ов и их служителей! Но не предоставлено верующим свободно посещать храмы. Вот, например, завтра, а также во многие другие праздники, особенно в двунадесятые, — в церквах едва ли соберется много молящихся: большинство (и я, многогрешный) должны идти на службу. Теперь везде введены такие листы, на которых должны являть собственные подписи, и эти листы в 10 с четвертью ч. утра относятся в президиумы фракций, которые строго следят за непришедшими на службу и карают их первые разы вычетом однодневного заработка, а потом и увольнением со службы. Так как же тут праздновать людям, для которых каждый завтрашний день сулит если не полный голод, то основательное недоедание?!
Батюшка, Никола Милостивый! Смилуйся над нами, грешными, — помоли Бога о мире всего мира и о благостоянии Святых Божиих Церквей!
7/20 декабря. Десятиградусный мороз и ветер. Очень чувствительно.
Латышскими стрелковыми полками взят Валк. Советскими — Бирск. На Украине занят Волчанск.
Опубликован акт отречения Скоропадского.
Не успел Петлюра победить, как уже сообщается о «разложении петлюровцев». Видимо, дело клонится к тому, что и на Украине будут царствовать большевики.
Опубликован декрет об упразднении деления пассажирских вагонов на классы и об установлении единого тарифа, а последний значительно увеличивается, т. е. применяться будет тариф 1-го класса, с прибавлением к нему еще 25 %.
Любители достают спирт по 400 р. за бутылку и шоколад по 125 р. фунт.
8/21 декабря. Германское правительство ассигновало 4 млрд. марок на общественные работы. Вот это дело! А у нас тратятся миллиарды не на работу, а на безработицу.
Французские войска заняли столицу Кроации — г. Загреб.
† За время войны французы потеряли убитыми 1.800.800 ч.
Англия и Америка признали в Киеве правительство Винниченко. Вот сказка про белого бычка!
В Париж приехал итальянский Король. Вместе с Вильсоном они там герои дня.
В «Известиях» едва найдешь крохотную репортерскую заметочку: «Патриарх Тихон, подвергнутый домашнему заключению, обвинен в контрреволюционной деятельности и арестован.»
9/22 декабря. Сегодня воскресенье, но из дома не выходил весь день, т. е. не был ни в церкви, ни на Сухаревке, где привык рыться в старых книгах. Помешала необыкновенная погода: с ночи, в продолжение всего дня и опять до ночи свирепствовала при десятиградусном морозе сильнейшая, давно не бывалая в Москве снежная метель. Прямо по Пушкину или по Толстому — настоящая русская старинная метель! Улицы занесены сугробами снега, — взглянешь из окна — никакой жизни, ни людей, ни лошадей, и собачьего лая не слышно.
Пишут в «Известиях», что чехи покинули Уфу.
На съезде Советов народного хозяйства оглашено, что к настоящему моменту национализировано металлодобывающих предприятий 155, металлообрабатывающих 188, топлива 28, электротехнических 26, волокнистых веществ 55, полиграфических 52 и смешанных 47, всего 1.125 предприятий (не считая национализации торговли).
Страстная площадь переименована в «Площадь декабрьского восстания». Едва ли привьется такое длинное название (в ознаменование событий еще 1905 г.).
По данным Продовольственного отдела сейчас в Москве находится 1.556.116 чел.
Помещена какая-то приветственная телеграмма от Троцкого. Подписана так: «Предреввоенсовет Троцкий». Это будет подлинное гоголевское «Неуважай Корыто»!
Молоко 9 р. кружка, мясо говяжье 24 р. ф., ветчина 1.000 р. окорок. Но не сетуйте на меня, потомки мои, я не расточительствовал, не покупал таких продуктов, да и не на что покупать. Все прожито, завелись долги и будут, пока что, расти.
11/24 декабря. Советские войска заняли Вольмар и Юрьев.
Постановлением ВЦИК признаны независимость республик Эстляндии, Латвии и Литвы.
Ввиду аннулирования Брестского договора, украинские и грузинские граждане, проживающие в Совдепии, не признаются уже «иностранными» подданными и подчиняются законам советской республики.
И сегодня улицы загромождены снегом, навалившим третьего дня. Автомобили и трамваи двигаются с трудом. На бульварах скамейки под снегом, по линии тротуаров горы снега в высоту человеческого роста. Не видно, чтобы увозили его с улиц. Не дай Бог повториться такому снегопаду еще несколько раз, — занесет нас тогда и будем зиму жить по-медвежьи, в своих берлогах (посасывая лапу, что уже и делают некоторые граждане московские, отнесенные к 4-й категории).
Власть Латвии возглавляет «тов. Стучка», а Литвы «тов. Мицкевич-Катсукас» (так сказано в «Известиях», там же объявляется, что Украина и Грузия самостоятельными государствами не признаются Советской властью. Новое дело!).
Частные художественные собрания И. А. Морозова, И. С. Остроухова и А. В. Морозова национализированы.
15/28 декабря. В Риге забирают власть латыши и создают Советы.
