– Какой же ты… – Я не нашла слов.
А он перестал смеяться и серьезно сказал:
– Это лучший суп в моей жизни!
Глава 12Шанс
О как она на меня смотрела! Сколько проживу, никогда не забуду ее глаз. Я столкнулась с ней утром в гардеробе.
Лия держала серое пальто, перекинутое через руку. На девушке были черные обтягивающие джинсы и черно-серая тонкая шерстяная кофточка.
Я перегородила ее величеству проход. И даже посторонилась, чтобы она прошла. Но Лия остановилась. Я не поздоровалась с ней, она со мной тоже. Мы обе молчали.
Молчание затягивалось, мне сделалось не по себе.
Мимо прошла Кира, протиснулась. Она кинула косой взгляд на Лию и заискивающе спросила:
– Лия, мне…
– Иди, – оборвала та.
Кира хотела уйти, но я не выдержала, схватила ее за руку:
– Останься. У тебя достоинство вообще есть? Ты слышала, как она тебя называет? Пушечное мясо! МЯ-СО! Как ты после этого смотреть в ее сторону можешь?
Кира раздраженно отдернула руку.
– Отвяжись! – процедила она и зашагала прочь.
Лия медленно улыбнулась, глядя вслед однокласснице, и, смакуя слова, произнесла:
– Хочешь отменить рабство, Стефания?
Я шумно выдохнула, ярость бурлила внутри. Мне столько всего хотелось ей выкрикнуть в лицо, но я не знала, с чего начать.
Лия между тем безмятежно смотрела на меня.
– Видишь ли, невозможно освободить тех, кто этого не хочет, – мягко заметила она.
– Ты мне противна, – наконец выбрала я, с чего начать. Впрочем, этим же я планировала и закончить, а вернее, ограничиться.
Лия немного наклонила голову, странно улыбнулась и прошла мимо. Я так и не поняла, чего она от меня хотела и почему вдруг у нас состоялся этот разговор.
Но с того дня все круто изменилось. Меня больше никто не задирал, со мной разговаривали как с равной, как если бы не было недель изоляции и мучений. Но, как ни удивительно, для Лии тоже ничего не изменилось. Никто не попытался устроить ей бойкот или хоть как-то наказать за все ее злодеяния. Напротив, если раньше она была этакой одиночкой, пока разыгрывала паиньку и мою негласную союзницу, теперь я могла наблюдать, как она общается с одноклассниками.
Меня поразило, что они сами тянутся к ней, как девочки, так и мальчики. Даже простой вопрос о расписании на завтра, который можно задать кому угодно, кто-то стремился задать именно ей. А она отвечала. Не снисходительно, не властно, не надменно – она всем отвечала так, словно ей действительно было дело до человека, обратившегося к ней. Она заставляла людей чувствовать себя нужными, какими-то особенными, что ли. И этим людям хотелось что-нибудь для нее сделать. Так парнишка с последней парты, которому она подсказала решение задачи, предложил принести для нее булочку и сок из столовой. А девчонка, чья мать была актрисой, подарила ей билеты в театр за то, что Лия подсказала ей удачные позы для фотосессии.
Казалось, у этой коварной девушки есть подход абсолютно к каждому. Впрочем, я знала, это не так. К сердцу одного человека у нее все-таки не было ключей.
Мы с Денисом за последнюю неделю очень сблизились. Каждый день после школы он ждал меня на скамейке, и мы шли ко мне обедать. Потом я делала уроки, а он сидел рядом, копался в Интернете через телефон или торчал на беговой дорожке. С его первой попытки на тренажере у него произошел заметный сдвиг в ходьбе. Я видела, что для него это очень важно, и даже, чтобы поддержать его, пару раз посидела на велотренажере, покрутила педали. Но меня надолго не хватило. А Денис был очень упорным, он сильно себя изнурял, и я даже боялась, что ему может стать хуже.
Вчера, увидев нас у парадной, его мама подошла к нам, внезапно обняла меня и поцеловала в голову.
Дениса ее поступок сильно смутил, и, чтобы разрядить обстановку, я тоже обняла его маму и сказала:
– Спасибо. Моя мама сейчас в Англии, и мне не хватает ее объятий.
Мама Дениса погладила меня по щеке и, прошептав:
– Ты очень хорошая девочка, – ушла домой.
А Денис, точно извиняясь за нее, сказал:
– Она рада, что ты вытащила меня на улицу… и в гости приглашаешь!
Я беспечно пожала плечами.
– Она не знает, что тебя многие бы пригласили, если бы ты согласился!
Однако убедить его в том, что он может поступить на юрфак, что у него появятся друзья и даже девушка, стоит только захотеть, мне не удалось. Свой недуг он считал крестом, перечеркнувшим всю его нормальную жизнь.
В один из обычных школьных дней меня назначили дежурной в коридоре, и во время отмененного урока, когда другие сидели в классе, занимаясь своими делами, я столкнулась с Данилой.
– Привет, – сказал он. На нем был черно-зеленый спортивный костюм.
Я на приветствие кивнула и хотела пройти мимо, но парень спросил:
– Стефа, ты из-за меня не ходишь больше в бассейн?
– Догадлив.
Он окинул меня быстрым взглядом, отметив:
– Ты изменилась.
