Богам препятствует запрет
Вступать в подобные раздоры;
Нельзя в пылу случайной ссоры
Им брать свои дары назад;
Иначе гибельный разлад
Уже возник бы меж богами,
Как меж заклятыми врагами.
Палладе тоже страшен стыд.
Ей беззаконья не простит
Юпитер со своим советом.
Киприда хитрая при этом
С повадкой вкрадчивой своей
Найдет влиятельных друзей.
Хотя была Паллада в гневе,
Уразумев, что смертной деве
Теперь ниспосланы дары,
Присущие до сей поры
Лишь ей, богине безупречной,
Слывет по праву мудрость вечной.
Был знак Палладе свыше дан:
Провалится Венерин план.
Венера снова промахнулась,
В своих расчетах обманулась,
Попала, так сказать, впросак.
Сомнений нет, ошибся враг.
Ошибка требует расплаты:
Карают сами результаты.
Упрек Паллады ядовит,
Она Венере говорит
(Гомер — свидетель, могут боги
Браниться, словно демагоги):[1105]
«Богиня лживая! Пойми:
Срамишься ты перед людьми!
В твоих интригах, как бывало,
Коварства много, смыслу мало.
Меня желая обмануть,
Ты обманулась, вот в чем суть!
Да разве с мудростью небесной
Любви земной не слишком тесно?
И разве много мудрецов
Средь пламенных твоих жрецов?
Ванесса выше нашей розни.
Ей чужды суетные козни.
Ванесса — твой заклятый враг.
Не сомневаюсь, это так!
Коварных планов я не строю.
Все сбудется само собою».
Судьба Ванессы решена.
А между тем цветет она,
Прекрасная, как Аталанта[1106],
Не для хлыща и не для франта;
Так одинокая звезда
Видна в лазури не всегда,
Из книг уже Ванесса знала:
Вокруг опасностей немало.
В парк часто ездить не резон.
Хорош театр лишь раз в сезон.
При этом думала Ванесса
О людях не без интереса.
К ней фаты бросились толпой.
Болтают все наперебой,
Все только что от парфюмера.
Спросили, как, мол, вам премьера.
Дуэль спешат упомянуть
И на причину намекнуть,
Сказать, что приезжает прима
К нам из Москвы, нет, нет, из Рима,
Напомнить, кто в кого влюблен,
Как ясен летний небосклон,
И в девять, мол, вчера гуляли,
Погоду леди похваляли.
Мололи фаты чепуху,
Собрав словесную труху,
Любезничали в пошлом стиле,
Красавице развязно льстили
Среди безвкуснейших речей
Насчет убийственных очей.
Ванесса только хмурит брови
При каждом слишком дерзком слове;
Не внемлет праздной болтовне,
Оставшись как бы в стороне.
Решила выяснить Ванесса
Умен ли хоть один повеса.
Сказала как нельзя прямей,
Что внешний лоск не дорог ей,
Что лучше здравого сужденья
У человека нет владенья,
Что в этом наша красота,
Отличье наше от скота,
Что доблесть наша не сравнима
С былыми доблестями Рима[1107]
И что за родину свою
Никто не хочет пасть в бою.
Умом красавица блеснула,
Героев древних помянула,
Обычаям других держав
При этом должное воздав;
Изысканно меняла темы,
Но были слушатели немы,
И, не вступая в разговор,
Смотрели на нее в упор,
А за глаза такие лица
Хихикали: «Она тупица!
Красавица в расцвете лет,
Она богата, спору нет,
Но не сожгут, как чаровницу,
Столь заурядную девицу!»
Однажды сонм блестящих дам,
Чей мир — Сен-Джеймс, а не Бедлам,
Застал, уполномочен светом,
Красавицу за туалетом.
Портшезы около дверей.
Стремятся дамы прямо к ней,
Идут по комнатам шумливо.
Повсюду книги, что за диво!
Перед Ванессою Монтень[1108].
Ей за прическою не лень
Читать — нашла себе усладу!
Спросили чаю, шоколаду
И обсуждали, как вчера,
Перчатки, ленты, веера.
Вот образцы индийских тканей,
Но без особых колебаний
Ванесса выбрала из них
Образчик хуже остальных,
Пренебрегая модным цветом,
Не зная даже цен при этом.
Черед злословия настал.
Кто на гуляний блистал?
Как быстро Мопса увядает!
Известно, чем она страдает.
А, кстати, знаете ли вы?
Коринне тридцать лет, увы!
Коринна герцогом пленилась,
Когда учиться я ленилась.
Зато Филина какова!
Вступила в брак едва-едва…
Муж у Фелины просто дивный,
А кавалер такой противный!
Ах, милочка, наряд у вас
Для королевы Бесс как раз![1109]
Скажу вам прямо, без обмана:
Пойдут, Ванесса, вам румяна!
