— Официально я все еще невеста милорда, мой принц, и вы должны знать, что ваш брат фактически сделал мне предложение, правда, в довольно необычной манере, но, думаю, он боялся отказа, и потому облек его в форму стихов о любви.
— Мой брат читал тебе стихи о любви? — Недоверие в голосе принца вдруг заставило меня рассмеяться.
— Я могу повторить каждое слово и каждую строчку, но они были очень личными, мой принц. Я могу лишь сказать, что ваш брат не может меня потерять. Если я отвечу ему сегодня, вы вправе отложить поединок, и никто не умрет! Никто не умрет, мой принц!
Дэниэль не поддержал меня:
— Возможно, он любит тебя. Но все наши прежние соглашения перестали действовать, и я не могу потребовать от него гарантий твоей безопасности. Ты можешь остаться с ним и принять официальное предложение стать его женой, и раздумывать над условиями взаимного соглашения о браке всю оставшуюся жизнь. Ты даже можешь озвучить свои условия и выдвинуть требование о заключении мирного договора. Меня это устраивает, но лишь, как правителя Эльдарии. Как твой брат и друг, я не могу позволить милорду получить безграничную власть над тобой. Он может вечно хранить обеты, данные тебе, но сохранение твоего доверия не входит в комплект его обязательств.
И тогда я ответила ему и попыталась убедить в своей правоте не столько его, сколько себя:
— Официальное предложение заключить соглашение о браке станет поводом для отложения поединка на неопределенное время. Именно времени сейчас не хватает нам обоим, и особенно вам. Для милорда, готового умереть от вашей руки, — это достойный и, возможно, единственный выход. А для вас и меня, мой принц, нет никакой альтернативы, — только необходимость в принятии решения. Кто сказал, что мы не можем прожить в мире еще лет пятнадцать или пятьдесят?
Дэниэль выпалил свой ответ и как любой из подобных ответов, внезапно срывающихся с наших губ совершенно неосознанно и неожиданно, он стал единственно верным:
— Ты не проживешь с милордом и пяти дней, как он начнет новую игру. И кто знает, чьей смертью она закончится?
И я улыбнулась в ответ:
— Зато будет весело, мой принц!
Правитель Страны Света и Ветров почти угадал. Он только ошибся во времени — я прожила еще пятьдесят дней перед тем, как вернуться домой на долгих четыре года…
Иногда мне кажется, что милорд был прав, и тьма всегда жила во мне, независимо от моих решений и поступков. Иначе, чем объяснить тот факт, что кто-то внутри меня всегда защищал и даже восхищался им. И все же я понимала, что милорд никогда не предлагал мне выбора. Повторяя слова сэра Гаа Рона, милорд предлагал мне альтернативу: умертвить свою душу или погубить свое тело. Даже предлагая сделку моей душе, милорд обещал подарить мне только одну жизнь — мою собственную, но разве она принадлежала ему? Нельзя дарить то, что тебе не принадлежит…
На следующий день принц Дэниэль вышел на бой без оружия, и милорд положил свою шпагу на землю, прежде чем подойти к нему. На всем пространстве вокруг арены воцарилась гробовая тишина. И два правителя спокойно обсудили между собой возможное решение.
Сэр Каас Ли, временно заменивший милорда рядом со мною, наклонился ко мне и шепотом спросил, что происходит. И я ответила, что принц Дэниэль передает милорду мои слова:
— Я разрешила милорду сделать мне официальное предложение и начать переговоры по заключению брачного договора.
— Вы хотите перенести поединок, миледи?
В ответ я только кивнула.
— Вы снова пытаетесь спасти его жизнь! И принц Дэниэль согласился с вами?
— Принц Дэниэль любит своего брата, хотя и никогда не признается в этом себе или кому-то еще, сэр Каас. К тому же, разве вас не обрадует перспектива видеть меня рядом с милордом еще какое-то неопределенное время?
Он почти купился на мои слова, но затем повел себя точно так же, как и мой названый брат.
— Если бы кто-то поспорил со мною на ваши отношения, я никогда не поставил бы на брачный договор, скорее на вашу смерть, миледи.
— Вы слишком мрачно смотрите на возможное будущее для всех нас, сэр Каас. — Я так близко наклонилась к его лицу, что уловила его дыхание.
— Вовсе нет, моя леди! — Он повторил обращение милорда ко мне и снова продолжил: — Вы хотите выжить и сохранить хрупкий мир между нашими странами, но милорд и его брат не щадят вас, пытаясь приблизиться к цели. Они слишком сильны и могущественны, и их могущество раздавит вас быстрее, чем вы думаете!
Еще никогда сэр Каас Ли не говорил мне так много слов и я не сдержалась:
— Что вы хотите сказать мне, сэр Каас?
— Я хочу сказать, что какие бы чувства не испытывал к вам милорд, с каждым разом он будет хотеть все больше. И в какой-то момент вы не сможете или не захотите дать ему то, чего он пожелает. Принц Дэниэль жертвует вами сейчас, а милорд позволяет ему, ибо это соответствует его целям и интересам. Вот увидите, он не просто сделает вам предложение, он вспомнит о том, что данное брату слово оберегать ваше тело и вашу честь более не имеет силы. Вам не стоит рассчитывать на его щепетильность.