Я дернула плечом. Мне все так же приходилось изображать крутую девчонку, которая раньше корчила из себя простушку ради статьи. Но иногда я забывалась. Впрочем, этого, кажется, уже никто не замечал. Или никому не было дела, кто я, что и зачем делала? И если я перестала интересовать Лию, и другим стала по барабану.
– Может, поговорим? – предложил Данила.
– О чем? Как ты пытался запудрить мне мозги, чтобы украсть дневник Лии?
Он вскинул брови.
– Ты серьезно думаешь, что я общался с тобой ради дневника?
– А как мне думать?
– Да я помочь тебе хотел!
– Украв дневник?
Он опустил свои наглые глаза.
– Кира обмолвилась, что если Лия свою вещь не вернет, новенькой кранты. Я не знал, что это был дневник. Кира лишь сказала, что вещь черного цвета и я пойму, если увижу. Я видел уже прежде этот дневник, дома у Лии, поэтому узнал его.
– Ты обманывал меня. И дневник вернул бы Лие, принес на блюдечке с голубой каемочкой, если бы я не увидела, как ты роешься в моем чемодане.
– Ты не права.
– В чем?
– Я тебя не обманывал. Ты правда считаешь, что ради чьей-то вещи я стал бы целоваться непонятно с кем?
– Ну, может, я и нравилась тебе, но ты охотился за дневником! Главная цель! Признай!
– Я не буду обманывать, мне нужен был этот дневник! Но Лие я бы его не отдал.
– И зачем он тебе?
– Это был мой шанс на примирение с братом. Я хотел, чтобы он узнал правду о ней и больше не мучился!
– Да он и не мучается! – вырвалось у меня, но я быстро поправилась: – Они же не общаются?
– Нет. Но он любил ее, я это уже потом понял. Денис не романтик, он всегда сильно зависел от мнения окружающих, и я представляю, насколько ему пришлось себя преодолеть и даже сломать, чтобы признаться, что увлекся девчонкой младше. Бывает, ты хорошо знаешь близкого тебе человека, все его слабости, но когда между вами встает кто-то третий, ты забываешь о чужих слабостях в угоду своей собственной. Я любил – и меня ничего не интересовало.
– Почему ты просто не можешь сказать брату, что тебе не хватает его?
– Он не желает меня видеть.
– А если бы ты упал с той крыши? Хотел бы кого-нибудь видеть?
– Не знаю. Нет. Денис мог добиться очень многого в спорте или… Я ненавижу себя за то, что сделал. Я виноват и в глаза ему смотреть не могу! Но когда появился шанс с этим дневником, я… Стефа, ради этого шанса я был готов на многое!
Меня осенило.
– Так ты отправил брату распечатку!
Он вздрогнул.
– Откуда ты знаешь?
– Это был вопрос, – соврала я. – Ты отправил распечатку?
– Да, – тихо ответил Данила.
– А он?
– Ничего. Если бы я только знал, о чем он думает, как к нему подступиться, я бы…
Я хмыкнула.
– Это всё слова. Ты боишься и уже полтора года свой страх ставишь выше необходимости поддержать своего брата. Я бы на твоем месте ночевала под его дверью, но добилась, чтобы он пустил меня и выслушал. А ты слабовольно отступился!
– Я… – он упрямо тряхнул головой, – да откуда тебе знать? Он не должен меня прощать! Такое – не прощают! – И Данила, круто развернувшись, зашагал прочь.
А я крикнула ему вслед:
– Это ты решил за него! Эгоист! Может, он не простит, но ты должен просить прощения! Чтобы о твоей вине знал кто-то, кроме тебя!
Я пошла по коридору в другую сторону и успела заметить, как за углом мелькнули белые волосы. Лия следит за мной? С того случая в гардеробе мы не разговаривали, но я чувствовала, что ее глаза наблюдают за мной. И похоже, интуиция меня не повела.
Мне казалось, что Лия хочет мне навредить, но буквально на следующий день я была вынуждена признать – ей нужно от меня что-то другое.
Был урок физики, и меня вызвали к доске. В проходе я зацепилась ногой за лямку рюкзака соседа, споткнулась и упала на колени. Никто не шелохнулся, чтобы мне помочь, а Лия точно рефлекторно вскочила и подала мне руку. Я взглянула на свою врагиню как на сумасшедшую, но руку приняла и сдержанно поблагодарила.
Лия села на место, а я, прихрамывая, пошла к доске.
Я не понимала, что означал этот ее жест доброй воли? Что ей было от меня нужно? Это какой-то новый хитроумный план? Или все-таки в ней есть человечность и это был естественный ее порыв – помочь? Ведь помогала же она другим ребятам.
Пока эти вопросы оставались без ответов.
При встрече с Денисом, после школы, обсуждать его бывшую я не стала.
Друг сидел на скамейке и поджидал меня. А когда я подошла и предложила:
– Ну что, пошли ко мне? – Он меня изумил, достав из кармана билеты.
– Хочешь сходить в кино?
– В кино? – переспросила я и тут же пожалела, на его лице промелькнуло разочарование, а затем он скрыл эмоции за маской равнодушия.
– Забудь. – Он смял билеты и кинул в урну. – Ходить в кино с парнем на костылях тот еще стрем.
– Ну ты и болван, – разозлилась я и, шагнув к урне, сморщив нос, засунула в нее руку и, вытащив билеты, кое-как их разгладила. – Еще раз так сделаешь, сам в помойку полезешь.