Даже Камерон за завтраком в то утро шутливо заметил:
– Ты, кажется, прекрасно ладишь с сестрой Ангус. Ну что ж, она славная девушка. Я не удивлен, что она так хорошо к тебе относится.
Финлей яростно принялся за мармелад.
– Вот тут вы ошибаетесь, – сказал он. – Я уверен, что сам мой вид ей ненавистен.
– М-да! – сухо сказал Камерон. – Тогда вы оба заслуживаете поражения.
Но Финлей не собирался терпеть поражение. После легкого ланча он пришел в клуб пораньше и загодя переоделся к большому матчу, который должен был начаться в три часа.
Толпа в несколько сот человек собралась на площадке, члены клуба и их друзья, а часть публики взгромоздилась на временную трибуну, которая, как обычно, была воздвигнута для финального матча.
Догги и мисс Браун, полные уверенности и бодрости духа, уже были на публике, на веранде, и обменивались добродушными шутками с некоторыми присутствовавшими там официальными лицами клуба.
– Где же твоя напарница, Финлей? – нарочито громко крикнул Догги. – Она ведь еще не объявилась.
– Она обязательно объявится, – тут же ответил Финлей.
– Может, она наконец-то тебя подведет? – не унимался Догги.
– Она не из тех, кто подводит, – возразил Финлей, вдруг испытав прилив гнева.
Но, когда пробило три часа, а Пегги нигде не было видно, в толпе зашушукались, и прошел слух, что сестра Ангус не будет сегодня играть. Финлея охватило смятение, смешанное с угрызениями совести.
Возможно, она и не придет. Возможно, он так ей опротивел, что она отказалась явиться на финальный матч.
Финлей вдруг пал духом, но в тот же момент из толпы, собравшейся у ворот, донесся крик, и появилась сестра Ангус.
Она была на себя не похожа: ее лицо было очень бледным и осунувшимся. По-видимому, она торопилась – по крайней мере, Финлей объяснил себе ее вид именно так, но у него не было времени рассуждать на эту тему, потому что она тотчас же направилась к корту.
Вместе с Догги и мисс Браун они вышли на ярко освещенный солнцем центральный корт, и их появление было встречено радостными возгласами. Затем началась предматчевая разминка. Но, послав Пегги мяч, Финлей заметил, что на правой руке у нее замшевая перчатка. Он с удивлением посмотрел на эту перчатку.
– Ты не сможешь играть с этой штукой, – заявил он. – Лучше сними ее.
Она покачала головой, проведя кончиком языка по сохнущим губам.
– У меня волдыри на руке, – сказала она так, будто сама была не очень в этом уверена. – О, ничего особенного. Наверное, от стольких игр. Надеюсь, это мне не помешает.
Ее ответ оставил его в некотором недоумении, но подумать об этом не оставалось времени: Догги пропел ему, что, дескать, пора, – и игра началась.
Финлею сразу стало ясно, что она будет быстрой и яростной. Их соперники, выиграв жеребьевку, выбрали свою подачу, и Догги безжалостно их расстрелял. Подача была его сильной стороной, и он легко выиграл первый гейм.
Финлей стиснул зубы и взял себя в руки. Он видел, что Пегги играет далеко не так хорошо, как обычно, и чувствовал, что ей мешает сильное волнение.
Он выиграл свою подачу, а мисс Браун – свою, но затем Пегги подавала так плохо, что они проиграли ее подачу, после чего счет стал три-один в пользу Догги и мисс Браун.
В следующем гейме снова подавал Догги, и после его сокрушительных подач счет стал четыре-один. Затем Финлей, жаждущий немедленного реванша, сделал двойную ошибку и в результате проиграл свою подачу, после чего счет стал пять-один. Тут и раздался стон среди зрителей, который усилился, когда мисс Браун своими подачами легко довела счет до шести-один, выиграв таким образом первый сет.
Значит, все будет именно так, как и предполагалось, – легкая победа Догги и мисс Браун.
Толпа, болеющая за Финлея и Пегги, смирилась с убиением невинных младенцев и приготовилась наблюдать за ожидаемой во втором сете расправой.
Перед началом сета Финлей решительно заметил вполголоса своей партнерше:
– Нам нужно встряхнуться. Ну же, давай! Мы должны выиграть.
Хотя его целью было подбодрить ее, Пегги почему-то побледнела еще больше от этих слов.
Но похоже, они возымели действие, потому что, стиснув зубы, она заиграла гораздо быстрее и увлеченнее. С полной самоотдачей она била и над головой, и с лету, и с задней линии, и подавала, и каждый из ее ударов, исполненных на каком-то пределе, получался превосходным.
Из толпы раздавались радостные возгласы.
Вдохновленный таким поворотом, Финлей тоже заиграл хорошо. Он отыграл последний гейм четырьмя пушечными подачами и взял второй сет со счетом шесть-три.
Оставался всего один сет, последний. Волнение зрителей достигло своего апогея. Вот так матч – ожидается что-то грандиозное!
Пережив драматизм красивой схватки, приведшей к равенству по сетам, толпа затаила дыхание, сосредоточившись на последнем, решающем сете.
Вытирая пот с лица, Финлей отступил к задней линии для приема подачи Догги. В коротком перерыве он ни словом не обмолвился с Пегги.
