гость терпеливо ожидал, когда я перестану притворяться.
Так и не дождавшись, он тяжело вздохнул, завозился и недовольно зафыркал, словно не он, а я потревожила его покой. Потом он спрыгнул на крыльцо с какой-то возвышенности и его острые, словно у кошки, коготки застучали по деревянному полу. Я смогла открыть глаза только тогда, когда высох пот на затылке и висках. Я всегда это знала — домовые существуют не только в моем мире, но и здесь!
Больше в ту ночь я не заснула…
Возможно, кому-то и могут показаться смешными мои извинения, но я не хотела оставить о себе черную память и на рассвете довольно громко оповестила окружающую тишину, что не желала нарушить ничей покой, но обстоятельства привели меня именно сюда. Поблагодарив незримого стража этого дома за приют и гостеприимство, я все же не решилась больше срывать с дерева фрукты и отправилась в дорогу налегке и натощак.
Следующий день не принес ничего нового, кроме зарождающегося беспокойства. Я знала, что этот мир и так не был густо населен, но судя по карте, которой снабдил меня отец Дэниэля, я уже должна была выйти к городу Зэ Рину, а его не было видно даже на горизонте, который казался совершенно пустынным.
Три фруктовых заброшенных сада, попавшиеся мне на пути, показались совершенно нетронутыми, и терпкий запах умирающих ягод и плодов, в изобилии лежащих на земле, стелился вдоль дороги и сопровождал меня еще несколько часов.
На многие мили вокруг не было ни одной живой души и в какой-то момент я испугалась, что сбилась с пути. Я чувствовала себя единственным живым существом на всем белом свете и совершенно неожиданно для себя поняла, что покой и одиночество могут принести облегчение лишь при одном условии — если точно знаешь, что можешь вернуться к людям в любой момент.
Мое же одиночество вселяло в меня не просто беспокойство, а нечто среднее между паникой и ощущением полной безнадежности, потому что я не имела ни малейшего представления, что происходило в мире за время моего отсутствия. И картины страшных эпидемий и войн, унесших жизни тысяч людей, в панике рисовало мое напуганное воображение. Я чувствовала себя беспомощной, беззащитной и забытой всем остальным миром, переставшим существовать по каким-то неведомым мне причинам. И еще я призналась самой себе, что мне недоступен даже Алекс.
Внутренние силы моего организма отказались повиноваться мне и Алекс не слышал меня, а энергетические резервы были почти что исчерпаны. Я все чаще останавливалась на отдых и силы после каждого привала, казалось, не наполняли меня, а оставляли потихоньку, и никакие ягоды не могли восполнить до конца потерянные ресурсы. Я словно разучилась ходить пешком и преодолевать длительные расстояния, хотя раньше это не составляло особого труда. Мой организм реагировал так, будто его заставили трудиться сразу же после длительной и тяжелой болезни, опустошившей последние запасы жизненных сил, и ему негде было их взять.
Еще один день подходил к концу, а я все еще не встретила ни одного человека и даже следов человеческой деятельности. Ночь пришлось провести прямо в поле, в который раз выражая благодарность небесам за теплые вечера и рассветы. И только на следующий день я наконец-то наткнулась на нормальную дорогу, по которой следовала небольшая колонна из пяти повозок.
Мой мозг радостно завопил: «Люди!» и заставил тело рвануться наперерез головной повозке. Возница сбавил темп движения и молча кивнул мне на мою просьбу подвезти. Почти на ходу я запрыгнула на деревянную телегу, и прижавшись спиной к тюкам с товаром, блаженно заболтала ногами, одновременно рассыпавшись в словах искренней благодарности. Возница снова ничего не ответил, но, глядя на мой потрепанный внешний вид и изможденное лицо, протянул мне здоровый ломоть хлеба с тонко нарезанной ветчиной и бутылку с вином. И к тому моменту, когда я, вино и ветчина стали единым целым, я ощутила себя абсолютно счастливым человеком, и мысль о том, что для полного счастья нужно совсем немного, уже не казалась мне ироничной.
Поздним вечером я наконец-то увидела вдалеке золотые ворота города Зэ Рина, а наша колонна присоединилась к похожим повозкам, следовавшим в том же направлении.
Город Зэ Рин, иногда его называли Зее Рин, был один из немногих, кого не коснулась война. Он никогда не имел важного стратегического значения, но в мирной и военной жизни славился своими обувными мастерскими. Здесь покупали обувь все — правители и их подданные, военачальники и солдаты. Даже на мне была обувь из этого города. Предвкушая встречу с огромным количеством людей, я подумала, что жить рядом с ними — не так уж и плохо.
