Я уже почти отчаялась добиться мира, а потому пошла на серьезную аферу.
В субботу после занятий я встретилась с Данилой и после того, как он закрыл бассейн, предложила вернуться сюда только вдвоем и устроить романтичный вечер в честь дня рождения Данилы. Парень был удивлен и попытался возразить, но я напомнила ему, что читала в дневнике Лии о вечеринках, которые закатывали старшеклассники по вечерам в закрытой школе. И тогда он сдался, сказав, что все равно не справляет. И я даже знала почему. У братьев раньше была традиция: в дни рождения друг друга совершать вместе что-то безбашенное вроде прыжков с тарзанки, с парашютом или полетов на планере. Со дня трагедии все это осталось в прошлом.
Я зашла в магазин, купила пирожных, воды, лимонада, печенья и других лакомств. А потом отправилась домой, дожидаться вечера.
Когда за окном стемнело, я сказала Андрею, что пойду погуляю, а сама поспешила в школу. Черный вход, как Данила и обещал, был открыт. Я прошла по темным коридорам школы в бассейн. Данила уже ждал меня в своей тренерской, одетый в спортивные штаны, тапочки и футболку. Я поставила пакет с продуктами на стул и, заметив на краю стола связку ключей, шагнула к Даниле и обняла его, а сама потихоньку стянула связку и спрятала в карман пальто.
– Я пойду, переоденусь и зажгу свечки, – сказала я и попросила: – Не выходи, пока не позову!
– Ладно, посмотрю пока, чего ты нам купила.
Я вышла из тренерской, набрала телефон Дениса и прошептала:
– Ну, где ты?
– Уже иду.
Я столкнулась с ним в дверях.
– Ты чего такая красная? – удивленно спросил Денис и огляделся по сторонам. – Давно я тут не был.
От переизбытка чувств, я чмокнула его в щеку.
– Ты в норме, Стеф? – уточнил он.
– Иди, переодевайся, – сказала я.
– А ты? – Он прищурил глаза и указал на дверь в десяти шагах от меня. – Женская раздевалка там.
– Ага. – Я не шелохнулась с места, перебирая связку ключей в кармане.
– Стефа, уже можно? – раздался голос Данилы из тренерской. В глазах Дениса мелькнула догадка, и прежде чем он все окончательно понял, я выскочила за дверь, выхватила ключи и быстро повернула один из ключей в замке.
– Ты рехнулась? – крикнул Денис, ударяя кулаками в дверь.
Но я уже неслась в женскую раздевалку и закрывала дверь там, а потом дверь в мужской. Я отдышалась, сердце колотилось где-то в горле, меня даже от волнения подташнивало. Дело сделано. Братья были заперты в бассейне.
Я вернулась к главному входу. Оба парня уже стояли у двери и монотонно в нее стучали.
– Бесполезно, – известила я. – Вам нужно поговорить. В пакете еда и питье, располагайтесь поудобнее, вы там надолго.
– Стефа, – очень серьезно сказал Данила, – ты сейчас совершила большую ошибку. Открой дверь.
– Может, вам искупаться? – предложила я. – Это, конечно, не прыжок с парашютом, но все-таки…
Данила чертыхнулся, а Денис проворчал:
– Ты чокнутая, Теф. Разбитую дружбу, как разбитую чашку, сколько ни заклеивай, она обезображена и прежней не станет. Надеюсь, ты врубилась в эту метафору? Я лучше куплю себе новый сервиз, чем буду пить из старой, заклеенной кружки!
А брат его повышенным тоном сообщил:
– Стефа, один раз, подорвав доверие, восстановить его будет сложно, а может, и невозможно. Ты меня обманула, тебе должно быть стыдно!
– Не со мной, Даня, тебе следует поговорить о доверии. И да, мне стыдно! Но что мне оставалось делать, если вы такие упрямые?
– Выпусти нас, – предложил Денис. – И мы как взрослые люди сядем прямо тут и поговорим.
– Ден, вы взрослые люди, сядьте и поговорите, я вам для этого не нужна. И я ухожу.
– Как? Куда? – проорали они одновременно.
– Домой. До вечера воскресенья, ребята! Я там положила в пакет с едой настольные игры, карты, шашки и шахматы, не скучайте! – И я зашагала по коридору.
Денис крикнул:
– Я убью тебя, Стефа, когда выйду! Предательница!
А Данила прокричал:
– Стефа, если ты сейчас уйдешь и появишься только в воскресенье, мы расстанемся!
– Мы и так расстанемся, – тихо сказала я себе, не останавливаясь.
– Ого, расстанетесь, – едко прокомментировал Денис, – круто. Ну ради такого не жалко посидеть тут до воскресенья!
Что ему ответил Данила, я уже не слышала. Я ушла и старалась не думать об этих двоих. И телефон отключила, чтобы они не строчили мне эсэмэски.
Воскресный день я провела с Лией. Мы ходили по магазинам и зашли в театр на музыкальную постановку «Аладдина».
Когда после театра шли к метро, мы встретили Вову с другом. Лия прохладно его поприветствовала и подставила щеку для поцелуя. Вова неловко ее обнял. Он явно от счастья даже оробел. Я и подумать не могла, что этого красавчика может что-то смутить.
– Может, погуляем? – предложил он, продолжая ее обнимать.
Лия отстранилась и сказала:
– У нас планы, извини.
Я наблюдала за ними и, спохватившись, воскликнула:
– Да идите, мне домой нужно.
