– Ко мне или к тебе? – И, не дожидаясь ответа, сказал: – Пошли ко мне, у меня есть роллы. М-м-м… очень вкусные!
– Ты же знаешь, что я не умею есть палочками.
– Потренируешься заодно!
Мы зашли в подъезд. У меня в любом случае не было других дел. Данилу сегодня в школе я не видела. Он учился в институте и появлялся в школе, когда в бассейне проходили занятия. Лия на мой вопрос, поговорила ли она с Даней, лишь загадочно улыбнулась и сказала: «Терпение!»
Пока Денис выбирал на ноуте кино, я подошла к стеллажу с дисками, и один из них, с названием «Игра престолов», привлек мое внимание. Вытащив коробочку, я открыла ее и на диске увидела изображение девушки с белыми волосами. Так вот какая она – героиня, из-за которой перекрасила волосы Лия.
– Что за сериал? – спросила я, точно невзначай.
Скучное лицо Дениса просветлело, он улыбнулся.
– Мой любимый, хочешь – посмотрим?
– Любимый? – удивилась я. А выбор Лии, похоже, не так уж прост. Как давно она перекрасила волосы? – А может, ты просто запал на эту блондиночку? – спросила я, показав на девушку на диске.
– Это Дейенерис бурерожденная, из дома Таргариенов, от крови старой валирии, мать драконов, королева андалов, ройнаров и первых людей, кхалиси великого Дотракийского моря!
– А-а-а, – протянула я, – ну это все объясняет.
Денис взял у меня диск и пообещал:
– Это стоит десятка фильмов!
Мы вдвоем уселись в одно огромное мягкое кресло, поставили на колени поднос с роллами и приступили к просмотру.
Надо ли говорить, что домой я убежала лишь в одиннадцать часов, после того как на мои мольбы: «Ну еще немножко, посмотрим лишь пару минут новой серии», Денис вытолкал меня, сказав: «Уже поздно, твой отец наверняка волнуется!»
Палочками я так и не научилась есть, я была слишком увлечена происходящим на экране и ела руками… Но Денису было все равно, на мое жалобное: «Я не особо аристократична!» Он обнял меня за плечи и сказал: «Ты самая милая свинюшка!»
Я уже поднялась по лестнице до квартиры отца, когда в полумраке меня кто-то окликнул. Я сперва испугалась, а потом уловила аромат духов «Black».
Даня стоял у лестничных перил, опершись на них. На нем была черная кожаная куртка, того же цвета кроссовки, серые джинсы, а на голове капюшон от серой толстовки.
– Привет, – выдохнула я. От него так вкусно пахло, мне хотелось обнять его и прильнуть щекой к его теплой груди.
Он же холодно спросил:
– Школьные курсы кулинарии заканчиваются так поздно? Что вкусного готовили?
– Даня, – начала я, хотела соврать, что была с Лией, но язык не повернулся, само собой вырвалось: – Я должна кое-что тебе рассказать.
– Я уже собирался уходить…
– Подожди. Я должна сказать.
Он ждал, я глубоко вздохнула и выпалила:
– Я общаюсь с Денисом. Когда ты приходил ко мне, мог заметить – он живет в доме напротив!
– С Денисом? С моим братом?
Я кивнула.
– Его балкон напротив моего. Мы познакомились в день, когда я приехала, и с тех пор дружим. Я была у него сейчас, мы смотрели кино.
– Вы, ты и Ден… – Он замолк, и я предупредила его вопрос, выпалив:
– Нет, мы просто друзья.
– Мой брат забыл, что такое дружба, больше двух лет назад!
– Ты ошибаешься. Он все еще умеет дружить! И если бы ты потрудился зайти к нему, то знал бы об этом.
– Он говорил с тобой обо мне?
– Немного.
– Но ничего о том, что он хочет меня видеть, не так ли?
– Так, но ты слишком многого требуешь от него! Конечно, ему не хватает тебя! Но первый шаг должен сделать именно ты!
– Твои домыслы. И вообще, как ты могла? Знала, какие у меня сложные отношения с братом…
– Поэтому и молчала! Когда мы подружились, я не знала, что он твой брат, более того, я вообще не подозревала, что он чей-то там брат. Мы просто переписывались и пили чай на наших балконах.
– Но ты узнала правду и стала ее скрывать! Врала мне!
Он был прав. Ну как же так? Я жила себе в Харабали, вся такая положительная и всеми одобряемая. Все в моей жизни было просто и понятно.
Воистину, как в романе «Унесенные ветром»: «Если вы ничего плохого не делаете, то лишь потому, что вам не представилось возможности»[3]. В Харабали мои худшие качества сладко спали на солнышке, а Петербург своими дождями пробудил их и заставил выйти на охоту.
– Да, я скрывала и обманывала тебя, – вынуждена была признать.
Данила вздохнул.
– Так вот о чем ты говорила, когда сказала, что, возможно, однажды и я тебя прощу?
– Да.
Он подошел к окну и уставился в него. После некоторого молчания Данила признал:
– Не знаю, Стефа… Я пришел к тебе, чтобы помириться. Со мной говорила Лия, она сказала, что ты ей нравишься. Мне показалось, она говорит правду. И я подумал, ты можешь дружить с кем хочешь… – Он обернулся и посмотрел на меня. – Так я думал, пока не узнал, что твой друг – мой брат. Денис знает о нас?
