Понятно, что он либо сделан из алтейного корня, либо на нем надет действительно толстый асбестовый костюм (мне кажется, что он выглядит как человечек Мишелин[106] во время психоза от амфетаминов). Он бегает туда-сюда с двумя горящими факелами. Затем, к всеобщему удивлению, поджигает сам себя (асбестовый костюм доведен до предела своих возможностей, будучи залит бензином или каким-то еще катализатором горения) и моментально становится ходячим огненным шаром.
Сначала он как бы шагает/спотыкается (как делает тот, кто охвачен пламенем, — асбестовая защита, да ну ее к черту). Он касается ноги Человека, и она занимается огнем. Толпа буквально рычит. Я фактически никогда не слышал, как толпа буквально рычит, это сюрреалистично и ужасно.
Затем он спотыкается/идет шатаясь (ну что там этот костюм из асбеста… он, должно быть, чувствует этот жар) к другой ноге. Этой ноге требуется уже какое-то время, чтобы загореться. Но этого времени достаточно для того, чтобы я подумал — кто-то должен побежать с огнетушителем и загасить его (человека, а не Человека). Но вот ногу наконец охватывает пламя, и Человек просто на фиг взрывается. Я никогда не смогу точно сказать, что случилось с человечком Мишелином, но, по-моему, он скончался.
Итак, Человек в огне, и все приветствуют это так, как будто Иисус и Элвис вышли вместе, чтобы поделиться секретами. А для меня, имеющего пессимистическое отношение к ГЧ, вид пятиэтажной фигуры, объятой пламенем, с пиротехническими устройствами, выстреливающими из того, что мне представляется как причиняющие боль раны, это, знаете, зрелище, которое стоит посмотреть. Но затем разверзается пекло ада.
В течение нескольких минут у Человека выгорело достаточно, чтобы инфраструктура его скелета распалась.
Человек рухнул вперед, сломавшись у поясницы, и было ясно, что такое не планировалось. Все (кроме меня) хлынули вперед, иллюзия периметра безопасности растворилась. И все бы хорошо, если бы не знание того, что эта штука напичкана различными фейерверками и ракетами, которые сейчас, вместо того чтобы восхитительно взлетать в небо, летят прямо в толпу. Это представляется мне мрачным юмором, и я иду, не зная куда, куда угодно — лишь бы подальше от этого безумства. Я пока еще не знаю, что за сотни километров отсюда не увижу соседей по лагерю еще по крайней мере неделю.
Я брожу вокруг, чтобы найти ближайший праздник свободной любви хиппи, которых, как мне сказали, в этом месте пруд пруди. Самое ближайшее, на что я набрел (засчитайте попадание в кольцо) — это рейв-лагерь с девушкой, похожей на Стар в фильме «Потерянные парни»[107], которая танцует топлес. Мы обмениваемся Взглядами. Но в конечном счете это единственное, что мы делаем, поскольку появляется ее приятель или что-то в этом роде и начинает танцевать вместе с ней, разрушая контакт между нами.
Я продолжаю гулять, забредая в различные лагеря, включая один под названием «Домик любви Бьянки».
Такая вывеска обещает секс каждому, кто туда попадает. Хотя и не объясняет подробнее, что за секс. И я оказываюсь в курильне опиума, где сидят несколько парней, которые выглядят так же безнадежно грустно, как и я.
Мне попадается еще одно или два крутых места, но о них просто нечего рассказать, и в конце концов я возвращаюсь к Гудящей Детской Неожиданности, посылаю все на фиг и заваливаюсь спать. Я разочарован.
Просыпаюсь раньше всех в лагере (поскольку все легли на много часов позже, чем это сделал я, собираю в дорогу Детскую Неожиданность и рву задницу назад, в Сан-Франциско, по левой полосе, одна рука на сигнале, другая высунута в окно с выпрямленным средним пальцем.
Поцелуй меня в складочку,
Человек-фиаско
Хочу добавить несколько (на самом деле много) слов о психологической разрядке, которой можно достигнуть, отправляясь в малонаселенные или совсем ненаселенные места и занимаясь там тем, что вы не можете или не будете делать в обычной обстановке (то есть бросать бутылки с коктейлем Молотова в фигуры Папы Римского или бродить повсюду в одежде, сшитой из пузырьковой упаковки).
Но когда это превращается в мероприятие, а это мероприятие становится настолько популярным, что собирает больше людей, чем население города, из которого вы только что прибыли, это в конце концов становится средой, как и в случае с Большим ГЧ, имеющей даже почище ограничений, нежели та, от которой вы, по вашим словам, бежите. Духовная и психологическая сущность, возможно присущая этой среде в прошлом, давно утеряна. От нее ничего не осталось, кроме еще одного нудистского сборища минус климат-контроль и канализация. Горящий Человек по отношению к анархии и общему художественному выражению есть то же, что и «Блинк 182»[108] по отношению к панк-року: шутка, игнорируемая всеми, кто знавал Настоящее дело.
