Его лицо прояснилось – ему предстояла битва за жизнь пациента.
Велев сестре Коттер вызвать Холлидея, грузчика, на которого, судя по предыдущему опыту, можно было положиться как на надежного и щедрого донора крови, Финлей поспешно прошел в боковую комнату, чтобы подготовиться к непростой, требующей специальных навыков задаче.
Проблема, понял он, будет в сестре Коттер. Она была неумехой, последний человек, которого он выбрал бы себе в помощники. Но вариантов не было, и он должен довольствоваться тем, кто есть, чтобы провести как можно лучше всю процедуру.
В каком-то смысле он и был виноват в данной ситуации. Пока он в Данхилле корчил из себя влюбленного кавалера, состояние Пакстона только ухудшилось.
Финлей направился в операционную, чтобы проверить свои инструменты, а все эти мысли крутились у него в голове, отчего на лице была гримаса боли и горечи.
В нервном нетерпении он распахнул створки дверей и внезапно застыл на месте, будто окаменев. В операционной, одетая в свою аккуратную униформу медсестры, методично раскладывала инструменты медсестра Ангус.
Он смотрел на нее, не веря своим глазам, лицо же его постепенно приобретало естественный цвет. Он вдохнул поглубже и, полный недоумения, спросил:
– Почему ты здесь?
Не глядя на него, она ответила:
– Мой отпуск заканчивается завтра. Я подумала, что вполне могу вернуться на дежурство сегодня вечером.
Ему, ошеломленному ее появлением, оставалось только стоять и смотреть на медсестру Ангус. И она, казалось, почувствовала его состояние, потому что тем же деловым тоном продолжила:
– Миссис Кларк, конечно же, рассказала мне о вашем случае, и, когда вы уехали, я подумала, что могу вам понадобиться.
И, аккуратно подняв поднос с инструментами, она невозмутимо прошла мимо него в палату.
Мгновение спустя он, как во сне, последовал за ней.
Холлидей уже стоял у постели больного с медсестрой Коттер, которая выражала всяческое удовлетворение тем, что вернулась медсестра Ангус и освободила ее от ответственности. Не мешкая, Финлей приступил к переливанию крови: смазал йодом мускулистую руку Холлидея, аккуратно проколол иглой сосуд и направил драгоценный поток жизни от здорового грузчика к неподвижному больному, распластанному на кровати.
И вот все было закончено. Стоя на коленях, Финлей наблюдал за переменой в состоянии Пакстона, который теперь, как по волшебству, наполнился новой жизнью и, спасенный, задышал спокойно и энергично.
Холлидей отправился к себе домой, сестра Коттер принялась в дальнем углу палаты возиться с картами больных, а Финлей все сидел, погруженный в свои думы.
Затем, глубоко вдохнув, он встал и прошел в боковую комнату, где Пегги заканчивала дезинфицировать инструменты.
Он начал говорить какими-то формальными фразами:
– Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты приехала. Без тебя я бы тут помучился. – Он потер пальцами лоб. – Похоже, получается, что ты всегда помогаешь мне! – Долгая пауза. Она не произнесла ни слова. Чуть ссутулившись, он продолжил наобум: – Хочу также поздравить тебя с помолвкой. Фостер – он, кажется, славный малый, надеюсь, вы будете счастливы.
Тут она подняла голову и пристально посмотрела на него. И голос ее тоже был ровным, когда она ответила:
– По-моему, вы ошибаетесь. Дик Фостер – всего лишь мой друг. Просто люди сделали свои глупые выводы. Но если вы мне не верите…
Она потупилась, и лицо ее зарделось.
– Сегодня он сделал мне предложение, а я ему отказала.
Финлея пробила дрожь – он не смел вдохнуть. Затем, чувствуя, как сердце колотится в горле, он подошел к ней.
И хотя он молчал, не мог произнести ни слова, но его любовь к ней столь открыто была написана на его лице, что, увидев это, она заплакала и прошептала, чуть не задыхаясь от слез:
– О, мой дорогой, разве ты не знаешь, что это ты… что это всегда был и будешь ты?
В следующее мгновение она оказалась в его объятиях.
Неизбывная нежность наполнила его душу, его сердце было напоено безумной, несравненной радостью. Он знал, что это вершина его жизни.
Доктор Финлей из Таннохбрэ
1. Деликатное дело
Здание «Каледонии» в Аррочаре, величественного нового международного отеля, лишь немногих заинтересовало в Таннохбрэ, где о нем с досадой отозвались как об очередном посягательстве на высокогорье. Но едва ли оно могло нарушить ровный уклад жизни в этом тихом шотландском городке. Прочитав в «Скотсмен» отчет о роскошной обстановке и великолепных приемах в новом отеле, а также список важных персон, удостоивших его своим посещением на церемонии открытия, доктор Камерон вопросительно посмотрел поверх газеты на доктора Финлея:
– В один прекрасный день у нас появятся новые замечательные пациенты, дружок. Тут упомянуто столько лордов и леди, что можно офонареть. Да, и есть такие важные иностранные персоны!
– О нас там не вспомнят, сэр.
– Я бы не был так в этом уверен, – с легкой издевкой возразил доктор Камерон. – В этой части Шотландии ты воистину избранный. Твоя слава опередила тебя.
