[769], о котором было объявлено на прошлой неделе, он потерял пятнадцать тысяч фунтов, из чего Форд умозаключил, что Стрэтфорду тоже не миновать теперь банкротства, а ему — не видать этих лотерейных билетов; Стрэтфорд, правда, приводил в свое оправдание разные доводы, но они показались ему достаточно сомнительными. А ведь у Стрэтфорда около четырехсот фунтов моих денег для приобретения мне акций Компании Южных морей на сумму в пятьсот фунтов. Я возвратился домой, несколько призадумавшись: единственное, что меня в данном случае заботило — это МД. Но я призвал на помощь все свое благоразумие и веру, и, хвала всевышнему, это происшествие не заставило меня пробудиться хотя бы на четверть часа раньше обычного. Нынче утром я послал за Туком, которому поручал купить эти акции у Стрэтфорда, и выяснил, как обстоят мои дела. Он сказал, что мне ничто не грозит, потому что Стрэтфорд уже перевел акции Компании Южных морей на мое имя в соответствии с установленным порядком, а он их акцептировал, и все это удостоверено на гербовой бумаге. Его, однако же, обещали еще известить по этому поводу, и вечером он непременно пришлет мне записку с подтверждением. И все-таки у меня нет пока твердой уверенности, и, кроме того, я очень огорчен за Форда: ведь это я познакомил его со Стрэтфордом. Обедал я нынче в Сити.
13. Домвиль и я обедали нынче вместе у Форда, хотя лорд Мэнсел напомнил мне нынче при дворе, что я приглашен к нему на обед. Однако нам непременно надо было увидеться сегодня со Стрэтфордом, который обещал Форду прийти вечером к нему домой. Он и в самом деле пришел и сказал, что не теряет надежды выкарабкаться из этой истории с Эвансом. Форд осведомился у него насчет своих лотерейных билетов, и он обещал прислать их завтра, но, заглянув в записную книжку, сказал, что часть из них, оказывается, при нем, и тут же отдал ему билетов на сумму почти в двести фунтов, чем чрезвычайно нас обрадовал; к тому же он говорил с такой откровенностью, что мы готовы поверить, что никакая опасность нам не грозит. Я спросил его, нужно ли мне еще что-нибудь с ним выяснить на этот счет; он сказал, что нет, и отвечал на мои вопросы почти так же, как передавал мне Тук со слов других лиц, так что, надеюсь, я теперь в безопасности. Положение, признаться, было довольно-таки скверное. Стелла, я полагаю, не преминула бы посмеяться, глядя как такой осторожный малый, как я, попал в переплет. Нынче при дворе я видел принца Евгения и вовсе не нахожу, что он так уж уродлив, напротив того, он весьма недурен собой и ладно скроен.
14. Назначенное на сегодня заседание парламента не состоялось, хотя все собрались; королева повелела отложить его до четверга и собирается произнести в этот день весьма важную речь. Она сослалась на нездоровье, но министры, видимо, просто еще не были готовы и опасались встретить противодействие; да и шотландские лорды весьма сейчас гневаются[770], и необходимо их предварительно умиротворить. Нынче утром мне надлежало пригласить герцога Ормонда на заседание нашего Общества, которое имеет быть в четверг и на котором его надлежит представить. Он назначил мне прийти к нему завтра по одному делу: я бы непрочь заручиться его поддержкой в обвинении некоего лорда в государственной измене, только вряд ли нам удастся это осуществить. Я собирался пообедать с лордом-казначеем, но мне сказали, что он будет занят, а посему пообедал у миссис Ван, а вечер провел у лорда Мэшема и просидел у него до часу ночи. Там был также и лорд-казначей, который корил меня за то, что я не прихожу к нему обедать. Он был в отличном расположении духа. Домой я отправился в портшезе с двумя фьясками бургундского; как бы я желал, чтобы они достались МД. Как видите, уже очень поздно, так что я сейчас улягусь спать и пожелаю МД спокойной ночи.
15. Нынче утром я представил лорду Риверсу моего типографа и книгопродавца, коим предстоит стать поставщиками канцелярских принадлежностей для артиллерийского управления; «канцелярских» — вот как следует писать это слово, а то в первый раз я написал его неразборчиво. Думаю, что это сулит им триста фунтов годового дохода на двоих. Это уже третья должность, которую я им выхлопотал. Ривере сказал им, что таково было распоряжение доктора и что он-де не посмел ослушаться. Я опять собирался было пообедать с лордом-казначеем, но лорд Мэнсел настоял на том, чтобы я пошел к нему. С герцогом Ормондом мы встретились нынче в Кокпите, чтобы поговорить наедине, и я был с ним чрезвычайно откровенен; боюсь, однако, что мой злой умысел все же не удастся осуществить. Потом там появился мой приятель Пени, — я имею в виду Уилла Пенна, квакера, — во главе целой депутации своих собратьев, чтобы поблагодарить герцога за его благосклонность к их единоверцам в Ирландии. Было довольно занятно наблюдать, как дюжина негодяев в шляпах и герцог с непокрытой головой обменивались любезностями. Вечер я провел в обществе сэра Уильяма Робинсона[771], который давно зазывал меня распить с ним бутылку вина, и теперь уже за полночь.
