Но мой удар достиг цели лишь наполовину. Я чуть не сломала кисть, а мой противник лишь помотал головой и что-то промычал в ответ, инстинктивно ухватившись за меня, но его шпага упала на траву, а не проткнула мне грудь или живот. И все же у меня не было шансов и их не было у сэра Ро Ал Аана.
Оставшийся на ногах противник быстро пришел в себя и попросту придушил меня, не давая возможности даже вздохнуть, а затем повалил на землю, ломая мои ребра, ибо его колено давило на них, а руки довершали начатое. За мгновение до того, как ночь поглотила мое сознание, я увидела, как исчезает голова моего противника, и звезды закрывают вечерний небосвод, расползаясь по небу, как сотни маленьких светлячков…
Я вбирала в легкие воздух, все еще не веря в свое спасение, и с трудом приподнялась над землей, перевернувшись и оперевшись на локти. Я увидела милорда, атакующего двух нападающих в стиле «на войне как на войне» или «отбойный молоток в действии», затем моего поверженного противника и сэра Ро Ал Аана, все еще живого, но почти не способного драться.
В это мгновение милорд вскрикнул от боли и правый рукав его белоснежного костюма окрасился в алый цвет. Он резко переместился вправо, дав возможность сэру Ро Ал Аану атаковать, и один из противников напоролся прямо на его шпагу, неосторожно открыв левый бок. Последнего из нападавших милорд уложил через несколько секунд, отработав свой непревзойденный удар по ногам, не имеющий ничего общего с милосердием или правилами учебного боя. На войне как на войне…
Еще через мгновение к нам подбежал Та Лик и еще двое моих гвардейцев, но их помощь понадобилась только сэру Ро Ал Аану. Я же смотрела на окровавленную руку милорда и кричала в ночи: «Почему вы без охраны, милорд?! Почему вы без охраны?!».
Мне казалось, что я кричу, но я даже не могла говорить. И когда он подошел ко мне и помог подняться, я коснулась его руки, и мое платье окрасилось кровью милорда. Я посмотрела на нее, а затем заглянула в его глаза — и моя благодарность за свое спасение умерла на моих неживых губах.
Милорд не нуждался в моей благодарности, напротив, он сказал, что благодарен за то, что судьба предоставила ему возможность спасти меня и сэра Ро Ал Аана, ибо та же судьба предоставила ему шанс выполнить свое обещание. Он сказал, что вернет меня навсегда и заплатит войной за мое возвращение.
Никто из нас не мог ничего поделать, ибо милорд был ранен в гостях у своего брата, и его кровь пролилась. Слово принца Дэниэля было нарушено и мирный договор, заключенный между Элидией и Эльдарией, в одно мгновение стал дешевле бумаги, на которой был написан. И я с ужасом представила себе, как говорю об этом принцу Дэниэлю.
Вот только я не смогла ему все рассказать, потому что не могла говорить еще очень долго, а сэр Ро Ал Аан потерял слишком много крови в тот вечер и вообще ничего не сказал, уложенный доктором в постель со строжайшим наказом сиделке — никого не пускать, даже принца Дэниэля.
В замок мы прокрались толпой через самую дальнюю дверь, но скрыть наши перемещения от охраны все равно не смогли. Для сэра Алана тут же вызвали доктора, а Таа Лик был послан за принцем Дэниэлем с запиской, написанной мною в рабочем кабинете принца.
Воспользовавшись минутным ожиданием, я обработала рану милорда и перевязала ее, и Дэниэль застал нас в тот самый момент, когда полуобнаженный милорд с ледяным спокойствием наблюдал за моими руками.
Дэниэль вздрогнул при виде своего брата, а затем лицо его потемнело прямо на глазах. Он молча достал из шкафа чистую рубашку и протянул ее брату, а затем кивнул мне, словно предлагая начать рассказ. Но я помотала головой, показав на горло, и милорд, надевая рубашку, довольно четко произнес:
— Принцессу Лиину чуть не задушили. Сейчас она не может говорить, но, если тебя это утешит, мой брат, хотели убить не ее и не меня. Напали на сэра Ро Ал Аана, и принцесса Лиина, как всегда, бросилась его спасать. Я шел вслед за ней, потому что она обещала дождаться меня в саду, но не дождалась. Ее гвардейцы сказали мне, что она прошла по тропе в северном направлении, а затем мы все дружно пошли вслед за ней — только я был быстрее. На сэра Ро Ал Аана напали двое, один душил Лиину — его я убил первым. Второй противник меня ранил, но сэр Ро Ал Аан отомстил за мою кровь. Третий пал от моей руки. Почему в твоем саду неизвестные люди нападают на гвардейцев принцессы — разбираться тебе. Я же слишком устал, чтобы продолжать, и если ты позволишь, хотел бы устроиться здесь на ночь. Ни твоим, ни моим людям лучше не знать, что сегодня произошло, и что наше соглашение больше не имеет силы для меня! — Он сказал это вслух и Дэниэль только кивнул.
Мы вышли, а возле дверей кабинета остались нести свою вахту мои гвардейцы.
Близилась ночь, и праздник подходил к концу. Принц Дэниэль до конца исполнил роль гостеприимного хозяина и с улыбкой на лице, пусть и усталой, дождался, пока разъедутся по домам все приглашенные. Он спокойно сообщил сэру Каасу, что милорд отдыхает в его кабинете, поскольку слишком устал, чтобы добираться до гостевых апартаментов.
Ближе к рассвету все наконец-то угомонились, и даже мне удалось немного подремать после того, как доктор осмотрел мою шею и наложил повязку.
Личности убитых милордом и сэром Ро Ал Ааном установить не удалось — неизвестные наемники с Юга, работающие Бог знает на кого.
