– О господи, сэр! – Он вскинул ружье и прижал к плечу. – Никогда в жизни не видел и не держал в руках ничего подобного.
– И стреляет – наверняка.
– Как мне отблагодарить вас, сэр?
– Это как мне отблагодарить вас, доктор?
Финлей проводил их до лондонского поезда. Глаза сеньоры увлажнились, когда она пожала доктору руку.
– Я так счастлива, доктор. И все это благодаря вам.
Поезд отъехал от станции, а Финлей отправился домой любоваться своими ружьями.
2. Профессиональный этикет
С течением времени Финлей из скромного ассистента, робко наведывающегося в Таннохбрэ, превратился в специалиста, взявшего на себя бо́льшую часть клиентуры, которая действительно разрослась и вышла далеко за пределы городка. Доктор Камерон постарел и стал менее сговорчив с незнакомыми людьми, но у него все еще оставались свои пациенты, старые друзья, которые абсолютно доверяли ему и ни за что не променяли бы его на надменного молодого ассистента. Какое имеет значение, если лично Финлея вызовут в новый роскошный отель «Каледония» в десяти милях к северу от уютного городка. Никому в Таннохбрэ и дела не было до этого шикарного заведения, набитого английскими снобами и вонючими богачами-иностранцами, которые не могут отличить один конец ружья от другого, но возвращаются с вересковых пустошей, хвастаясь куропаткой, которую подстрелил егерь.
Такое мнение действительно было высказано бакалейщиком Бобом Макки, одним из известных горожан Таннохбрэ и давним другом доктора Камерона.
– А какой прок мне от них? Никогда не заказывали даже какой-нибудь сосиски, не говоря уже о моем знаменитом пряном беконе. Всю их еду привозят специальным поездом из Лондона.
У доктора Камерона была привычка регулярно заглядывать в лавку Боба, чтобы купить кусок этого знаменитого бекона с пряностями, к которому, особенно только что приготовленному, был крайне неравнодушен, и потому он регулярно выслушивал мнение Боба о «Каледонии». Однако в это утро Боб хранил странное молчание на свою любимую тему. Он действительно выглядел встревоженным и озабоченным до такой степени, что Камерон усмехнулся:
– Что, опять отель, Боб?
– Нет, старина, тут совсем другое. Дело в том, что я очень беспокоюсь за своего маленького внука, которого очень люблю. Как вам известно, он сын моей дочери Грейси. Она вышла замуж за Уилла Макфарлейна и переехала в Бейт. Ну и каждое лето юный Боб – его назвали в мою честь – приезжает на каникулы в Таннохбрэ. Вы наверняка видели его здесь.
– Да, конечно, – сказал доктор Камерон. – Славный парень. По-моему, иногда Финлей ходит с ним на рыбалку на ручей Гиелстоун.
– Да, тот самый мальчик, и к тому же хорошо учится. Но в этом году что-то мне не нравится его вид. На самом деле я очень беспокоюсь за него. Так что, если нет возражений, не могли бы вы подняться наверх и осмотреть его, пока я тут заверну ваш бекон? Буду вам обязан.
– Конечно, Боб. Какое там «обязан».
Доктор Камерон поднялся на второй этаж и, к своему удивлению, обнаружил, что юный Боб, полностью одетый, лежит, растянувшись, на кровати.
При появлении доктора Камерона он со смущенным видом сел:
– Простите, сэр, я уже вставал и что-то делал, но вдруг почувствовал себя как-то странно, и мне пришлось лечь.
– Все в порядке, Боб. Твой дедушка только что сказал мне, что последнее время со здоровьем у тебя не очень. Много занятий в школе?
– Не больше, чем обычно. Но, по правде говоря, сэр, весь прошлый семестр я чувствовал себя так, словно во мне чего-то не хватает. Даже здесь со мной то же самое. Первое, что я сделал, – пошел к ручью Гиелстоун. Это моя любимая прогулка. Однако, верите ли, с трудом добрался до дому.
– Сразу видно, что тебе нужно тонизирующее средство, Боб. Но давай посмотрим тебя. Сними-ка рубашку.
Свет в комнате был не особенно ярким. Боб снял рубашку, доктор Камерон достал стетоскоп и тщательно прослушал сердце и легкие мальчика. Сердце билось довольно слабо, но легкие были в порядке. Убрав стетоскоп, он улыбнулся Бобу, который сидел красный, поскольку перенервничал.
– Не волнуйся, Боб. Ты здоров как бык. Просто немного устал и выдохся. Я дам тебе тонизирующее средство, которое быстро приведет тебя в порядок. – Выписывая рецепт, он добавил: – Это хорошо зарекомендовавшее себя средство для трудолюбивых учеников. Не скрою, я сам принимал его, когда учился в колледже на доктора медицины.
– О, спасибо вам, сэр, большое спасибо! Я закажу его у аптекаря мистера Блэра сегодня же утром.
– Молодец, парень! Имей в виду, что средство не сразу начнет действовать. Чтобы оценить его по достоинству, нужно время.
Когда доктор Камерон спустился вниз, мясник с тревогой посмотрел на него:
– Надеюсь, ничего серьезного, доктор?
– Он немного переутомлен, Боб. Но я выписал ему кое-что для восстановления. Имей в виду, что эффект будет не сразу, но пара флаконов должна сделать свое дело.
– Благодарю, доктор, от всей души. Я завернул вашу ветчину – выбрал ту, что вы любите.
