Принц Дэниэль был прав — я никогда не была похожа на его невесту, но моя сила, которую я признавала и одновременно отрицала, была разрушительной по своей сути и могла уничтожить любого на своем пути. Сэр Гаа Рон был уверен, что я никогда не убью милорда, защищая себя, и поэтому он не стал убивать меня. Но его уверенность много лет жила с пониманием того, что никто и ничто не остановят меня в попытке защитить жизни принца Дэниэля или Алекса.
И теперь я задаю себе самый главный вопрос — почему же я не пытаюсь убить милорда? И мне интересно, какой совет получит милорд от своего Хранителя, когда спросит его о Ночной Звезде?
Возле города Аз Эрли был расположен военный учебный лагерь Тэа Бор — летний лагерь для детей и подростков, предусматривающий возможность не только отдохнуть от учебы, но и потренироваться и изучить военное мастерство. Такие лагеря были очень популярны, ибо война не казалась чем-то далеким, а после окончания Больших Игр и вовсе пришла на порог каждого дома.
Принц Дэниэль официально объявил, что вся страна переходит на чрезвычайное положение — нечто среднее между мирной жизнью и регулярными военными тренировками всего гражданского населения. Мир вокруг меня изменился, потому что все осознали — война неизбежна, и ее объявление — лишь вопрос времени.
Именно в этот период Дэниэль оценил мои навыки и умения, даже талант организатора и руководителя. Он сам разрывался на части и возложил на меня немало обязанностей по организации обороны городов и крепостей, а также эвакуции населения там, где встречал скрытое противодействие сильных мира сего из-за упорного нежелания верить в возможность войны.
Дэниэль давно убедился в том, что по какой-то причине люди мне верили, независимо от того, были ли они крестьянами или жителями городов, обладали ли властью или нет. Я словно научилась у милорда распознавать черты характера по одежде и поведению человека, даже по манере его письма. А полностью завладевать вниманием аудитории и «толкать» речи меня не надо было учить — у меня и в родном мире это неплохо получалось.
Одним из моих поручений была организация эвакуации и возвращения домой всех детей, находившихся в летних лагерях отдыха, ибо лето было в самом разгаре, а летом дети отдыхают во всех мирах. Время поджимало, и мои инстинкты кричали мне, что милорд не будет ждать слишком долго. В любом случае, моя миссия успешно завершилась, и последний руководитель отчитался о закрытии лагеря. Их было немало, так что запомнить именно Тэа Бор и именно его руководителя я не могла. К тому же лагерь Тэа Бор находился возле города Аз Эрли, не имевшего никакого значения для Эльдарии, поскольку город был фактической территорией Тэнии, остававшейся под покровительством отца Дэниэля. Между правителем Ночных земель и Пограничными землями еще в самые древние времена был подписан договор о союзе и любой, кто посмел бы напасть на них, рисковал воевать со всеми ночными жителями Маэленда. А в его лесах водились такие твари, что арусы были котятами по сравнению с ними, уж я то это знала не понаслышке.
Я не запомнила Тэа Бор, потому что в первую очередь меня заботили лагеря возле военных крепостей и на территории, по которой мог пройти милорд со своей армией. Дети эвакуировались в города и поселки, расположенные далеко от предполагаемых зон военных действий, так что забот у меня хватало.
В любом случае в мире Дэниэля не было телефонов, так что работать приходилось по старинке, и по старинке писать письма и отправлять почтовых птиц, живых курьеров, и зажигать сигнальные огни. В общем было весьма познавательно и интересно, если бы не ощущение осеннего холода за спиной, подгоняющего всех нас, ибо осень — это сбор урожая, а продовольствие — это жизнь.
Мне оставалось выполнить еще несколько поручений принца, когда я получила письмо из Аз Эрли о том, что город бесплатно обеспечивает продовольствием лагерь Тэа Бор, потому что его финансирование было прекращено по моему распоряжению. Город требовал оплатить издержки и не желал вмешиваться в предвоенные дела Эльдарии, так что организация эвакуации лагеря все еще оставалась на мне.
Выругавшись про себя, рявкнув на курьера, и соответственно, не обратив на него пристального внимания, я отложила все свои дела и кликнула мою личную гвардию. Мне следовало обуздать свои эмоции и тогда письмо, как и курьер, доставивший его, вызвали бы обоснованные сомнения, но милорд рассчитал все верно — моей самой уязвимой точкой были самые маленькие жители этой земли, и мои эмоции взяли вверх…
Моя небольшая штаб-квартира, которую я уже сворачивала, находилась лишь в нескольких милях от Аз Эрли. Мы закончили здесь все свои дела и последний обоз с продовольствием, основная часть которого была приобретена в Тэнии, уходил с охраной в крепость Нэе Виль. Из моих гвардейцев к тому времени оставались лишь сэр Да Ахон и Та Лик, ибо мы намеревались догнать наши обозы уже через пару часов.
Но курьер поломал мои планы, и мы направились в Тэа Бор с твердым намерением узнать, почему мои распоряжения не дошли до них, а затем с помощью властей Аз Эрли разрешить вопросы с транспортом и лошадьми, ибо я могла не только прекратить финансирование, но и возобновить его, обладая специальными полномочиями и гарантией казны принца Дэниэля. Мы торопились, не зная, что направляемся прямо в западню. Мы также торопились, потому что световой день заканчивался, а я хотела встретиться с представителями власти Аз Эрли еще до темноты. И все равно мы не успели.
