Но здесь Финлей просчитался, ибо судьба уготовила ему то, чего он никогда и вообразить себе не мог.
Тут как раз наступил летний сезон – жаркое лето, сделавшее рыбалку скучным занятием и заставившее Финлея проводить бо́льшую часть своего досуга на теннисных кортах Ливенфорда. Он был заядлым игроком, и, хотя в студенческие годы играл мало, теперь, при регулярных встречах с соперниками и тренировках, его мастерство заметно возросло, и он стал довольно искусным игроком.
Именно тогда, преисполненный энтузиазма и даже некоторого оптимизма, он записался участником большого ежегодного турнира на приз Ниммо. Это было соревнование для смешанных пар, партнеры подбирались жеребьевкой. В теннисной жизни города, да и всей округи, данное событие считалось главным.
В понедельник вечером, после того как он записался участником, Финлей, закончив прием больных, отправился в клуб, чтобы посмотреть, кто достался ему в пару по жребию.
Он был в радостном возбуждении, ибо сознавал, что от этого поворота судьбы зависит многое. Было уже поздно, сгущались сумерки, и большинство членов клуба разошлись по домам.
Он вошел в павильон, неторопливо приблизился к доске объявлений и пробежал глазами список имен на белом листе. Внезапно выражение его лица изменилось – теперь на нем были написаны удивление и разочарование. Рядом с его фамилией стояло: «Пегги Ангус».
Финлей уставился на это несносное имя и, невнятно выругавшись, отвернулся от доски объявлений. Тут из раздевалки появились Догги Линдсей и еще несколько человек.
– Поздравляю, Финлей, старина! – воскликнул Догги в своей обычной наступательной манере. – Тебе действительно повезло.
– Повезло?
– Конечно! Получить в пару мисс Ангус!
Глядя на Догги, Финлей нахмурился:
– Я не знал, что она играет. Я даже не знал, что она член клуба.
– Ну конечно член клуба! – воскликнул неугомонный Догги. – И к тому же малышка – отличный игрок. Когда она училась в школе, то выиграла здесь первенство среди юниоров. Понятно?
– Понятно, – сказал Финлей. – Значит, она что-то кумекает в игре.
– Ну точняк. – Тут Догги рассмеялся и хлопнул Финлея по спине. – Хотя это не так уж важно, Финлей, старина. Со мной в паре Энн Браун. Мы вытрем ноги обо всех остальных, включая вас. Мы победители, Финлей, и не забывай об этом.
Не обращая внимания на эскапады Догги, Финлей безучастно кивнул и постарался поскорее ретироваться из клуба. Его нахмуренное лицо оставалось угрюмым и задумчивым.
Движимый каким-то тайным, внутренним импульсом, он направился не к дому, а к больнице. Было уже больше девяти вечера, когда он добрался туда, и, как он и ожидал, медсестра Ангус была на дежурстве – заполняла карточки больных в маленькой боковой комнате, которая выходила в столовую отделения.
Он вошел и, молча засунув руки в карманы, хмуро, по-наполеоновски, смерил ее взглядом. Наконец он заговорил:
– Я решил зайти и сообщить тебе радостную новость. Нас поставили в пару на турнире на приз Ниммо.
Если он и рассчитывал обескуражить ее, то был разочарован. Повернувшись на стуле, она спокойно оглядела его.
– Это великолепно! – сказала она с иронией. – Лучше и быть не могло.
Он хмыкнул:
– Я не знал, что ты отличаешь один конец теннисной ракетки от другого.
– О да, – со всей любезностью ответила она. – Думаю, что могу сказать, в чем там разница.
– Чемпион среди юниоров, не так ли? – насмешливо спросил он. – Полагаю, что-то вроде вундеркинда?
– Совершенно верно, – ответила она со смешком. – Я начала играть еще до того, как у меня прорезались зубы.
Ему пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться в ответ. На самом деле ее доброжелательность была заразительной. И Пегги была чертовски хороша.
Финлей вдруг почувствовал, как в груди у него прокатилась теплая волна. Он что, действительно не любит Пегги Ангус? Ее красота и обаяние совершенно неожиданно обрушились на него. Он смутился и пробормотал:
– Что ж, на этот раз тебе лучше сыграть по-настоящему. Ты должна выложиться на все сто и проявить боевой дух. Надеюсь, ты попрактикуешься и потренируешься как следует. Ты меня слышишь? В любой игре важна отвага, и, если она у тебя есть, следует хоть раз ее показать.
Не дав ей времени ответить, он неловко кивнул, повернулся и вышел из больницы.
Он больше не видел Пегги Ангус до назначенной игры в первом круге. Похоже, она и не думала тренироваться и так ни разу и не показалась на кортах, наплевав на его наставления, отчего, однако, его восхищение ею, ее самоуверенностью, только росло.
Со странным чувством предвкушения чего-то особенного он направился в клуб и явился туда ровно в половине шестого вечера.
На шесть часов, удобное для всех пар-участниц время, и было назначено начало матчей. Несмотря на уверения Догги, Финлей сомневался, что медсестра Ангус окажется опытным игроком. Но если она даже просто умела держать ракетку, они должны были выиграть этот матч, поскольку в соперники им достались Том Дуглас и Мэй Скотт, которых и игроками трудно было назвать.
