потери в результате боя были ошеломляющие: свыше сорока человек погибло, десятки ранены, а двенадцать солдат с офицером, кого боевики пропустили мимо засады – пропали без вести. Сейчас ВВэшники беспорядочно и без строя выходили из боя и располагались сзади нас, приводя себя в порядок. Мимо них в сторону боевиков проследовало несколько БМП-2, которые сразу же вступили в бой. Я развернул большой прибор в ту сторону и удивился: до боя боевиков не было видно, а сейчас они, особо не скрываясь, передвигались вокруг здания диспансера, выглядывали из окон, стреляя по солдатам ВВ, прибывшим на БМП. Несколько человек суетились на плоской крыше здания, что-то устанавливая и скрываясь за кирпичным парапетом. Группа боевиков в пять человек, прикрываясь бетонным забором, решила пройти влево и из укрытия, в упор, обстрелять левый фланг ВВэшников. И уже отойдя от здания метров на сто, они были обнаружены одной из БМП. Длинная очередь из пушки боевой машины, подняла высокие фонтаны от разрывов тридцатимиллиметровых снарядов вблизи от группы чеченцев и заставила их залечь. Но один из них, сделав отчаянный рывок, метнулся вперёд и побежал вдоль забора в сторону левого фланга. Наводчик пушки, дал по нему одну очередь, потом вторую, третья точно также безрезультатно вспорола землю сзади боевика. Душара мчался вдоль забора всё быстрее и быстрее: наверно, он никогда не бегал так быстро. Наводчик догадался взять упреждение и ещё одна очередь взметнула землю почти под ногами у боевика, но было поздно – чеченец спрыгнул в траншею, которая шла вдоль забора и сейчас только его голова стремительно перемещалась над бруствером. Следующая очередь из БМП разбила часть бетонного забора над головой, не причинив тому никакого вреда, и голова исчезла. Через несколько секунд она показалась гораздо левее, прежнего места и больше я её не наблюдал, а наводчик от злости дал ещё одну очередь по забору и перенёс огонь по зданию диспансера, заставив боевиков засуетиться на своих позициях.
Справа от КНП затормозили прибывшие БМП и танк разведчиков, с которых соскочили Шадура, Сашка Ефименко, поспешив с докладом к Никитину и Малофееву. По их словам высоту обороняют не менее сотни боевиков на заранее подготовленных позициях, но в ходе боя и отхода полностью выявить эти позиции не удалось. Капитана Осипенко с окровавленной ногой перегрузили на санитарное МТЛБ и оно умчалось в расположение 245 полка, где располагался полевой госпиталь. Прихромал ко мне с Ахмеровым и Чистяков.
– ….Ну, Борис Геннадьевич, и заваруха была. Я уж не думал, что сумеем выбраться и гранату подготовил к подрыву. Подствольники летали как мухи, голову невозможно было поднять. И Осипенко с подствольника накрыли: как раз сзади него граната упала и посекла осколками. Меня, вон тоже камушком в ногу ударило. Блин, до сих пор больно. Мы даже и не подозревали, что там духи находятся. Развернулись в цепь, спокойно себе идём. Солнышко светит, я на высоту поглядываю и, что самое интересное, никого не наблюдаю. До высоты метров двести остаётся, а тут из под ног у Шадуры заяц выскочил и помчался в сторону. Юрка машинально вскинул автомат и дал очередь по несчастному животному. Тут всё и началось. Духи, наверно, хотели подпустить нас поближе и в упор расстрелять, а Шадура своей очередью спровоцировал преждевременный огонь по нам. Получается, что заяц спас как минимум половину роты. Так-то тяжело было выходить из под огня, а если бы ближе подошли, то половина бы там осталась…
Посовещавшись с полковниками Ткач и Никитиным, генерал Малофеев задумался, а потом встряхнул решительно головой и стал распоряжаться.
– Артиллерии, по высоте огонь, танки на прямую наводку, в три часа повторная атака. Высоту надо отбивать. – Что и было сделано. На огневых позициях у меня было около четырёх тысяч снарядов, да ещё сегодня колонна с дивизионов уехала за боеприпасами – привезут около тысячи снарядов. Завтра колонна центроподвоза по графику должна подвезти ещё около двух тысяч, так что сегодня можно было не экономить. Танки, став чуть правее КНП и впереди, прямой наводкой стали обрабатывать склоны высоты, стреляя по всему, что казалось подозрительным. Командиры попытались отговорить Малофеева от повторной атаки, но тот упёрся и отказался. Недовольные полковники отошли в сторону и стали о чём-то шептаться, потом подозвали Шадуру и Сашку Ефименко, после чего Никитин стал что-то толковать разведчикам, показывая рукой на высоту. Закончив инструктаж, командир подошёл ко мне.