Рано утром принц Дэниэль смог переговорить и с сэром Ро Ал Ааном, и тот сообщил, что шел на встречу с одним из своих информаторов, обещавшим представить тексты писем, которые направлялись в адрес милорда одним из приближенных принцу людей. Сама переписка между политиками не была запрещена, но, по словам сэра Алана, его информатор намекал на излишнюю откровенность писем.
Сэр Ро Ал Аан направлялся на встречу, совершенно не подозревая, что идет прямо в ловушку. И он так и не ответил принцу на вопрос — зачем кому-то понадобилось убивать его, если сам он так и не встретился со своим агентом? Тело последнего охрана дворца обнаружила в саду недалеко от места схватки. Он был заколот, и при нем не было никаких документов…
Мы так и не узнали, было ли нападение на сэра Ро Ал Аана частью какого-то плана, и даже измены, или покушение на него было связано с более прозаичными мотивами. Мы не узнали, кому так хотелось убить сэра Алана, что он рискнул напасть на него в самом сердце Эльдарии и в самый разгар праздника, многим рискуя. И мы так и не смогли ответить, кем является человек, ведущий переписку с милордом, и существует ли он на самом деле?
Все в этом деле не имело ни концов, ни начала, и само предполагаемое участие кого-то из членов Совета или военачальников принца, было лишено всякого смысла. Принц Дэниэль так и не добрался до правды, но вряд ли это имело свое значение.
На следующий день милорд и его воины отправились в Элидию, увозя с собой кучу призов. Их с почетом проводили до самой реки, где стояли корабли, и участники соревнований обеих сторон всю дорогу вспоминали прошедшие Игры, а на прощание воины Элидии шутливо пригрозили приехать снова и выиграть все призы.
Я сопровождала милорда вместо принца Дэниэля, оставшегося разбираться с той чертовщиной, что произошла с сэром Ро Ал Ааном и мною. И милорд не произнес ни слова за все время пути, хотя только один из нас не мог говорить. На прощание он поцеловал мои пальцы, а потом осторожно прикоснулся к повязке на шее, скрытой высоким воротом куртки. И только тогда сказал:
— Я рад, что успел, но теперь я свободен…
А через год он объявил нам войну.
Глава шестнадцатая
ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ: «Когда покину этот мир, с тоскою в небо не смотри: там только облака плывут, они не ведают любви…».
Время стремительно покидает нас. Оно не уходит — оно убегает, словно родниковая вода сквозь пальцы: только-только сделаешь глоток, а воды уже нет.
Наша жизнь — это глоток воды из знакомого родника. Сначала находишь его — и на это уходит все наше время. Затем делаешь глоток — и понимаешь ее смысл. Потом разжимаешь пальцы в надежде зачерпнуть еще, но времени на это уже не осталось: только сладкий лед или холодная горечь на губах, словно смерть имеет свой вкус. И, если я умираю, то почему не чувствую его?
Когда разжимаешь ладони, капельки воды остаются на линиях нашей жизни и судьбы. Их узор невозможно изменить никаким усилием воли. Но, если взять кинжал и прочертить им новые линии, ледяная вода смешается с кровью и позволит нам снова испить ее, не касаясь родника. И тогда ее вкус будет вполне определенный и, возможно, именно он позволит понять, почему так легко умереть и так трудно жить дальше.
Если я разожму ладони, увижу ли я капельки воды или кровь потечет сквозь пальцы? И чего я хочу больше — испить из родника снова или начертить новые линии на узорах своей судьбы?
Ни одно из моих воспоминаний не способно оживить мою душу, но воспоминания способны погубить тех, о ком я пишу.
Однажды вмешательство сэра Гаа Рона не позволило мне умереть тогда, когда сами звезды предсказали судьбу и начертали ее конец. И сегодня я спросила милорда, стоит ли правда того, чтобы умереть за нее, и как следует мне поступить, если правда в моих словах может дать ему повод мстить.
Он почти не раздумывал, и ответ его поразил меня:
— Я всегда ненавидел своего отца и вовсе не потому, что исчезла моя мать. Я ненавидел его за то, что он не сказал мне правды о том, как она умерла. До встречи с тобою, я не умел прощать, Лиина. Но сейчас я могу простить даже его, потому что ты научила меня, что правда — единственный способ разговаривать с теми, кого любишь, ценишь, уважаешь и не можешь отпустить от себя. Ты столько раз говорила мне о любви моего отца, что твое искреннее убеждение заставило меня усомниться в собственных чувствах к нему. И тогда я спросил у него, как умерла моя мать, а он ответил, что убил ее. Он сказал, что его человеческую душу не смогла спасти даже ее любовь, и добавил, что ты — это не она. Ты сильнее всех, кого знал мой отец, значит, ты сильнее меня и даже моего брата. Однажды сэр Гаа Рон повторил его слова, уверенный в том, что пророчество истинное, и только ты можешь убить меня, если захочешь. Он признался мне в том, что пытался убить тебя при первом знакомстве, но я уже знал в глубине души, кого ты выгораживала в ту ночь. Я лишь не смог до конца понять — зачем? Но именно сейчас я хорошо понимаю тебя. Ты не дала мне повода обвинить его, и я благодарен тебе за это. Гаа Рон — не просто Хранитель или соратник, или друг, он — мой брат и даже больше, чем брат. Без него я не смог бы научиться побеждать, без него у меня не было цели, без него я не стал бы таким, каким стал — правителем огромной страны. Гаа Рон сказал мне правду, и она успокоила меня, и я простил его, научившись прощению у тебя. Но Гаа Рон не только пытался убить тебя, он также пытался тебя спасти, однажды нарушив мой приказ, и ты спрашиваешь меня об этом, не так ли, Лиина?