Дуглас и мисс Скотт уже были на корте, когда ровно без пяти шесть появилась мисс Ангус, уже переодетая, выглядевшая красивее, чем когда-либо, и очень деловитая и собранная, в элегантном белом платье и белых туфлях. Под мышкой она несла две ракетки.
От одного ее вида Финлея охватил трепет. Теперь он вдруг осознал, как же ему на самом деле хотелось сыграть с ней в паре, и оттого он почему-то рассердился на самого себя. Вместо вежливого приветствия он встретил ее с нарочитой бесцеремонностью:
– Опаздываем, как всегда!
Она бросила на него быстрый взгляд, в котором не было ни издевки, ни дерзости.
– Но сейчас еще не шесть часов, – тихо ответила она и отвернулась.
Казалось, эта последняя его грубость наконец-то усмирила Пегги, потому что ни в ее манере, ни в выражении лица больше не было прежнего насмешливого вызова.
Ему, поклявшемуся поставить Пегги на место, следовало, конечно, ликовать, однако вместо этого он ругал себя за собственную грубость. Как же ему хотелось взять назад все, что он наговорил ей!
Началась игра, и тут Пегги вновь проявила себя. Хотя она явно не тренировалась, но с того момента, как ее ракетка звонко откликнулась при встрече с первым мячом, стало очевидно, что Пегги Ангус – опытный игрок. Финлей почувствовал, что она, без сомнения, знает об игре больше, чем он.
Она точно подавала, четко играла с лета и била по мячу с поразительной энергией. Она умно занимала правильную позицию, и после нескольких ошибок, сделанных до того, как она нашла свою роль в паре, Пегги заиграла действительно блестяще. Дуглас и мисс Скотт были напрочь разгромлены.
Первый сет Финлей и мисс Ангус взяли со счетом шесть-один, второй выиграли под ноль, а вместе с ним и матч.
Дуглас и мисс Скотт приняли свое поражение с отменным достоинством – улыбаясь, обменялись через сетку рукопожатием с победителями.
– Против такого никто не устоит, – ухмыльнулся Дуглас, натягивая свитер. – Идеальная школа!
Финлей согласно кивнул. С чувством неподдельной гордости он провожал свою партнершу с корта. Финлей был в восторге от победы и восхищен блестящей игрой медсестры Ангус.
Он искренне и великодушно признавал ее превосходство как игрока и восхищался ее чудесной игрой. Он чувствовал, что пришло время раз и навсегда загладить свою вину. И когда они подошли к павильону, он резко повернулся к ней:
– Сестра Ангус, ты играла великолепно, гораздо лучше меня. Тебе придется заняться мной и дать мне урок перед нашей следующей встречей.
Но, увы, благой порыв Финлея не привел ни к чему хорошему, поскольку Пегги, помня, как он относился к ней прежде, сочла его слова за самую жесткую издевку.
Она покраснела до корней волос и, твердо сжав губы, посмотрела на него снизу вверх каким-то новым, полным боли взглядом, а потом сказала:
– Мне приходится выходить на корт в паре с вами. И что бы ни случилось, я все равно буду играть. Но вам не кажется, что будет чуточку лучше, если вы оставите меня в покое?
Она неправильно его поняла – тут же сверкнула мысль у него в голове. Совершенно ошарашенный, Финлей попытался все исправить, но прежде, чем он открыл рот, она ушла.
Он не видел ее до дня следующей игры, во время которой она вела себя сдержанно и холодно, что исключало какие бы то ни было объяснения.
В напряженном молчании они с большим запасом выиграли очередной круг.
К этому времени публика, не замечавшая внутреннего конфликта между Финлеем и сестрой Ангус, начала кучковаться возле них, благодаря их прекрасной игре, и на матч этой пары в четвертом круге собралось довольно много болельщиков. Финлей и сестра Ангус выиграли и тут, и под гул поздравлений прозвучало мнение, что эта пара имеет превосходные шансы на выход в финал.
На самом деле эти игроки идеально подходили друг другу для парной игры: стихийная порывистость Финлея уравновешивалась игровой расчетливостью сестры Ангус.
Притом что ее собственная игра отличалась ровным блеском, Пегги, казалось, в то же время делала игру Финлея стабильнее и каким-то образом позволяла ему давать бой завзятым звездам турнира. Как жаль, говорили все, что этим чудным молодым игрокам не достанется кубок.
Естественно, ведь им предстоит встреча с непобедимой парой: Догги Линдсеем, чемпионом клуба, и мисс Браун, которая последние три года подряд была чемпионкой графства среди дам.
И вот пятый круг, затем шестой, затем четвертьфинал и, наконец, полуфинал. Финлей и его напарница прошли все эти круги как бы машинально, отстраненно и почти без единого слова. И действительно, Финлей решил отложить объяснения до финала и завоевания кубка.
И не ради себя, а ради Пегги он все больше и больше стремился к победе. Он сказал себе, что сможет исправить возникшую между ними болезненную ситуацию только тогда, когда их пара пройдет весь турнир и победит Догги и мисс Браун.
Наконец настал день финала, прекрасный, ясный, солнечный августовский день. Это событие всегда было для горожан волнующим и интересным.