Финлей от души посмеялся над этой шуткой, затем взял шляпу, черный саквояж и отправился на ежедневный обход.
И действительно, время шло, а в Таннохбрэ просачивались лишь обрывки новостей из гранд-отеля. Правда, совершая свою обычную еженедельную прогулку по Холлертонским пустошам, Финлей не раз натыкался на тревожные свидетельства того, что отель не пустует, то есть натыкался он на горе-охотников из него, с ружьями, в потрясающей экипировке – некоторые были даже в килтах. Очевидно, они рыскали в поисках ничего не подозревающих куропаток, еще не вставших на крыло. Любителей дичи пас Тэм Дуглас, егерь.
– Кого-нибудь уже подстрелили, Тэм? – спросил Финлей.
– Именно это я и пытаюсь предотвратить. Хотя в птицу никто из них не попадет, даже если она будет сидеть и глазеть на них, они вполне способны разнести друг друга на куски. Но останутся вполне довольны, если я отстрелю им подтяжки, чтобы они могли вернуться в отель и похвастаться. – Внезапно он посмотрел на склон неба на западе. – Эй, парень, возьми-ка мое ружье, стая летит.
– Спасибо, Тэм, – произнес Финлей.
Он взял ружье и, когда высоко над головой пролетели почти невидимые точки, вскинул его к плечу.
Бах! Бах!
– Он промахнулся! – крикнул липовый шотландец, но в это мгновение с неба свалились две птицы и упали почти к его ногам.
– Отличная работа, парень! – воскликнул Тэм. – Я хотел, чтобы они увидели, что я здесь не единственный шотландец, кто может отстрелить подтяжки.
– Кто этот славный молодой джентльмен? – спросил один из стоявших вокруг Тэма.
– Это доктор Финлей, врач из Таннохбрэ. Один из лучших врачей и любимец всего Вест-Хайленда. А теперь проследите, чтобы ваши ружья были разряжены, положите их на плечо и быстрым шагом возвращайтесь в отель.
Финлей закончил свою прогулку и забыл о произошедшем, но в отеле в тот вечер только и разговоров было что о нем. Люди, которые плохо стреляют, как правило, – отличные болтуны, и рассказ о том, как Финлей мгновенно управился с двустволкой, получил серьезное подкрепление в виде слухов о его врачебном искусстве. Тот факт, что такой талант хоронят в маленьком городке в Вест-Хайленде, был просто лакомством для любителей почесать языком.
Что касается Финлея, то он продолжал свою медицинскую практику, совершенно не сознавая, какой переполох вызвал в округе. Он не придал никакого значения тому, что одним дождливым утром, больше недели спустя, когда он еще завтракал, к парадной двери бесшумно подъехал длинный низкий лимузин «испано-сюиза».
– Они заблудились! – крикнул он Джанет. – Скажи им, чтобы ехали прямо по главной дороге.
Джанет направилась ко входу, но быстро вернулась:
– Вас хотят видеть две прекрасные дамы, доктор. Мне проводить их в гостиную?
– Нет-нет, Джанет, – вмешался доктор Камерон, – пусть идут в кабинет. – И, улыбнувшись Финлею, добавил: – Держу пари, что эти штучки из отеля, не стоит их прогонять.
Финлей закончил завтрак, выпил последнюю чашку кофе и направился в кабинет.
Обе дамы сидели у окна, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять – они из высшего общества.
Младшая была необычайно красива, с темными глазами и бледностью, свидетельствовавшей о внутреннем напряжении. Старшая была средних лет и явно англичанка. Она и заговорила:
– Доктор Финлей, мы так много слышали о вашем врачебном искусстве, что моя дорогая подруга захотела с вами посоветоваться. Так как она испанка и плохо говорит по-английски, то попросила меня помочь.
Финлей сел за рабочий стол, а англичанка придвинула к нему свой стул.
– Доктор, – начала она, – мы так много слышали о вашем искусстве, что моя подруга хочет, чтобы вы ее вылечили. Дело в том, что она страдает от задержки. Уже несколько недель у нее нет месячных.
– Дальше, – сурово произнес Финлей.
– Мы подумали, доктор, – а я женщина опытная, – что несколько движений кюреткой быстро избавят ее от недомогания и вернут нормальное кровотечение.
– Вы хорошо осведомлены, мадам. Как давно прекратились месячные?
Дама повернулась к подруге:
– Дорогая, пять или шесть недель, или, может, чуть больше?
Финлей сразу почуял неладное. Но он не мог делать поспешных выводов без достаточных доказательств.
– Прежде чем предпринимать какие-либо действия, я должен тщательно осмотреть пациентку.
– Но разве это необходимо, доктор? Выскабливание – это так просто.
– Похоже, вы на удивление осведомлены, мадам, но могу вас заверить, что ни за что и никогда не сделаю операцию, какой бы незначительной она ни была, без тщательного осмотра пациента. – Он помолчал. – Если вы ищете того, кто применит такой инструмент и, скорее всего, грязный, чтобы помочь вашей подруге, тогда tout de suite[11] я желаю вам всего доброго. Вы найдете то, что ищете, в темных кварталах Глазго или Эдинбурга.