– Спасибо, Боб. Я загляну к мальчику через неделю или, скажем, дней через десять.
С большим свертком под мышкой доктор Камерон гордо зашагал по Хай-стрит. Он не видел ничего зазорного в любви к хорошей ветчине, и густой аромат, шедший от завернутого деликатеса, выдал бы сей факт, даже если бы Камерон попытался скрыть его. В тот же день за ланчем он сказал Финлею:
– Сегодня утром я приволок кое-что от Боба Макки, чтобы тебе было чем завтракать весь следующий месяц.
– О, благодарю вас, сэр. А себе вы разве ничего не принесли?
– А когда я был в лавке, – продолжал доктор Камерон, не обращая внимания на вопрос своего ассистента, – Боб попросил меня взглянуть на его внука, который, как обычно, приехал на каникулы.
– О, отлично! Надо вытащить его на рыбалку. Но он что, нездоров?
– Немного подустал от учебы, но я прописал ему кое-что, отчего он вскоре будет с удочкой через ручей прыгать.
– Что вы прописали, сэр?
– Ты когда-нибудь слышал о тонизирующем препарате Макки?
– Нет… о нет, не могу сказать, что слышал, сэр. Какой там состав?
– Хорошо, я тебя просвещу, милорд. Это стандартное тонизирующее средство, которое мы, студенты, употребляли, когда были измотаны экзаменами и тяжелой работой в больничных палатах. Тонизирующий препарат Макки. Черт, это же знаменитое средство!
– Не могу сказать, что когда-либо слышал о нем, сэр. Но естественно, я верю вам на слово.
– Последи за Бобом Макфарлейном – и тебе не придется верить мне на слово. Вы, молодые врачи, думаете, что знаете все, но, по-видимому, никогда не слышали о докторе Макки.
После этого разговора Финлей решил присмотреть за своим юным другом. Весь следующий день он был занят, но затем, на следующее утро, после обхода, он поднялся к ручью Гиелстоун и там, как и ожидалось, нашел молодого Боба Макфарлейна.
Но Боб не ловил рыбу. Его удочка была прислонена к дереву, а он, понурившись, сидел на берегу.
– Ты что же не рыбачишь, Боб! – воскликнул Финлей, усаживаясь рядом с мальчиком и дружески обнимая его за плечи.
– О, я рад вас видеть, доктор Финлей. Я надеялся, что вы подниметесь сюда. Да, я попробовал пару раз закинуть удочку, но потом мне пришлось сесть.
– Ничего себе! Разве ты не пьешь свой тонизирующий препарат?
– Я попробовал несколько доз, сэр, но дело в том, что меня от него сильно тошнит. После двух последних доз меня рвало по-страшному.
– Тогда, Боб, ты должен прекратить его принимать. Таков мой приказ. Сиди-сиди. Не вставай. Дай-ка я тебя осмотрю.
Боб молча подчинился, и Финлей проверил его пульс, а потом вгляделся в бледное, напряженное лицо мальчика. Несколько минут Финлей изучал его глаза, особенно нижние веки и конъюнктиву, которая оказалась не красной, как положено, а бледной и бескровной.
«Мой славный старый босс упустил кое-что, – подумал Финлей, – а это и есть верный ключ к состоянию мальчика».
– Скажи, Боб, случалось ли с тобой что-нибудь перед каникулами?
– Да, сэр. В последний день семестра мы веселились в столярной мастерской, и один мальчик, совершенно случайно, воткнул острую стамеску мне в руку. Так что я, как свинья, истекал кровью, и, пока не позвали учителя, который перетянул руку жгутом, из меня на пол вылилась огромная лужа крови. Хотели вызвать врача, но я отказался, и меня отправили домой на такси.
– Боже мой, мальчик! И на следующий же день ты приехал сюда.
– Я не хотел никому говорить, сэр. Я чувствовал себя так глупо. Так что я просто приехал, но, признаюсь, в поезде чувствовал себя ужасно. И, по правде говоря, я все еще чувствую себя странно. Как сам не свой.
«И мой славный старый босс дал ему флакон препарата Макки», – подумал Финли, а затем вслух сказал:
– Боб, ты отправишься со мной в больницу, в лабораторию. Просто спокойно жди здесь, пока я не вернусь.
Финлей взял велосипед Боба и поехал вниз по долине к своей машине, стоявшей у входа в приемную. Оставив у бордюра велосипед, он сел в машину, вернулся и забрал Боба. Через пять минут они уже были в больничной лаборатории.
– Сними куртку и рубашку и ложись на кушетку. И не волнуйся, я возьму только одну крошечную каплю твоей крови на анализ.
Кровь, светлая и водянистая на вид, была набрана в шприц для подкожных инъекций, затем перенесена в пробирку, и через двадцать минут анализ был готов. Финлей издал удовлетворенный возглас и повернулся к мальчику:
– Послушай, дорогой, ты потерял так много крови, что тебе придется несколько месяцев страдать, прежде чем восстановишься. К счастью, у нас с тобой одна и та же группа крови, так что я собираюсь подарить тебе кое-что из того, что у меня есть. Лежи спокойно, а я придвину к тебе стул.
Через десять минут эта простая операция была завершена. Какое-то время Финлей молча лежал рядом со своим пациентом, а затем спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– О, сэр, дорогой доктор Финлей, вместо того чтобы чувствовать себя пустым мокрым мешком, я готов пробежать несколько миль, перепрыгивать через стены. О, слава богу, благодарю и благословляю