— Вы недооцениваете его честь, сэр Каас, и переоцениваете его возможности. Только я решу, на каких условиях мне стоит принять предложение милорда, и одним из условий нашего соглашения будет мирный договор между двумя государствами. И я не пытаюсь стать вашей королевой, сэр Каас, если вас это беспокоит!
Сэр Каас покачал головой в ответ:
— Отнюдь… Я хотел бы видеть рядом с милордом именно вас и никого больше. Но чем больше я вас узнаю, тем больше понимаю, что вы отличаетесь от других женщин именно тем, что ваша честь слишком похожа на мужскую. Я допускаю, что вы любите милорда, я даже верю в это, как и в то, что он любит вас, но вы принимаете решения не только сердцем, но и чем-то более важным, чем чувства. Вы служите не только людям, вы служите небесам, моя леди. И этого никому не отнять, даже милорду и принцу Дэниэлю. Когда сэр Да Ахон рассказал мне, как вы чуть не убили его, а затем спасли его самого и подчиненных ему воинов, я не удивился, потому что к тому времени видел, как вы спасли жизнь милорда. Я молил вас об этом, но даже если бы не молил, вы все равно спасли бы его. Сэр Да Ахон рассказал мне, что не присягал вам, но поверил в вашу же веру. Он сказал мне, что вы цените чужую жизнь превыше своей. Поэтому я знаю, что вы никогда не ответите «да» на предложение милорда, если вас не устроят его условия, даже несмотря на то, что я хочу этого всем своим сердцем. И не только я, но и сэр Гаа Рон, и милорд. Какой бы сильной к вам не была любовь правителя Элидии, он никогда не откажется от своих условий и притязаний на страну своего брата, а значит, вы никогда не ответите на его любовь…
Сэр Каас Ли замолчал и посмотрел на арену, где милорд и принц Дэниэль продолжали разговаривать. Он смотрел на них, и в его глазах было лишь осуждение:
— Им не следовало приводить вас сюда, моя леди, но тридцать лет мира до вас и пятнадцать лет вместе с вами стоят того, чтобы умереть. Пусть я не могу умереть за вас, но я могу умереть ради вас и ради вашей веры в возможный мир! — Он встал со своего места и кивнул мне, словно что-то решил для себя. — Я так устал убивать, моя леди…
Он покинул меня сразу же после этих слов, оставив в замешательстве, но не в одиночестве. Сэр Да Ахон, заметивший, как долго мы говорили и как быстро уходил от меня сэр Каас, подошел ко мне и хотел что-то сказать, но его прервали. Со стороны ближайшей к арене трибуны наконец-то раздался шум зрителей, и все вокруг повскакали с мест. Оба правителя подозвали к себе судей и объявили им свое решение. И судьи прекратили так и не начавшийся бой.
На следующий день замок милорда расцвел флагами двух великих государств. Предложение милорда не требовало от меня немедленного ответа, но приглашенным гостям и сторонникам милорда было вовсе необязательно знать о таких подробностях. Война снова откладывалась на неопределенный срок, как и сам поединок. Элидия праздновала отсрочку войны, а я даже не подозревала, насколько сильно сэр Каас Ли устал от войны…
Когда гости разъехались, а в огромном саду убрали трибуны для зрителей и навели порядок, в замке воцарилась тишина. Милорд не тревожил меня, и я была этому рада. Что бы ни сказал ему принц Дэниэль, но правитель Элидии ясно дал понять мне, что согласен с правилами очередной игры. И все же часть его войска по-прежнему оставалось недалеко от крепостей Эльдарии, не предпринимая, однако никаких действий, и не препятствуя текущей жизни городов.
Пару недель милорда вообще не было в замке и сэр Каас Ли, оставленный им за себя, познакомил меня со своей семьей. И тогда я поняла, почему он устал убивать. Сэр Каас Ли женился и у него родился малыш. Когда я увидела его впервые, ему было несколько месяцев от роду, и не было ничего забавнее и прекраснее, чем наблюдать, как он ползает по полу и пытается затащить в рот все, что попадается ему на пути. Он ничуть не испугался меня, и легко принял правила игры, по которой я прятала от него лицо, закрыв ладонями глаза, а затем вновь открывала их, и улыбалась ему. Малыш улыбался мне в ответ, но не смеялся.
Сэр Каас наблюдал за нами и его глаза были наполнены любовью и нежностью. Я никогда не видела его глаза такими, но впервые увидела его совершенно другим. Когда до малыша добралась его мать, и, ребенок удовлетворенно зачмокал губками, получая свою порцию молока, он склонился над ним и поцеловал в макушку. И впервые в жизни я позавидовала его счастью, а затем поняла, что любовь к сыну, своей жене, ответственность за них и понимание, в чем заключается долг перед своей семьей — это неотъемлемые качества настоящего мужчины. Дети должны расти в мире, и желание сэра Кааса не допустить войны было таким же сильным, как и мое. Именно поэтому он восстал против воли милорда, защищая тем самым не только меня, но и своего сына, любовь к которому стала важнее любви к милорду и подчинению его воле без рассуждений.
Любовь отца к своему ребенку — нечто совершенно иное, чем любовь его матери. Меньше обязанностей, меньше инстинктов, меньше эмоций. Но именно поэтому само небо требует от отца исполнить не только свой долг, но и защитить свое дитя и мать своего ребенка. Мужчина, ставший отцом, не может отречься от них, не имеет на это права, потому что именно в этом заключаются его долг перед самой жизнью и ответственность перед Богом.