14. Нынче утром был так занят, что вышел из дома совсем поздно. Я написал герцогу Аргайлу, однако ни словом не обмолвился о Бернидже, который, как я полагаю, не увидится с ним до тех пор, пока Испания не будет завоевана, а это вряд ли когда-нибудь произойдет. Мне довелось быть сегодня у лорда Шелберна, и я опять говорил с миссис Пратт насчет Клементса; дело в том, что ее муж сам не прочь получить несколько хороших должностей и одну, притом довольно выгодную, я недавно ему выхлопотал, поэтому я выразил миссис Пратт надежду, что ее муж в свою очередь похлопочет за Клементса. Обедал я сегодня у моей соседки Ваномри вместе с сэром Эндрю Фаунтейном; он страдает от астмы и встревожен своим состоянием, но повинен в этом он сам, потому что распутничает и пьет, хотя совсем недавно едва выкарабкался из могилы. Это письмо будет сейчас же отправлено, ведь, сдается мне, полгода уже миновало, и пора платить за квартиру, так что я буду весьма рад, если вы не сочтете за труд отдать причитающиеся с меня деньги, а заодно и за изготовление необходимого количества ящиков для моих книг, которые следует поместить в каком-нибудь надежном месте; за их хранение я бы тоже уплатил. По возвращении своем я скорее всего съеду от миссис Брент, потому что хотел бы иметь более просторное помещение для книг и, если возможно, конюшню. Так что, будьте добры, отдайте, пожалуйста, деньги за квартиру и оплатите все связанные с этим расходы, и пусть миссис Брент уложит мои вещи. Мне бы не хотелось только, чтобы какие-нибудь книги были уложены в тот сундук, где лежат мои бумаги. Посылаю долговую расписку на имя Парвисола на двадцать ирландских фунтов, из коих, если вы только не намереваетесь поехать в Бат, вы и уплатите за квартиру и за все остальное. Впрочем, поступайте, как вам заблагорассудится, и любите бедного Престо, который любит МД в тысячу миллионов раз больше своей жизни. Прощайте, МД.
Письмо XXI
Лондон, 14 апреля 1711.
[суббота]
Запомните, сударыни, что предыдущее свое — двадцатое — письмо я начал всего лишь девять дней тому назад и, тем не менее, только что отправил его и опять пишу вам, как ни в чем не бывало, как будто не написал вам сегодня ни строчки. Впрочем, для такой спешной отправки была причина; я боялся, что оно не придет достаточно загодя до срока уплаты за квартиру. Где я сегодня обедал, вы уже знаете, забыл вот только упомянуть, что мистер Гарли, по моим предположениям, станет в скором времени лордом-казначеем и что произойдут и другие большие. перемещения и повышения. Но это пока лишь мои догадки.
15. Утром навестил господина секретаря, он чувствует себя уже вполне сносно. Я и обедал с ним и выпил немного такого вина, какое, бывало, великий герцог Тосканский посылал сэру Уильяму Темплу: он всегда посылает его главным министрам. Мне оно очень по вкусу, а господину секретарю — нет, и посему он велел своему дворецкому послать мне завтра целый ящик. Пошли, господи, и малюткам МД точно такого же вина. Королева снова чувствует себя хорошо и была сегодня в часовне.
16. Был с Фордом в Сити, где мы пообедали со Стрэтфордом и пили токайское, а потом пошли на аукцион, но я истратил только двенадцать шиллингов. У меня нынче вечером побаливает голова, но настоящего приступа все же нет. Лорд-хранитель печати прислал мне приглашение отобедать завтра с ним, а вы пообедайте-ка с деканом, и да благословит вас господь. Забыл сказать вам, вчера мне прислали только что напечатанное «Описание» со всеми подробностями нападения на мистера Гарли. У меня не было времени сделать это самому, и я послал свои заметки сочинительнице «Атлантиды»[478], которая и состряпала из этого памфлет ценой в шесть пенсов в обычном своем духе и только первая страница осталась в том виде, как я ее набросал. Дело в том, что я боялся навлечь на себя недовольство либо мистера Гарли, либо мистера Сент-Джона в связи с одним щекотливым обстоятельством; а посему предпочел не браться за это сам. Вам стоит его прочитать, потому что все приведенные там подробности достоверны. Обещанный ящик флорентийского вина был прислан мне нынче утром и обошелся мне в семь с половиной шиллингов на чай двум слугам. Но я не пожалел бы и двух гиней за то, чтобы и у вас было такое же вино.
17. У меня настолько скверно было нынче утром с головой, что я уже собирался послать свои извинения лорду-хранителю печати, но все же в одиннадцать встал, а в третьем часу отправился к нему и просидел до восьми. Там были еще сэр Томас Мэнсел, Прайор, Джордж Грэнвил и мистер Сизер[479], и мы от души веселились. С головой по-прежнему что-то неладно, но настоящего приступа все-таки не было, вот только при ходьбе немного пошатывает. Я совсем отказался от табака. Кстати, у меня есть добрый жгут табаку, очень хорошего, который надо только растереть. Не послать ли мне его МД, если им по душе этот сорт? Лорд-хранитель печати и вся сегодняшняя компания собирается обедать в субботу у Джорджа Грэнвила, а завтра я обедаю у лорда Энглси.