16. Поскольку сегодня день поста, мы с доктором Фрейндом пошли обедать в Сити попозже, как подобает примерным постникам. Мой типограф и книготорговец просят меня выхлопотать им еще одну должность — в Тауэре, поскольку она принадлежала прежнему поставщику канцелярских принадлежностей; она, правда, состоит в том, чтобы снабжать артиллерийское управление смазкой, салом и прочим, однако сулит им еще около четырехсот фунтов per annum [В год (лат.).]. Я попытаюсь сделать все, что в моих силах. Они решили выпросить еще несколько таких же должностей при других ведомствах; мне предстоит таким образом умасливать и без того жирных свиней и заодно выяснить, возможно ли их вообще когда-нибудь насытить. И зачем только я не поставщик канцелярских принадлежностей? На завтра назначено заседание парламента, на котором бывшего военного министра Уолпола примерно накажут за взяточничество, и кроме того, королева намерена сообщить обеим палатам нечто чрезвычайно важное, по крайней мере так говорят. Мне, однако, пора уже подумать о том, чтобы в ближайшие два-три дня ответить на ваше письмо.
17. Нынче утром я пошел к герцогу Ормонду по поводу одного дела, и он сказал, что не сможет сегодня присутствовать на обеде нашего Общества, поскольку будет обедать с принцем Евгением. Те из нас, кто является членами палаты общин, допоздна заседали там, разбирая дело Уолпола. Я ушел в девять, а их все еще не было. Мы оставили им кое-что от обеда. Надеюсь, Уолпол будет изгнан из парламента[772] и заключен в Тауэр, хотя нынче днем в суде справедливости кое-кто из депутатов выражали на этот счет сомнение. Это будет главный козырь для того, чтобы окончательно сокрушить герцога Мальборо, повинного в таких же преступлениях, или, по крайней мере, чтобы добиться его осуждения. В своем послании королева только уведомила парламент, что она ведет переговоры касательно заключения мира, а также выразила пожелание, чтобы был принят какой-нибудь закон, препятствующий опубликованию памфлетов, направленных против правительства; так что, прощай теперь Граб-стрит.
18. Я узнал нынче, что коммонеры нашего Общества прозаседали вчера до одиннадцати ночи, после чего присоединились к тем, кто еще оставался в таверне, где они и просидели до трех утра. Уолпол изгнан из парламента и заключен в Тауэр. Утром я виделся с лордом Риверсом и вынудил-таки его назначить моего типографа и книготорговца поставщиками Тауэра; это принесет им немалый доход. Обедал я наедине с моим приятелем Льюисом, чтобы обсудить положение дел. Мы хотим добиться отстранения герцога Сомерсета; Льюис считает, что это вряд ли удастся, но я все же не теряю надежды. Правительство собирается наконец-то сменить всех таможенных комиссаров; при этом будет уволен мой друг сэр Мэтью Дадли и еще трое, а в числе вновь назначенных будет Прайор. Я усадил Форда переписать небольшой памфлет, чтобы не догадались, что это дело моих рук, и отправил его в типографию; он называется «Письмо Октябрьскому клубу»[773]; сообщаю вам об этом на случай, если вы что-нибудь услышите. Прошла уже почти неделя, а я не очень-то продвинулся с этим письмом: мне хочется немного поболтать с МД и узнать, что они в эту самую минуту поделывают. Я по горло сыт политикой. Вот уже три недели, как я ни разу не обедал с лордом-казначеем, и он все корит меня, но мне хоть бы что, право же.
19. Обедал сегодня с лордом-казначеем; в этот день у него собирается избранный круг; по временам на эти обеды допускают и меня, хотя для вида и выражают недовольство. Сегодня они собрались по какому-то чрезвычайно важному делу; там были лорд-хранитель печати, лорд-камергер, оба государственных секретаря, лорд Риверс и лорд Энглси. Я ушел от них в семь и, придя домой, уселся за письмо епископу Клогерскому. Совсем забыл у вас спросить, куда ему теперь после кончины сэра Джорджа Сент-Джорджа посылать письмо, а посему указал прежний адрес; получше растолкуйте мне это! Я беспокоюсь, поскольку отослал письмо с ночным сторожем. Но не вздумайте прислать мне еще одно письмо прежде, чем я отправлю это, слышите! Я не желаю отвечать на два письма сразу. Герцог Сомерсет все-таки смещен; он явился сегодня в парламент в сопровождении своих лакеев, выряженных в желтые ливреи. Ведь в бытность его шталмейстером цвет его ливрей был такой же, как и у королевы. Мы рассчитываем на то, что герцогиня последует за ним или что он заставит ее покинуть двор из желания досадить. Теперь, я надеюсь, голова лорда-казначея спасена. Получил ли декан мое письмо? Спросите у него сегодня вечером за картами.
20. Нынче при дворе было сущее столпотворение: все съехались поглазеть на принца Евгения, но он обманул их ожидания, не явившись на прием. Я видел герцогиню Сомерсет, беседовавшую с герцогом Бакингемом; вид у нее был несколько поникший, но держалась она чрезвычайно достойно. У королевы приступ подагры, хотя и не слишком сильный. Написать на этой странице еще одну строку? Ну ладно, так и быть, напишу. Герцог Бофорт