Всю неделю почти, с некоторыми перемежками, бушуют вьюги, бураны и метели, судя по газетным известиям, на огромном пространстве центральной России. Из Москвы на восток нет отправления поездов по несколько дней подряд. С заносами едва справляются; пользуются законом о трудовой повинности, а потому многих москвичей 4-й категории и безработных принудительно отправляют с лопатами по линиям жел. дор. Знаю некоторых субтильных молоденьких барышень, обутых в легкие, чуть не бальные ботинки, вынужденных подчиниться такому жестокому для них распоряжению.
Большевики оставили Пермь. Странно!
Вагон дров стоит теперь домовым комитетам 5.000 р. (одна только перевозка со станции на дворы обходится 1.500 за вагон).
Открыт клуб нашего Союза (работников водного транспорта) и назван «Клуб имени Стеньки Разина». Если уж считать потопителя многих волжских расшив, гусян, косных и проч. судов строителем Русского флота, то почему же клубу не присвоить бы имя Степана Разина, вместо Стеньки?
Видел сегодня счастливца, имеющего возможность кушать вареную ветчину и находящего, что еще 120 р. за ф. ее — «не очень дорого».
Мясо говяжье 26 р. ф., сыр голландский (русского, конечно, производства) 50 р. ф., орехи простые, русские (с гнильцой) 12 р. ф.
Сочинения Л. Н. Толстого, в издании его супруги, в 4-м советском книжном магазине (бывш. Вольфа) распродают по 600 р. за комплект. Купил календарь на 1919 г. формата «Крестного календаря» Гатцука, продававшегося обыкновенно за 15 коп., — купил уже за 3 р., а отрывной вместо 30 к. — за 4 р. Итак, по книжной части цены, находящиеся уже под советским контролем, достигли повышения в 10, а то и в 20 раз против цен, существовавших до революции. Зато сравнительно дешевы советские издания русских классиков: например, сочинения Салтыкова-Щедрина продаются за 2 р. 50 к. довольно объемистый томик (все сочинения поместятся в 12 томиков). За это спасибо Луначарскому!
19 дек. 1918/1 января 1919. Сегодня Новый год по новому стилю, он празднуется: занятий и торговли нет. Делать «сводку» 1918 года и «напутствие» 1919 году подожду до конца 1918 г. по старому стилю.
Из путешествий по Сухаревке узнаю, что 1 ф. сушеных грибов стоит теперь 100 р., курица 120 р., поношенное теплое пальто с барашковым воротником и вытертым беличьим мехом 3.000 р. Поношенные ботики «два рубля 75 копеек», как острит продавец, имея сказать покупателю «275 р.», одеяло стеганое, ватное 850 р. (осмотрев его, один «товарищ» сказал другому: «Почесть, хуже моего одеяло-то»), дамские ботинки поношенные 350 р., фунт свечей 30 р., неновые валенки 250 р.
Слонялся я там из-за книг, но в последний воскресный торг их на рынке совсем не было. Или конфискованы, или продавцы книг находятся под угрозой конфискации.
Советские войска взяли Уфу, но из Бирска выбиты.
Получил письмо от бывшего своего начальника, управляющего Пароходством «Самолет», барона Н. М. Бухольц. Он вынужден оставить совсем свою службу по водному транспорту и пойти на биржу труда, с какой и получил место рядового конторщика в ведомстве социального обеспечения, на 530 р. в месяц. Вот участь «приспешников капитала»! От «капитала» ему лично ничего не перепало, а за грехи хозяев на старости лет пожалуйте отвечать, и вот вам в руки для себя и вашей семьи сума нужды и житейских забот не по возрасту и силам.
Одесса занята теперь союзниками, и там англичане выгружают уже свои танки.
22 дек. 1918/4 января 1919. Трамвай опять вздорожал: одна станция без пересадки 1 р. 20 к.
Максим Горький совсем поладил с правящею братией, его избрали в президиум Петроградского правительства вместе с Зиновьевым и Луначарским.
Я видел его не один раз в Нижнем, кажется, в 1896 г. и преимущественно в ярмарочном большом театре. Тогда он только еще входил в славу и ходил в темной матерчатой рубахе, подпоясанной ремнем. Брюки «навыпуск», волосы длинные, лицо всегда сердитое. Иногда он сидел в ложе какого-нибудь нижегородского «буржуя», в антрактах ходил с кем-нибудь по коридору партера и вполголоса разговаривал. Особенного внимания на него не обращалось в то время, разве только кто-нибудь ухмыльнется по поводу его костюма.
Вот в летопись, посвященную, собственно, величайшим войнам и революциям, вкралась страничка театральных или «литературных» воспоминаний. А отчего, кстати, и не вкраплять свои воспоминания? Быть может, они потом кого-нибудь маленько и заинтересуют? Тем более, что я был страстным театралом и за сорок лет своего тяготения к театру кое-что видел и слышал. Итак, время от времени на этих листах встретятся экскурсии в область отошедшего, и пускай у них не будет связи с главными «сюжетами» сего моего писания, но они своею наличностью приведут читателя к справедливому выводу, что и скучно же было в эти несчастные 1918-й и 1919 годы, если современник их оглянулся с тоской на свое прошлое и грустит о том, что было 40, 30, 20 или 10 лет тому назад!
Иоффе, все еще не пропускаемый в Берлин, занялся от нечего делать писанием передовиц в «Известиях» и вот в сегодняшней называет Вудро Вильсона «величайшим из мошенников империализма».