18. Приходилось ли вам когда-нибудь встречать еще такого путаника и простофилю, как Престо? Я увидел в начале письма цифру 21 и решил, что это сегодняшнее число, тогда как сегодня только еще 18, среда. Как я теперь поступлю: вымараю эти цифры или переправлю? Попытался подставить сзади восьмерку, но получилось довольно коряво. Обедал я сегодня у лорда Энглси, но в палату общин хлопотать касательно пряжи на сей раз не пошел, голова у меня еще не совсем в порядке. Никак не могу понять, в чем дело, со мной еще такого не бывало: два дня кряду кружится с утра до вечера, но совсем без боли; и хотя меня немного пошатывает, но я все же ухитряюсь гулять. Боюсь, что мне снова придется глотать пилюли. Я подумываю о том, чтобы перебраться куда-нибудь за город неподалеку от Лондона. А теперь я скажу, как вам следует отныне поступать: обертывайте свои письма в чистый лист бумаги и сверху пишите адрес: Эразмусу Льюису, эсквайру, в канцелярию лорда Дартмута в Уайтхолле, потому что в кофейне я теперь не бываю, и там будут недовольны, получая мои письма. Забыл сказать вам, что нынче утром меня навестила ваша матушка и принесла мне в подарок бутыль ароматической воды, чрезвычайно будто бы полезной для моей головы, но я все-таки не собираюсь ее нюхать. Она уезжает с леди Джиффард в Шин и готова либо переслать ваши бумаги вам, либо отдать их мне. Скажите, что вы предпочитаете, и мы в точности все исполним, потому что я люблю Стеллу и, кроме того, говорят, что она примерная дочь и что Дингли тоже хорошая девочка.
19. Нынче утром ко мне явился с визитом генерал Уэбб: он ходит с костылем и палкой, а ему пришлось одолеть две лестницы. Я обещал пообедать с ним, но потом послал свои извинения и пообедал наедине с моим другом Льюисом у него на квартире в Уайтхолле: мне нужно было о многом с ним поговорить касательно дел общественных и моих собственных. Малыш Гаррисон, наш «Тэтлер», уезжает завтра в Гаагу на должность секретаря, которую я ему выхлопотал, и мистер Сент-Джон подарил ему пятьдесят гиней на покрытие расходов. Ну, разве я не хороший друг? И зачем вы не молодой человек, — тогда я мог оказать бы вам протекцию. Я получил письмо от Берниджа из Кинсэйла: он пишет, что патент на чин капитана-лейтенанта был к его приезду уже готов; итак, двух шалопаев я пристроил. Нынче вечером голова беспокоила меня несколько меньше, хотя и не совсем еще прошла.
20. Сегодня утром я был у господина секретаря как раз в то время, когда принесли его почту, и среди прочего там оказалось письмо лорда Питерборо ко мне; он так хорошо пишет, что пропадает всякая охота отвечать, и так любезен, что нельзя не ответить. Кончина императора[480] должна, я думаю, повлечь большие перемены в Европе и, возможно, ускорит заключение мира. Мы надеемся, что наш король Карл будет избран императором; на Испанию будет претендовать теперь герцог Савойский[481], но он, я полагаю, едва ли чего-нибудь добьется. Мы с доктором Фрейндом обедали в Сити у типографа, но мне пришлось при этом истратить два шиллинга на карету, а уж сколько их ушло за эту неделю и месяц — и не сосчитать, потому что погода почти все время была дождливой и солнце проглядывало лишь изредка; одним словом, самый настоящий апрель из всех, какие я наблюдал за многие годы. Липы в парке уже все оделись листьями, но листочки пока еще маленькие. Умные люди уезжают в деревню, хотя многие считают, что сессия парламента закончится не раньше, чем через шесть недель. Мистер Гарли виделся во вторник с королевой. Он наверняка будет назначен лордом-казначеем; мне так и не удалось повидать его на этой неделе.
21. Утро. Лорд-хранитель печати, Прайор, сэр Томас Мэнсел и я условились пообедать сегодня у Джорджа Грэнвила. С головой у меня стало лучше, но головокружения, длившиеся три или четыре дня подряд, просто меня доконали. Я совсем отказался от табака и буду неукоснительно придерживаться правила — есть понемногу и только самую легкую пищу. А как в эту самую минуту чувствует себя бедняжка Стелла со своими деканами и Стойтами? Прибавляется ли у вас здоровья, оттого что вы так исправна проигрываете им свои денежки в ломбер, а? Что вы на это ответите, сударыня? Бедняжка Дингли вся извелась вчера вечером, глядя, как Стелла проигрывает четыре шиллинга и одиннадцать пенсов. А теперь позвольте-ка мне встать. Доброго вам утра, сударыни. Нет-нет, я все-таки назло вам встану; доброго утра. — Вечером. Ох, право же, вы маленькие дорогие дерзкие проказницы! Только я было собрался утром сказать вам, что мне уже хотелось бы получить письмо от МД, как ровно четыре минуты спустя мистер Форд прислал мне одно, которое он обнаружил в Сент-Джеймской кофейне; ведь сам я ни в каких кофейнях теперь не бываю. И, если бы вы знали, до чего я обрадовался ему и тому, что наша Стелла такая бодрая. Но, боже милосердный, сколько самонадеянности! Я, однако, не стану пока на него отвечать, отложу это до тех пор, пока не перейду на другую сторону листа. Так вот, мы пообедали сегодня, как было условлено заранее; лорд-хранитель печати ушел в начале восьмого, я — в восемь, а прочие, видимо, изрядно нагрузились, потому что молодо