Не так ли? Я могу быть уверен? Мне не хватает информации. Жму на кнопку вызова медсестры. Когда через разумный отрезок времени (около десяти секунд) никто не приходит, я снова бью по кнопке. Вскоре дверь отворяется. Это — Она. Сюзи. Шлюха Кольца.
Она искренне улыбается:
— Ты проснулся?
— Едва.
— Как себя чувствуешь?
— Зависит.
— От чего?
— От прогноза.
Она задвигает стул, но все еще улыбается. Это дает надежду думать, что новости не так плохи.
— Ну, нам удалось убрать кольцо… — Я не спрашиваю, было ли это сделано с помощью болторезов… Я не хочу этого знать. — …А теперь нужно подождать и посмотреть. Только спустя несколько дней можно сказать, какое, если вообще такое есть, количество ткани омертвело. В зависимости от этого, возможно, тебе понадобится сделать небольшую косметическую операцию.
Я не уверен, что сквозь наркотический туман смысл сказанного ею доходит до меня правильно.
— Ты сказала — косметическую операцию? На моем дружке?
Она смеется:
— Может быть. Такое бывает чаще, чем тебе кажется. Это называется баланопластика[74].
Поврежденная ткань у вас может выглядеть немного… распушенной. Думаю, это единственное подходящее сравнение.
Мне бы рассмеяться. В течение, ну, я не знаю… шести, может быть, семи часов мой член прошел путь от могучего Столпа из Слоновой Кости до истощенного чернокожего по имени Орделл, и вот теперь каким-то образом проявился как потенциальный урод, не имеющий другого имени, кроме клички Пушистик.
Сюзи видит, как я хмурю брови, и ощущает мое беспокойство.
— Не переживайте. Это пустяковая операция… такого, чтобы он выглядел как Майкл Джексон или что-то в этом роде, не получится.
Она хочет меня развеселить, но это на самом деле заставляет меня лучше себя почувствовать. Достаточно сложно иметь дело с Орделлом или Пушистиком, но такое, чтобы у себя между ног видеть Майкла Джексона, можно отыскать только в Восьмом круге ада[75], как наказание, уготовленное для самых отъявленных педофилов.
Спустя два часа Сюзи и дежурный врач выписывают меня. После того как я неуклюже благодарю ее, она вызывает другую сестру, чтобы помочь мне устроиться в коляске, в которой меня довезут до главного входа в больницу.
— Я забыла сказать вам одну вещь… — говорит Сюзи, жестом показывая сестре остановить и повернуть коляску так, чтобы я смог увидеть ее в последний раз. — На вашем месте я не употребляла бы Виагру, по крайней мере какое-то время. Это действительно может вызвать осложнение.
— А это откуда? — спрашиваю я так, будто она только что посоветовала мне не забывать принимать противозачаточные пилюли.
— Я видела вас по телевизору… пыталась всю ночь вспомнить, где же я вас видела, а ваш доктор подсказал мне, и я вспомнила.
Черт те что.
Посткриптум
Следующие пять дней я провел под отупляющим воздействием Дарвосета[76], смотря передачи Пи-би-эс[77] в промежутках между эпизодами блаженного беспамятства, вызванного лекарством.
Пп-бп-эс это то единственное на телевидении, что гарантированно не может заставить меня рассмеяться. Смех крайне нежелателен в период выздоровления от этой конкретно раны. Как и чихание. Слава богу, я чихнул только раз за эти пять дней, но этого я никогда не забуду. По сути, я даже не мог закончить этот чих. Я просто упал на колени и пробил головой дыру в степе из сухой штукатурки прямо из гостиной в спальню.
Другой единственный случай, заслуживающий внимания, произошел со мной на следующее утро после выписки из больницы. Это случилось, когда я захотел пописать.
Давайте остановимся на минуту, чтобы осознать всю глубину ужаса, посеянного в моей душе этим предложением. Как это объяснить? Однажды я пытался взойти на холм, который, по мере того как я взбирался на него, превращался в утес. На полпути восхождения по этому утесу я осознал, что не могу идти больше ни вверх, ни вниз и что я застрял там до того, пока не упаду или меня не вытащат в безопасное место. В другое время я предпочел, чтобы кто-нибудь без полицейского жетона или другого свидетельства законной власти направил мне в лоб заряженный пистолет. Чувства, которые вызвало во мне описанное выше событие, были ничем по сравнению с ужасом и обреченностью, которую я почувствовал, когда тем утром стоял у горшка.
К моему удивлению, это не добавило боли к постоянному страданию, к которому я начал было уже привыкать. Но когда я отошел от горшка, он… зашипел. Все происходящее напоминало включение шланга, который был выключен какое-то время. Сначала немного жидкости, воздух, производящий абсолютно сюрреалистичный пукающий звук, описание которого можно, полагаю, найти в книгах Бэрроуза[78], и чувство того, хотя и не совсем неприятное, что был, несомненно, не прав.
