[800] В Ирландии? Да, да, ко времени своего возвращения из Баллигала[801] вы непременно получите от меня письмо. Я не стану снова повторять вам, кого сместили и кого назначили, скажу лишь, что мы никак не можем избавиться от герцогини Сомерсет. — Так-с, значит они говорят, что «Поведение» наверняка сочинил Престо; а нравится ли оно им? Мне, правда, это безразлично, однако в напечатанных на днях решениях парламента почти дословно повторяется то же самое, да и решения эти никогда не были бы приняты, не появись эта книга. Иметь дело со «Спектэйтором» я не собираюсь, пусть себе заполняет каждую страницу прекрасным полом[802] хоть до скончания света. Мое недомогание прошло, и обошлось без геморройного кровотечения. — Так, мадам Дингли справляется насчет морозов: да, у нас в самом деле были сильные морозы, но когда именно, я уже запамятовал; они держались с неделю, а может дней десять; это было недель шесть тому назад, но только у нас они не так скоро кончились, во всяком случае, не 29-го декабря; впрочем, я теперь припоминаю, у нас это было примерно в то же самое время. Вы утверждаете, что МД никак не дождутся письма от Престо, а между тем в записи, сделанной четырьмя днями раньше, сообщаете, что получили мое тридцать седьмое, бестолковые девчонки! Епископ Глостерский вовсе не почил[803] в бозе, а если бы даже и почил, вероятность моего назначения на его место так же велика, как и на место герцога Мальборо, и довольно об этом. Не исключено, что вашим наместником будет назначен герцог Шрусбери, во всяком случае герцог Ормонд, как я полагаю, больше к вам не вернется. — Так, а теперь снова пишет Стелла. Что ж, три издания «Поведения…» это и в самом деле очень много для Ирландии. Это признак того, что среди вас не совсем еще перевелись порядочные люди. — Да, да, я постараюсь помочь мистеру Мэнли всем, чем смогу, но только он сам себя губит. Чего ради он ввязывается в эти городские дрязги? Нет, чтобы уладить свои собственные дела и сидеть себе спокойно! Неужто он не видит, что от его вмешательства все равно никому никакого проку, а ему один только вред? Кому это вздумалось вскрыть мое письмо, ума не приложу, должно быть, это произошло уже где-то у вас. — Если я услышу о каких-нибудь намерениях сместить мистера Мэнли, я постараюсь этому воспрепятствовать. Меня уже не раз осуждали все здешние ирландцы за то, что я его защищаю. Ну, вот я и ответил на ваше дерзкое письмо. Нижайший поклон от меня тетушке Стоит и Кэтрин, к которым я скоро пожалую на обед.
9. Утро. Моя простуда наконец-то проходит, хотя я, кажется, опять немного простудился. Никаких новостей со вчерашнего дня у меня нет. Говорят, будто через Кале поступают известия, что мир вот-вот будет заключен. Надеюсь, это соответствует действительности. Сейчас я запечатаю это письмо и вечером собственноручно отдам его в почтовую контору; так что мне пора попрощаться с моими драгоценными МД до вечера. От всего сердца желал бы я быть с ними, клянусь своим спасением. Надеюсь, в нынешнем году мои ивы, живые изгороди и деревья будут, наконец, как следует ухожены. Вот уже второй день как стоит славная морозная погода. Прощайте и прочее, и прочее, и прочее.
Письмо XLI
С этого письма начинается та часть «Дневника», которая была опубликована с оригинала Хоксвортом; чтобы не затруднять читателя, мы пишем полностью слова, которые в оригинале сокращены, заключая восстановленную часть в квадратные скобки, а также, следуя за оксфордским изданием, мы помещаем в такие же скобки все те места, где слова зачеркнуты или неразборчивы, или по поводу смысла которых существуют разночтения.
Лондон, 9 февраля 1711—1712.
[суббота]
Когда мое письмо отправлено и я не должен спешить с ответом на ваше, совесть моя чиста, и на плечах нет никакого бремени, вот тогда я так отважно болтаю о всяких пустяках с моими дологусенькими масенькими МД, что только диву даешься. Обедал я с сэром Мэтью Дадли; его недавно отстранили от должности таможенного комиссара, но он делает вид, будто это нисколько его не задело, и рассуждает, как самый заядлый виг, что, впрочем, всегда его отличало, только вел он себя посмирнее, покуда состоял в должности. Почта из Голландии все еще не прибыла. Вот уже дня два или три, как я не виделся ни с кем из министров. Есть определенная причина, вследствие которой я какое-то время умышленно их избегаю, хотя завтра должен обедать с секретарем, причем он предоставил мне самому пригласить, кого я пожелаю. Я пригласил лорда Энглси и лорда Картерета и обещал позвать еще троих, но намерен ограничиться этими двумя; разве только, если завтра при дворе мне придет охота пригласить еще кого-нибудь. Я опять простудился, но только слегка. [Копойной ноци, мои МД].