Подсознательно он чувствовал что-то необычное в ее игре. Хотя Пегги блестяще играла во втором сете, казалось, что она усилием воли заставляет себя бить по мячу, и он мог бы поклясться, что, когда она наносила очень сильный удар, ее лицо на мгновение искажалось гримасой страдания.
Но теперь ему было не до рассуждений. Широко расставив ноги, с ракеткой наготове, он принял первый мяч от Догги.
Прекрасная подача и прекрасный ответ! Но, несмотря на это, Догги выиграл свою подачу. Нисколько не смутившись, затем стал подавать Финлей и тоже выиграл. После чего мисс Браун быстро выиграла свою подачу, а Пегги – следующую. Счет два-два по геймам.
Зрители хором выдохнули. И череда таких выдохов сопровождала концовку каждого гейма. Каждый игрок выигрывал свою подачу, пока счет не стал по пяти. Было ясно как божий день, что тот, кто возьмет подачу соперника, выиграет матч.
Возбуждение все росло и росло. Каждый удар вызывал радостные возгласы, каждое выигранное очко – продолжительные аплодисменты. Финлей почувствовал, как быстро забился его пульс. Он всем сердцем хотел победить – победить вместе с Пегги Ангус. Выиграй они и раздели триумф победы, это символизировало бы все его чувства к ней.
При счете семь-семь снова крик из толпы, и очередь Пегги подавать.
Изнурительный поединок сказался на ней, и, когда она встала на подачу, вид у нее был измученный. На верхней губе выступили капельки пота, а когда она сжала ракетку, Финлею показалось, что по всему ее телу пробежала легкая дрожь.
Он вопросительно посмотрел на нее во время ее подачи: ошибка и опять ошибка. Ее следующая подача не имела своей обычной остроты, и последняя тоже. Пегги отдала свою подачу быстрее, чем можно было ожидать.
На этот раз среди зрителей прошел стон. Счет теперь был восемь-семь, и предстояла подача Догги, которую он почти наверняка должен был выиграть. Вот и конец.
– С тобой все в порядке? – с внезапной тревогой спросил Финлей Пегги, но она не ответила.
Догги подал в абсолютной тишине. Финлей, чувствуя, что положение безнадежное, отбил в аут. Пятнадцать-ноль.
Догги подал на Пегги, которая, стиснув зубы и яростно ударив, отправила победный мяч прямо в дальний угол корта. По пятнадцати.
Догги подал на Финлея, который неудачно отбил – прямо в сетку. Тридцать-пятнадцать.
Догги подал на Пегги, которая блестящим ударом по боковой линии снова выиграла очко и сравняла счет, заработав громкие и продолжительные аплодисменты зрителей.
Явно выбитый из колеи, Догги подал на Финлея, который, вдохновленный дерзостью партнерши, ответил плотным ударом в сторону Догги. Тот довольно слабо отмахнулся в направлении Пегги, которая, бросившись к сетке, с лету забила мяч и выиграла очко.
Счет на подаче Догги стал тридцать-сорок.
С выражением тревоги на лице Догги подал на Пегги. Ошибка. Подал снова. Эта подача у него получилась, и Пегги, с предельной решимостью отбив мяч через сетку, так укоротила его, что мисс Браун к нему не успела.
В толпе раздался почти истерический взрыв аплодисментов. Благодаря блестящей игре Пегги счет сравнялся и теперь составлял по геймам восемь-восемь.
Напряжение не ослабевало, когда подавал и выиграл свою подачу Финлей. Девять-восемь в пользу Финлея и мисс Ангус.
Теперь подача перешла мисс Браун. Она подала на Финлея, который отбил мяч и взял очко. Ноль-пятнадцать. Она подала на Пегги, которая в блестящем стиле выиграла еще очко.
Мисс Браун, выглядевшая очень встревоженной, подала на Финлея, и в перестрелке Пегги снова взяла очко. Счет – ноль-сорок. А это сет и матч-пойнт.
Когда мисс Браун подавала на Пегги, на корте воцарилась мертвая тишина. Первая подача была неудачной. Вторая получилась, и Пегги, уверенно приняв мяч, с огромной силой отправила его прямо на заднюю линию, между Догги и мисс Браун.
Этим великолепным победным ударом завершился гейм, сет и матч.
Радостные возгласы не смолкали. Это был захватывающий матч, где за поражением в первом сете последовала победа во втором, и все закончилось потрясающим финалом.
Под оглушительные крики толпы Догги и мисс Браун побежали поздравлять победителей. Но вдруг всеобщее ликование сменилось испуганным вздохом. Когда Финлей торжествующе повернулся, чтобы взять Пегги за руку, она пошатнулась и безмолвно рухнула на корт. Финлей бросился к ней.
– Боже мой! – воскликнул Догги. – Она в обмороке.
– Выпей воды, – сказал Финлей, наклоняясь и поддерживая голову Пегги.
Кто-то подал стакан воды, и Финлей поднес его к ее губам. Через несколько секунд она открыла глаза.
– Со мной все в порядке, – еле слышно проговорила она, потом, словно поняв, что он держит ее, добавила: – Пожалуйста, позвольте мне встать.
– Тебе не следовало играть, если ты была не готова.
Она одарила его отстраненным, холодным взглядом и тихо, для него одного, сказала:
– Хорошего же мнения были бы вы обо мне, если бы я не пришла на игру! Даже хуже того, что у вас сейчас!