Учитывая все сказанное, Большой ГЧ был на самом деле неудачной фигней, стоившей мне семисот долларов, которые я на самом деле не предполагаю когда-либо увидеть вновь. И если не считать теплых чувств к моим друзьям-уродам, то я проклинаю все за пределами своего дома еще больше, чем когда-либо. Я все еще останавливаюсь и произношу «Дерьмо» каждый раз, когда выхожу за пределы входной двери. Я не шучу… можете проверить.
Вот подлинная запись разговора, состоявшегося после того, как я сегодня впервые вышел из дома:
Я: Дерьмо!
Стриптизерка (слегка спеша, будто ожидая, что я забыл ключи в своей квартире): Что?
Я: Это все еще здесь.
Стриптизерка: Что это?
Я (непонятно разводя руками): Всё.
Стриптизерка: Что значит «всё»?
Я (более агрессивно размахиваю руками, указывая на весь мир): Всё, что вне.
ШПИОН В ДОМЕ ЛЮБВИ
— Вы всё еще не заплатили мне за этот нудистский кошмар в Неваде!
— Подожди пару недель, и ты получишь свои деньги.
— И это когда я собираюсь написать для вас очередной рассказ. А не поцеловать ли вам мою вертлявую задницу?
— Но нам этот рассказ позарез нужен в следующем номере «Весенняя лихорадка». Наши инвесторы собираются принимать решение на основании того, что увидят. А они хотят лицезреть голых девочек и рассказы о сексе. С девочками. Секс с голыми девочками.
— Ни за что. Забудьте об этом.
— Но ты все еще не знаешь, в чем заключается задание?
— А вы что, оглохли? Какая разница, в чем состоит задание. Мне пора за квартиру платить, ты, сутенер!
— Послушай, Джейсон. Я тебя умоляю. Пожалуйста. Нам это нужно.
— Нам не надо вранья. Мне требуются деньги, а тебе — пинок в задницу, причем ботинком с очень острым носом.
— Это справедливо. Это справедливо. Я этого заслуживаю. Ты прав. Ты абсолютно прав. Мы что-нибудь сейчас придумаем…..
— Ваше чувство вины меня не интересует. Мне некуда эту вину положить. У меня нет совести. Но это вас не касается. Вот что точно вас касается, так это то, что у меня совсем нет денег.
— А ты не думал, случайно, что, возможно, одно совпадает с другим: нет вины — нет денег?
— Что это, черт возьми, значит?
— Неважно. Перебрал дури. Послушай, триста долларов. Сразу. Наличными. Сегодня.
— Нет. Забудь. Не дыши на меня своей вонью. Я никуда не поеду, пока мне не заплатят за тот скучный кошмар в Неваде. Предполагалось, что для меня это будет летним отпуском, не так ли? Я никуда для вас больше не поеду.
Я слышу, как он щелкает зажигалкой и глубоко затягивается, как через трубку. Затем он говорит странным, растянутым, как в кайфе, тоном, не выдыхая:
— И даже в секс-клуб?
— Нет, и даже… в… вы сказали — в секс-клуб? Он долго и громко выдыхает.
— Можешь поспорить. В замечательный секс-клуб.
— Дерьмо собачье. Все секс-клубы — это обман. Обман ради наживы.
— Только не этот. Этот — настоящая штука. По крайней мере, так все говорят. Только ты сам сможешь судить. Поэтому тебе и надо ехать.
— Четыреста долларов. Наличными. Сегодня. Прямо сейчас.
— Согласен. Две тысячи слов.
— Я вас ненавижу.
— Иди получай свои деньги, поезжай в клуб, проведи там ночь, делай как делаешь и накропай рассказ к понедельнику.
— Что это, черт побери, значит — делай как делаешь? Что именно я делаю?
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, что ты делаешь?
— Да иди ты знаешь куда, жалкий хешер[109].
— До скорой встречи. И поторапливайся: один из наших рекламодателей заплатил за место в номере трех с половиной метровым бонгом[110], и мне хочется его испытать.
Мне нужен кто-либо, чтобы его поджечь.
Меня опять трахнули по-быстрому. Я оказался втянутым в литературную проституцию ради выживания существующей Реальностью и беспринципным сутенером от беллетристики, самым важным предметом офисного оборудования у которого теперь является водяная трубка. Хорошо. Я пойду в этот клуб. Антихрист знал, что у меня не было выбора. Мне либо пришлось бы сидеть в своей квартире в отвратительной трезвости, в одиночестве, слушая, как хозяин квартиры дергает за дверную ручку, либо согласиться взять деньги, зажечь бонг адским огнем и идти в секс-клуб. А что бы вы сделали на моем месте?
Что я знал о гостинице
для взрослых «Эджуотер-Уэст»
до того, как я туда попал
Это место для свингеров, где одежда факультативна, где пары расхаживают в разных степенях раздетости, разглядывая и выглядывая другие подобные им пары, с которыми им захотелось бы заняться сексом. Что отличает это место от других гостиниц для взрослых и позволяет мне появиться здесь без пары, в одиночку, так это то, что «Эджуотер» не только для пар. Туда в поисках любви приглашают также и одиночек.