Какой же это кринолин!
Стесняться нечего мужчин.
Показывайте без опаски
Свои красивые подвязки!
Сгорала нимфа со стыда,
Скрывала гнев не без труда
И своего стыдилась пола.
За гостьей гостья вздор молола.
Потом разъехались они
Для повсеместной болтовни:
Не так уж хороша малютка,
И не заметно в ней рассудка
Опрятна? Да! Нарядна? Нет!
Все это больше не секрет.
Она такая же простушка,
Как деревенская пастушка.
Распознает едва-едва,
Какие это кружева!
В нарядах даже Нэнси-крошка
Изобретательней немножко.
Ей никого не ослепить,
Ей даже маски не купить.
Не знает, где наклеить мушки,[1110]
А между тем, забыв игрушки,
Наклеивает их шутя
И пятилетнее дитя.
Удобней дурочке природной
В такой одежде старомодной.
Ей наша помощь не во вред.
Узнать бы ей получше свет!
(Свет! Больше нет обозначений
Для низкопробных развлечений?)
Венера видит промах свой,
Для человека роковой.
Весь мир Паллада пристыдила,
Однако делу повредила.
Глупцам благой пример не впрок.
Зачат невежеством порок.
Восстали дружно оба пола:
«Нам не к чему такая школа!»
Зачем Ванессе подражать?
За что Ванессу обожать?
Так наша грешная планета
Светилом дальним не согрета.
Ванессою с таких высот
Бывал замечен только тот,
В ком виден разум безупречный,
Избранник, а не первый встречный.
Талант умела оценить
И недостатки оттенить,
И совершенствовала гений
Посредством вдумчивых суждений,
Восхищена умом других,
Училась исподволь у них.
Рассудок робкий ободряла,
Успехи юных одобряла,
В беседе дружеской любя
Других отметить, не себя.
Кто принят был едва ли в свете,
Кто разъезжает не в карете
И в обращенье неуклюж,
Священник и ученый муж
Бывает у нее в гостиной.
Каденус этому причиной.
Мудрец Ванессу просвещал,
При ней Палладу замещал.
Но Купидон возжаждал мщенья,
Когда такие упущенья
В расчетах матери узрел.
Паллада не боится стрел,
Неуязвима патронесса,
Зато в опасности Ванесса
По крайней мере, Купидон
Был в этом твердо убежден,
И в беззащитном сердце девы
Взошли Венерины посевы.
Вновь натянулась тетива.
Не повезло стрелку сперва.
Стрелявший в знатных кавалеров,
В щеголеватых офицеров,
Он цели так и не достиг.
Каденус под защитой книг:
Застряли стрелы в переплете,
Ломаясь в яростном полете.
Паллада видит наперед:
Любовь сумеет в свой черед
Пленить Ванессу незаметно.
Цепь адамантовую тщетно
Пытались мудрые разбить —
Нельзя Ванессе не любить.
Ей мудрость будет западнею,
Оставшись для него бронею.
Иссяк запас каленых стрел,
Хотя стрелок не преуспел;
Пускал он в ход любые средства,
Но в этой нимфе нет кокетства,
Жеманства нет ни капли в ней.
Такая цель всего трудней.
Тогда решил коварный мститель:
Ей нужен, стало быть, учитель.
Так что придется нимфе вдруг
Влюбиться в доктора наук.
Чем плох Каденус престарелый?
Писатель и политик зрелый,
Остряк министрами любим
И ненавистен всем другим.
Такой возлюбленный — находка.
Не будет ревновать красотка,
Всех женщин в мире насмешив,
Всем сожаление внушив.
Каденус — автор плодовитый,
Он стихотворец даровитый;
Ванесса книжицу взяла —[1111]
Красавице грозит стрела.
Проказник, не издав ни звука.
Украдкой целился из лука.
Стрелял юнец наверняка.
Уж слишком книжица тонка.
Невзрачный том стрела пронзила,
Ванессу в сердце поразила,
Ей сердце некий стих задел,
Он сразу сердцем завладел,
И оказались эти строки
Непозволительно жестоки.
Ванессе меньше двадцати,
Поэту сорок пять почти,
Он пожилой, подслеповатый
(В последнем книги виноваты).
Какой огонь в его очах!
Какая музыка в речах!
Воображение готово
Его принять за молодого.
Кто в море даст себя завлечь
На корабле, в котором течь?
Кто свяжет с молодым растеньем
Дз'б, угрожающий паденьем?
Гнетут Каденуса года.
Ванесса будет молода,
Когда поникнет, изнуренный,
Он, временем приговоренный.
Хоть был Каденус к людям строг,
Однако чувствовать он мог;
Писал, как будто знал он страсти,
Для развлечения отчасти;