– Нет.
– И как же нам быть?
Я подошла и взяла его за руку.
– Вам пора помириться!
– Боюсь, это невозможно!
– Все возможно! Я помогу! Верь мне!
Он коснулся ладонью моей щеки и поцеловал в губы, выдохнув, обжигая дыханием:
– Ты добрая, Стефа.
Я уткнулась ему в шею, вдыхая аромат его духов.
– От тебя так вкусно пахнет.
* * *Новый год мы с отцом отметили вдвоем. Он раздобыл живую уже наряженную елку. Принес из офиса. Она была такой стильной и красивой, что убила всю домашнюю атмосферу. Когда он позвонил и сказал, что везет елку, я-то, наивная, соорудила из цветной бумаги гирлянду.
К счастью, отец не заметил, я успела спрятать ее в кладовку.
Мы сидели на кухне за столом с заказанной в ресторане праздничной едой. На мне было красивое розовое платье с открытой спиной и плечами. Отец надел накрахмаленную белоснежную рубашку, черные слаксы, пиджак небрежно лежал на диване.
Поговорить нам было особо не о чем, мы смотрели телевизор, он хоть как-то сглаживал неловкое молчание. Мы не были семьей, и сколько бы елок ни украшало квартиру, ничто это бы не изменило. Когда куранты пробили полночь, я позвонила маме и ушла в комнату поговорить с ней. У нее всегда все было хорошо. Я надеялась, что ее «хорошо» не такое же лживое, как мое.
Потом мне посыпались звонки от друзей: позвонила Таня, некоторые девочки из родной школы, позвонили Денис, Данила и Лия. Каждого я от души поздравляла. Эта троица стала частью моей жизни, и их звонки были дороги мне. Данила попросил меня повременить с планом примирения, чтобы не портить брату праздник. Но у меня на этот счет были свои мысли.
Я вернулась на кухню, где на краю стола возле моей тарелки лежала коробочка.
– Открой, – предложил Андрей.
Я кивнула на елку, где лежал скромный пакетик с моим подарком.
– И ты.
Я открыла голубую длинную коробочку, в ней лежала золотая цепочка от Тиффани с кулоном в виде двух неразрывно соединенных колец, на которой стояла гравировка компании.
Он тоже открыл пакетик и достал из него черный с красным шарф. Я очень внимательно наблюдала за лицом отца и легко распознала ложь. Андрей сперва воскликнул:
– Красивый шарф, спасибо, – и лишь потом улыбнулся. При этом не были задействованы мышцы лица, как при искренней улыбке, а лишь губы немного растянулись. Ему не понравился шарф. Я вздохнула и развела руками.
– Ну а чего ты ждал? У меня нет кучи денег, чтобы покупать золото и серебро. Я заработала немного денег летом, собирая помидоры на полях.
– Так вот почему в расцветке шарфа присутствует красный цвет, дело в помидорах, – с наигранной веселостью сказал Андрей, рассматривая мой дар, и поспешно заверил: – Мне нравится.
– Да не ври ты! – вскричала я.
– Ладно, – пожал он плечами. – Я ненавижу красный цвет. Я не ем помидоры с детства. И мне не выиграть конкурс «Лучший отец года»!
– Это уж точно. – Мы помолчали, я закрыла голубую коробочку, пробормотав: – Спасибо, твой подарок, как всегда, на высоте.
– Попробуй еще, это вышло не очень искренне, – усмехнулся Андрей.
– Ну извини, лучше не могу!
– Я старался! Возможно, тебя нужно гладить по голове, пока ты спишь, готовить у плиты с тобой в четыре руки и что там еще, чтобы ты была довольна, а не дарить золотые украшения. Но я такой… и другим быть не могу.
Я встала из-за стола.
– Ты все никак не поймешь, я не одна из твоих девиц, которые ждут от тебя подарков…
– А чего ты от меня ждешь?
Я молчала, опустив голову, наконец с трудом произнесла:
– Мы могли бы хотя бы украсить сами эту чертову елку!
– Тебе не нравится, как украшена елка? – изумился Андрей. – Ее украшал профессиональный дизайнер.
– Мне не нравится! И я знала, что ты не поймешь.
Дома украшение ели было целым ритуалом, а здесь – лишь формальностью.
Андрей подошел к елке, взял за верхушку, распахнул окно и выкинул. А обернувшись, сказал:
– С Новым годом! Так лучше?
Я развернулась и вышла из кухни.
И тут же пришла фраза из романа «Унесенные ветром»: «Счастье возможно лишь там, где схожие люди любят друг друга»[4]. А мы с отцом были совершенно разными. И мне наверняка не следовало говорить того, что я сказала, а просто уже смириться, что мы не станем близки и Андрей никогда не сможет быть моим отцом в том смысле, в котором я понимаю отцовство. Мы и так добились куда большего понимания и близости, чем я могла рассчитывать, услышав его слова: «Да она даже на меня не похожа» – и наблюдая его тщетные попытки выставить нас с матерью за порог.
В комнате я накинула вязаную теплую кофту и вышла на балкон. Через несколько минут, точно прочитав мои мысли, на балкон вышел Денис. Он помахал мне бенгальским огнем и написал в воздухе мое имя.