Повозки беспрепятственно миновали ворота, не считая того, что я чуть не упала со своей от удивления. Было чему удивляться — ворота охраняли воины милорда, а если поподробнее, то лучшие его воины — всадники сэра Каас Ли. По словам Мастера, их командир был просто исчадием ада. Именно его воины уничтожили прекрасную долину Лэйна — родину старого Мастера. Когда Учитель рассказывал о своей земле, его голос дрожал. И еще… Там погибла вся его семья. Не выжил никто…
Я тепло простилась с хозяином маленького каравана, направлявшегося дальше к городским торговым рядам, и постаралась затеряться в людской толпе. По центральным улицам города то и дело проезжали конные всадники сэра Каас Ли, словно заменяли патрульных из городской охраны, и я старалась не попадаться им на глаза. Там, где всадники сэра Каас Ли — до беды совсем недалеко, а у меня не было ни денег, ни оружия, за исключением явно дорого и ценного браслета на моем запястье. Я с трудом помнила о том, как он очутился на моей руке, и смутное видение казалось мне полусном. Мне не хотелось расставаться с ним, но я была всего лишь человеком, и кто способен осудить меня за простые человеческие желания: принять душ, поесть, выпить чашечку чая и поспать в чистой постели?
Оставлять браслет в залог было совершеннейшей ошибкой. Я знала это до того, как осуществила свою мысль, но почему-то в голове крутилась единственная фраза: «Ничего! Прорвемся!». К тому же откуда я могла знать, что ювелирная лавка, принимающая старые украшения, и выдающая денежные ссуды под их залог, — единственная в городе?
Получив деньги, и оставив расписку с обязательством вернуть деньги в течение месяца, я нашла номер в маленькой гостинице на окраине города и только там узнала причину появления в Зее Рине воинов милорда. Правитель Элидии находился в городе, потому что влюбился! И празднование помолвки было назначено на следующий день.
О предстоящей помолвке милорда и его избраницы трепали языками все постояльцы и весь персонал гостиницы. Милая девушка Сиэна, поставившая огромный букет цветов в старинную вазу на столе в моем номере, прощебетала о том, какой наряд был на милорде, когда он въехал в Зее Рин, и какой грандиозный праздник готовится в честь помолвки милорда и леди Суари.
— Она молода и очень красива! — Сиэна мечтательно закатила глаза и наконец-то оставила в покое цветы.
— У нее дивные волосы! Такие длинные! Они словно волны реки в лунную ночь. Черные и блестящие! — Сиэна вздохнула, а ее глаза были полны искреннего восторга и тихой печали.
Я не выдержала и засмеялась. Теплая ванная и чистая одежда сделали свое дело, и мне было хорошо сейчас в этой комнате с маленькой восторженной девочкой-подростком.
— Ты замечательная, Сиэна. Думаю, ты намного прекраснее леди Суари и заслуживаешь другого поклонника, совсем не похожего на милорда.
Сиэна посмотрела на меня и задумчиво скосила глаза куда-то вниз. Недолгое размышление и загадочная молчаливая улыбка на лице. Она убежала радостная из моей комнаты и мне показалось, что такое молчание и было знаком ее согласия. Остальные мысли были более разрозненны…
Милорд мог влюбиться? Я покачала головой в противовес собственным мыслям. За то время, что я отсутствовала, здесь многое изменилось, возможно, в лучшую сторону. Милорд влюбился! Я не знала радоваться этому или огорчаться и прислушалась к собственной интуиции, наконец-то почтившей меня своим присутствием. Она была в замешательстве и в тревоге, но не потому, что милорд выбрал себе невесту. Она требовала от меня как можно скорее убраться из города, словно чуяла опасность, но я не поверила ей. Вернее не захотела поверить. Город был полон народу, а я не собиралась гулять по нему. И еще… Мне нужен был день, хотя бы один день, чтобы отдохнуть и придти в себя.
Я очень устала и заснула на закате дня, даже не подозревая о том, что ровно через пять часов после моего ухода в ювелирную лавку зашел милорд в поисках подарка для своей невесты. И толстый «бегемот» — владелец магазинчика выложил ему все украшения, все до одного, но милорд не нашел среди них то, что искал. И тогда ему предложили мой браслет, прекрасно зная, что я обещала выкупить его в ближайшее время. Владелец знал об этом и нарушил собственные обязательства ради великого гостя. Я всегда не любила таких вот «бегемотов».
Браслет принадлежал матери милорда. Откуда мне было это знать? Я даже не помнила, когда отец милорда подарил его мне. Но милорд узнал его сразу. Он сам рассказал мне потом…
Я до сих пор думаю — почему так получилось? Это было совпадением или случайностью? Тот факт, что милорд решил приобрести подарок именно в этот день и час, а я оставила браслет в злополучной лавке лишь за несколько часов до его прихода.
Может быть, нет никакой случайности в нашей жизни. Может быть, все закономерно и подчиняется единым и общим законам, смысла которых мы еще не постигли, и потому ошибочно льстим себе, утверждая, что способны сами решать свою судьбу.
Или на земле все же есть люди, властные над судьбой? Тогда они — счастливейшие из смертных, ибо способны избегнуть нелепых случайностей в своей жизни и неожиданных превратностей собственной судьбы. Они любимы небесами и не сталкиваются с чужой волей, способной их поглотить, потому что их собственная воля может поглотить все на своем пути. И если они любимы, то не значит ли это, что небесами прокляты все остальные?