В течение недели все почти вернулось в норму. Цвет, ткань, функциональность… а на восьмой день — безболезненный утренний стоячок.
Столп из Слоновой Кости возвышается гордо.
Я даже по-военному отдал ему честь и пробурчал «Звездно-полосатый флаг»[79].
Я даже сымпровизировал новые слова: «О, скажи мне, стоит ли когда-то задушенный член… он свободен совсем, когда девы вокруг, а когда их нет, он доступен для рук». Или что-то в этом роде.
Эй, послушайте… никому не рассказывайте об этой чепухе с Пушистиком, а то я совсем не поделюсь с вами остатками Дарвосета.
ГОРЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК — «Большое ГЧ»[80]
Я стал получать письма о рассказе про Виагру со всего мира, и большая часть почты была от редакторов различных изданий с предложениями работы. «Почему бы и нет?» — подумал я. Большинство из идей, которые они высказывали, были интересными, если не были совершенно ненормальными. И несмотря на то что предлагаемый заработок не сулил богатства, все же это было гораздо привлекательней, чем работать по ночам в компании Kinko’s[81].
Условия с моей стороны были простыми: я берусь за любое разовое задание, которое мне дадут, если только в нем не будет ни слова про Виагру или мой член. Поручение было незамысловатым: поезжай в центр пустыни в Неваде, ознакомься с тем, что называется Горящий Человек, и напиши отчет.
Если не считать того, что мне вовсе не хотелось ехать смотреть на Горящего Человека, у меня не было никаких возражений против этой работы: четыреста долларов наличными авансом на первоначальные издержки, возмещение дополнительных затрат по возвращении, а потом штука или около того за рассказ. Но интонация этого журнала, издающегося в Сан-Франциско, меня удивила: казалось, они и понятия не имели, что такое этот Горящий Человек. Я был также немного удивлен, когда явился в редакцию журнала за получением жалованья. Огромный офис-голубятня с полностью подготовленными рабочими местами для ста и более человек, в котором сидят всего трое. Было очевидно, что эта когда-то могучая организация пережила около двенадцати раундов массовых увольнений, и я неожиданно начал опасаться, что четыреста долларов — это все, что я когда-либо получу за свое беспокойство. Поскольку я был опосредованно весьма осведомлен о Горящем Человеке (разные друзья пытались подбить меня поехать посмотреть на это уже почти на протяжении десять лет, используя в качестве приманки замечательные истории и фотографии обнаженных людей, сделанные во время предыдущих посещений), я принялся искать способы написать рассказ, не раскрывая конверт с деньгами, полученными на покупку необходимого и на общую суету, связанную с реальной поездкой к месту события.
Я переговорил с редактором отдела информации, который поразил меня в момент нашей встречи своим видом, почему-то показавшимся мне каким-то сатанинским. Возможно, из-за козлиной бородки. А может быть, из-за черных ногтей на руках. Мне трудно точно определить почему. Но поэтому, а также еще и по многим другим причинам, которые выявились вскоре после этого, давайте назовем его Антихристом.
Джейсон-. У меня создалось впечатление в результате нашего телефонного разговора, что от меня требуется написать эту вещь с точки зрения того, кто никогда не слышал о Горящем Человеке… это так?
Антихрист-. Да, так. Кто-то заговорил об этом на встрече, и нам показалось, что здесь есть что-то интересное для нас.
Джейсон-. Как это? То есть в каком аспекте? Антихрист-. Ну, никто из наших там не бывал.
Но мне это представляется толпой обнаженных, суетящихся под воздействием наркотиков и поджигающих все вокруг. Ну, понимаете… голые обдолбанные девицы, разносящие все кругом на куски… что-то в этом роде.
Вот, в таком аспекте. Молодежный отдых XXI века.
Джейсон-. Думаю, что рассказ у меня получится. Но я не уверен в том, что мне необходимо ехать туда фактическим образом. Поймите меня правильно… у меня здорово получается про наркотики, голых девчонок, взрывы… черт, как ни у кого, но если вам нужно что-то типа горячих светских новостей, то, поскольку я знаю кое-что о Горящем Человеке, я могу просто настучать это за пару дней — и готово.
Антихрист-. Нет, абсолютно не так. Нам нужен репортаж очевидца о событии этого года с жареными подробностями, как в вашем «Дневнике»…
Джейсон (перебивая)-. Да-да, я понимаю. Конечно. Хорошо. Я сделаю.
Редактор поднялся со стула и отступил от письменного стола, чтобы ударить по рукам. Мне трудно было удержаться и не заметить, что он был бос. Зловеще улыбаясь, он произнес:
— Будь веселее, парень… Тебе оплачивают отпуск, чтобы ты написал о нем. Чем плохо?