На лице подружки мелькнуло разочарование, но она кивнула мне и, взяв Вову под руку, сказала:
– Увидимся в школе, Теф!
Они втроем ушли, а я прошла мимо метро, остановилась на остановке и доехала на автобусе до школы.
Пока кралась по темным коридорам школы, мое воображение рисовало ужасные картины того, что я увижу, открыв двери бассейна.
Чего говорить, я побаивалась гнева братьев. А что, если я сделала только хуже и теперь их отношения ничего не спасет?
Я не сразу осмелилась зайти в бассейн, но когда все-таки набралась духу и переступила порог, очутилась в темноте. Свет не горел, была включена лишь подсветка в бассейне, вода сияла голубым. Было очень тихо.
– Эй, вы тут! – окликнула я, переминаясь с ноги на ногу. Мне стало жарко, я потянула шарф на шее и прошла в глубь помещения. Да там и застыла. В бассейне, лицом вверх, на дне, раскинув руки, лежал Данила.
Собственный крик меня оглушил, а потом я ощутила в спину сильный толчок и полетела в бассейн. Секундой позже зажегся свет.
Нахлебавшись воды, я вынырнула. Шуба тянула меня на дно. К краю бассейна подошел Денис и, наблюдая, как я барахтаюсь, оперся на костыль.
Данила всплыл и, положив локти на железный поручень, спросил:
– Как водичка?
Я тоже ухватилась за поручень и простонала:
– Какие же вы… – я протянула к Денису руку, – помоги мне вылезти! Но тот ткнул в меня костылем.
Данила откинулся на воду и проплыл мимо меня на спине.
Я была мокрой с ног до головы, одежда отяжелела, все хлюпало и липло ко мне. Разозлившись, я набросилась на Данилу и попыталась его потопить, но он вывернулся и, смеясь, отплыл на другой конец бассейна.
Держась за поручень, я добралась до лестницы и вылезла из бассейна. Только теперь я заметила расстеленные на полу полотенца и выпотрошенную из пакетов еду, валяющиеся карты и разбросанные фигурки шахмат.
– Смотрю, вы отлично провели время. И вот она – ваша благодарность! – Я скинула шубу и огляделась. И во что, спрашивается, я должна была переодеться? – Как я теперь пойду домой?
Денис кинул мне полотенце.
– Это подойдет?
– Скажи, ты всегда был такой скотиной, просто я не замечала? – Я стащила шерстяной свитер и осталась в короткой маечке, которую надела сегодня вместо бюстгальтера.
Братья наблюдали за мной с веселыми искорками в глазах. Данила облокотился спиной о железный поручень и восседал на ступеньке по пояс в воде, точно на троне.
Я обернулась в полотенце и стащила мокрые джинсы. А освободившись от носков, уселась на полотенце и взяла из упаковки печенюшку.
Денис подошел и сел возле меня, указав на бумажную тарелку.
– Тут еще есть пирог с вишней.
– Знаю, – рыкнула я, – это же я купила его, забыл?
– Я правильно понял: ты сейчас демонстрируешь обиду? – уточил он.
– Правильно! – Я взглянула на него и, не выдержав, отвернулась, у меня задрожала нижняя губа, а из глаз поползли слезы. Я смахнула их, но поздно, братья уже заметили, что я плачу.
– Да ладно, Стефа, – пихнул меня плечом Денис, – ты закрыла нас в бассейне на сутки! Мы должны были тебе ответить!
Данила вышел из воды, быстро вытерся и, повязав полотенце на пояс, подошел ко мне и опустил ладони мне на вздрагивающие плечи.
– Не плачь, мы же просто пошутили! – Он опустился позади меня на колени и поцеловал в шею. Его мокрые ресницы щекотали мне кожу на щеке, а от горячего дыхания по телу побежали мурашки.
– А как же «мы расстаемся», – напомнила я, – не смей меня целовать!
Он снова поцеловал меня, теперь в плечо, и я почувствовала его улыбку.
– Погорячился.
Я взглянула на него, затем на Дениса.
– И что же, вы помирились?
Они молчали, я не выдержала:
– Ну скажите уж что-нибудь! Бессовестные! Вы искупали меня в шубе в бассейне, что же, все зря?
Повисла томительная пауза.
– Не зря, – признал Денис.
Данила кивнул.
Я тяжело вздохнула и не стала их больше ни о чем расспрашивать, было достаточно этого крохотного «не зря» и улыбок со взглядами, которыми братья обменялись.
Мы сидели на полу бассейна почти у самой воды, доедали пирог с вишней и запивали водой. Мы смеялись и шутили. Братья мило подтрунивали друг над другом. Так приятно было взглянуть на них, вспоминающих что-то из своего совместного прошлого.
Именно тогда я поняла окончательно и бесповоротно, что моя спокойная и размеренная жизнь в Харабали, по которой я так отчаянно скучала, беспросветно сера и скучна. И это была самая страшная измена, не измена подруге или парню, измена своему дому, равносильная измене самой себе.
Я сто раз говорила Дане, что еще недостаточно хорошо плаваю кролем и участвовать в школьных соревнованиях мне не стоит, но он стоял на своем. Еще и Денис подпевал, что я трусиха. Вместе они сломили мое сопротивление.
С тех пор как братья помирились, они взялись меня усиленно с двух сторон опекать. Водили в кино, музеи, развлекательные центры и всячески осыпали вниманием. Иногда даже казалось, они соревнуется, кто мне лучший друг. Но я догадывалась, делали они это не для меня, а для себя, щеголяли друг перед другом. Мне в любом случае было приятно.