Тот, кто нас ждал, хорошо подготовился. Подъезжая к лагерю в темноте, мы увидели, как горят его огни, и увидели часовых у ворот. И ничуть не усомнились в том, что лагерь живет своей прежней жизнью, когда грозный мальчишеский голос спросил нас, кто мы такие. Сэр Да Ахон рассмеялся в ответ, а затем мы представились. И мы спокойно вошли в ворота и также спокойно вручили поводья наших коней двум подбежавшим подросткам. Юноша у ворот проводил нас до бревенчатого дома начальника лагеря, и мы трое вошли в его дом и были тут же атакованы, не успев даже выхватить шпаги из ножен. Нам и в голову не пришло держать руки на эфесах в военном лагере, где учились дети.
Нас мгновенно обезоружили, связали, растащили по разным углам и поставили на колени, не причинив особого вреда. Я была ошеломлена, совершенно не готовая к подобному нападению, и еще больше была удивлена появлению сэра Гаа Рона. Уж кого-кого, а его я точно не ожидала увидеть. Он смотрел прямо на меня, немного щурясь, словно ему мешал искусственный свет или он пытался разглядеть в чертах моего лица мельчайшие морщинки. И его лицо мне не понравилось.
Только через несколько минут после нашего всеобщего молчания мои инстинкты тяжело заворочались где-то внутри меня и в желудок проникли холод и боль. Сэр Гаа Рон умел вызывать страх, не произнося при этом ни слова, не совершая никаких действий, — иногда ему достаточно было просто смотреть, и я призналась самой себе, что у него это получалось очень неплохо. Когда он наконец-то заговорил, я уже поняла, что мы здесь не для разговора, после которого нас развяжут и отпустят. Я поняла, что мы здесь для того, чтобы умереть…
Сэр Гаа Рон дал понять, что хотел бы поговорить со мною наедине и в более цивилизованной обстановке, если я не создам ему дополнительных проблем. И я ответила, что не создам.
Он вывел меня из комнаты, но не развязал мне руки, и только на улице под ночными звездами окончательно разрешил все мои сомнения:
— В последнее время милорд сам не свой. Он дважды приказывал мне убить тебя и дважды отзывал меня и моих людей. Но не в этот раз. После того, как он спас тебя во время Игр, я считал, что ваши отношения имеют будущее. Не объяснишь, что происходит?
Я бы пожала плечами, если бы могла:
— Милорд просто вернул мне свой долг. Помните, как долго он выздоравливал после небольшого ранения в ходе тренировок с сэром Каасом? В этом была и моя вина, но я не могла позволить милорду умереть. Только я обещала ему, что не покину его, а затем не сдержала обещания. После гибели сэра Рэймонда я не могла находиться рядом с ним, да и сейчас не могу…
После моих слов сэр Гаа Рон остановил меня, схватил за плечо и придвинул поближе к себе:
— Ты не можешь дать милорду обещание и не сдержать его! И не говори мне, что не понимала, что последует за твоим отказом!
Сэр Гаа Рон был не столько рассержен, сколько удивлен. И его негодование быстро рассеялось под влиянием его собственных мыслей:
— Я здесь лишь для того, чтобы сдержать твои способности. И я не убил тебя сразу лишь потому, что не вижу в тебе души своего отца. Что ты сделала с ним?
Я ответила совершенно искренне:
— Он по-прежнему здесь, только мы заключили нечто вроде соглашения — я пытаюсь прожить без него, а он не мешает мне, и, кроме того, … — Я не успела закончить предложение, потому что Хранитель милорда нанес мне внезапный быстрый и очень болезненный укол весьма острым стилетом прямо в бедро.
Я споткнулась на ровной дороге и упала на посыпанную песком землю, чувствуя, как быстро штанина намокает от крови, и часть ее просачивается за отвороты моих сапог. Однако удар не задел артерии. И я ничего не смогла предпринять, даже возразить, а он нанес мне еще один быстрый и точный удар прямо под ключицу.
Было не столько больно, сколько обидно, а вся нереальность происходящего была очень даже реальной, как весьма ощутимым было мое негодование.
Я попыталась увернуться от третьего удара, но он был таким же быстрым и также повлек для меня минимальный ущерб — сэр Гаа Рон прекрасно разбирался в человеческой анатомии. И все же моя кровь заливала рубашку, ибо мои кожаные доспехи, способные противостоять подобному колющему оружию, стянули с меня сразу же после нападения.
Сэр Гаа Рон провоцировал меня, не скрывая своих намерений, и я разозлилась, но мой гнев не стремился разбудить или освободить душу Шэрджи. И тогда сэр Гаа Рон изменил свою тактику.
Он вернул меня в дом и бросил, как куклу, возле одной из стен, а затем взялся за сэра Да Ахона. Медленно и методично он избивал его, используя силу рук, а затем и ног, и все это — в полной тишине и молчании. Только один раз я позвала сэра Гаа Рона, умоляя его остановиться, но лишь подстегнула его. А потом все закончилось — резко и неожиданно.