10. Нынче при дворе я очень хорошо разглядел принца Евгения: у него безобразно желтый цвет лица, и вообще он довольно-таки уродлив. Во дворце толклось множество народу, и все явились в нарядах, сшитых ко дню рождения королевы. Обедал я с секретарем; я должен был пригласить еще пятерых, но ограничился только лордом Энглси и лордом Картеретом. Тьфу, ведь не далее, как вчера я уже говорил вам об этом! Почты из Голландии все еще нет. Компания подвыпивших лордов из числа вигов, наподобие вашего лорда Сэнтри, явилась в кондитерскую и принялись во всеуслышание поносить находившихся там ториев, а когда им после этого прислали вызов на дуэль, пришли на следующее утро просить прощения. Генерал Роуз[804] чуть было не прибил потом за эту выходку маркиза Винчестера[805]. Вот и все наши новости, и других, как видно, не будет до тех пор, пока парламент не соберется вновь обсудить положение на театре военных действий, а это произойдет через несколько дней. Министры распорядились представить на рассмотрение парламента «Договор о барьере», и некоторое время тому назад даже поговаривали, что они будто бы собираются обвинить подписавшего этот договор лорда Тауншенда[806] в государственной измене. Никаких политических новостей у меня больше нет. Копойной ноци, длаг[оцен-ные] МД.
11. Я обедал нынче с лордом Энглси, который надумал пригласить еще 7 ирландцев, чтобы они составили мне компанию; из них, правда, только двое оказались из породы щеголей; одного я не знаю, а вторым был Блис младший[807], обладатель роскошной кареты и вообще заметная фигура среди здешних хлыщей. Он как-то спросил меня при дворе, как раз в тот момент, когда я разговаривал с несколькими лордами: «Скажите, доктор, когда мы узрим вас в графстве Мит?[808]», на что я ответил шепотом, что советую ему хорошенько подумать, прежде чем что-нибудь произнести, не то окружающие примут его за дикаря. С тех пор он больше со мной не заговаривал, пока мы не встретились нынче. Вечером я пошел к леди Мэшем и просидел у нее вместе с лордом-казначеем и секретарем до начала третьего, а возвратясь домой, обнаружил несколько писем из Ирландии, которые прочел, однако не стану сейчас ничего о них говорить, потому что уже слишком поздний час, хотя […] всегда должны быть […] поздно или рано. [Копойной ноци, длагоценнейшие судалыни].
12. Одно из полученных вчера писем было от епископа Клогерского, а другое от Уоллса касательно пенсии миссис Саут и его собственной пенсии на сумму в 18 фунтов взамен десятины, которую он получал прежде. Я палец о палец не ударю ни в том, ни в другом случае, потому что ей я помочь не в силах, а его дело слишком пустячное. Скажите ему только, что письмо я получил и переговорю о его просьбе с Нэдом Саутуэлом. Вы так мне и не написали, получил ли декан мое письмо? Оказывается, Клементе, коего я в прошлом году порекомендовал лорду Энглси по просьбе Уоллса или, скорее, епископа Клогерского, пользуется его чрезвычайным благорасположением; вы можете передать это им обоим. Я сказал лорду Энглси, что весьма рад тому, что мне представилась счастливая возможность порекомендовать ему такого достойного и прочее. Обедал я в Сити у моего типографа, чтобы посоветоваться с ним насчет кое-каких бумаг, которые вчера вечером передал мне лорд-казначей и, конечно, по обыкновению своему, передал слишком поздно, однако я все же попытаюсь ими воспользоваться. Моя третья простуда понемногу проходит; со мной еще никогда такого не бывало: три простуды кряду; похоже, не миновать мне четвертой; […] Из Голландии нынче прибыли, наконец, курьеры и доставили шесть пакетов, коих так долго дожидались. Подробности мне пока неизвестны, потому что, когда я был днем у секретаря, их еще только вскрывали. Я убеждаюсь лишь в одном, что голландцы с нами хитрят и что эти гнусные мошенники втайне сговариваются с французами. Я узнаю [завтла… МД].
13. Обедал нынче наедине с моим приятелем Льюисом у него на квартире, чтобы посоветоваться касательно кое-каких возражений против «Договора о барьере»[809]. Известия из Голландии не слишком утешительны: французы чинят препятствия и выдвигают союзникам требования, коих те не могут принять, а голландцы опасаются, как бы мы чего-нибудь не выгадали для себя, — и все это только на радость вигам. Домой я возвратился рано и несколько часов был очень занят. Я получил нынче письмо от мистера Пратта, переданное мне одним частным лицом, в коем тот рекомендует мне подателя сего послания и просит приискать ему какое-нибудь место, но я и не подумаю утруждать себя. Уэсли тоже как-то просил за него; Пратт пишет, что, прослышав