— Хмм. Ладно… Я перезвоню в этот журнал и узнаю, когда они собираются этим заняться.
— Х’ршо, брат, как будет угодно. Посигналь, когда будешь готов.
Я кладу трубку и открываю бумажник. Сорок семь долларов. Немного маловато. Нехорошо. Я думал, что мне заплатят за рассказ вперед, или, по крайней мере, дадут какой-нибудь аванс. Я позвонил Паоло.
— Pronto?
— Эй, Паоло. Это — Джейсон Галлавэй. Соmо sta?
— Джеисоун Гааллавэй….. Вы когда-нибудь замечали, что ваше имья имеет столько же слогов, как и Эрнейсте Хейм-инг-вэй?
— В действительности — нет. Я никогда не думал об этом.
— Ето так, он выстрелил в головью.
— Это слухи. Послушайте, Паоло. Я поговорил со своей подругой.
— Она скасала — «да-а»? Она абрадавалась?
— Конечно да. Она очень обрадовалась. Но нужно кое-что предпринять, чтобы ее сюда доставить.
— Пачему? Гдей она?
— Она в Лос-Анджелесе — работает моделью, вы понимаете? А также актриса. Она очень занята. Фактически она сейчас работает по контракту… это очень сложно.
— Хммм.
— Да. Очень сложно. Мне кажется, что я смогу все устроить. Но для начала мне нужно немного денег.
— Што? Почему вам нужны деньги сначала?
— Ну, она — очень популярная модель… очень много работы.
— Она симпатичная, ваша подруга?
— Конечно, Паоло, она итальянка.
— Аха… у вас недурной вкус, мой друг.
— Спасибо. Спасибо. Но все равно, да, у нее съемки фильма в самом разгаре и кое-что другое. Поэтому для этого фотографирования нам нужно доставить ее сюда самолетом.
— Етто не трудно. Авиапилеты сейчас не дарагие. Сколько стоят авиапилеты?
— Ну, я на самом деле не проверял, но здесь другая проблема…
— Другая проблема?
— Как я уже говорил, она работает по контракту. Поэтому, пока мы будем здесь снимать, то нам придется заплатить агентству за ее время. Это все так сложно.
— Вы толжны саплатить вашей подруге за время?
— Да, за каждый час.
— За чаас?
— Двести пятьдесят долларов. В час.
Молчание на линии (мне приходит в голову, что у Паоло Пикоццинити и Бенито Муссолини равное количество слогов, но я подозреваю, что сейчас не самый подходящий момент сообщать об этом, как и о чем-либо другом того же плана). Паоло ушел в Глубокую Думу. Я надеюсь, он поймет, что сможет нанять какую-нибудь местную модель примерно за семьдесят пять баков для этого фотографирования. Но очевидно, что эта идея еще не посетила его.
Я подумал, что нужно бы сделать именно так, до того, как позвонил в «Неотложные случаи», но отверг эту идею на корню, будучи уверен, что в любом действующем в рамках закона модельном агентстве рассмеялись бы, причем открыто рассмеялись, в ответ на запрос какого-нибудь извращенца, пытающегося отыскать девушку до двадцати лет для предполагаемой фотосъемки для предполагаемого журнала, которого нет еще и в помине. Ах да, к тому же фотограф и журнал должны думать, что она не модель, работающая по найму, а действительно моя подруга. И еще все это ради рассказа об Одержимом Виагрой. Не то чтобы я опасался быть осмеянным… Я боялся, что они могли позвонить в полицию. Нет. Слишком рискованно. Может быть, лучше предложить эту идею Паоло… предложить ему нанять дублера Лолите. Но, кажется, для него важно, чтобы это была моя настоящая подружка. Я работал на таких, как Антихрист, слишком долго и был теперь очень удивлен, столкнувшись с этакими вещами, как этика и честность.
— Это саttivo, этта плата.
— Что такое саttivo?
— Этто сначит очинь фигово! Ваш чейк отправлен из Firentzе, паэтому пройдут недели, прежде чем вы его полуйчите.
— Ну, тогда придется пару недель подождать.
— О, но мы не можем.
— О, но вы должны. У меня просто нет таких денег под рукой.
— Cattivo… cattivo… Нам нужно сделать ето на етой неделе.
Паоло опять уходит в Глубокую Думу. Но ненадолго.
— О’кей… Я даам вам чейк на тыщу пятьсот долларов, а вы отдадите мне, кагда получите ваш чейк из Флоренции.
Боже, это неповторимо. Этот парень собирается занять мне денег, похоже, со своего личного счета. Мне почти не по себе. Почти.
— Это здорово, Паоло! Спасибо большое! Grazie.
— Prego, prego. Не забудь отдать, когда получишь свой чейк.
— Конечно, Паоло. Даю тебе слово.
И он его взял. Я смотрел «Крестный отец». Мне до сих пор снятся кошмары, будто я нахожу конскую голову у себя в постели.
Переговоры закончены. Теперь нужно кое о чем позаботиться.
— «Эскорт в неотложных случаях».
Это тот же парень, с которым я разговаривал раньше.
— М-мм, привет. Я звонил раньше по поводу девушки для фотосъемки, и вы порекомендовали Селесту?
— Да… привет, как дела, брат?
— Хорошо. Спасибо. Ну, я готов забронировать Селесту на несколько часов днем в четверг.
— Хорошо-хорошо. Вы видели ее фото?
— Да, она ничего из себя.
И это было правдой. Моложавая, с большими глазами, которые делают выражение лица шаловливо-наивным. И несмотря на то что все фотографии были категории G[128], на них просматривался заметно солидный бюст.
— Да, хороша. Дождись, приятель, пока она тебя своими сиськами по лицу не поводит…
— М-мм, на самом деле, как я вам и говорил, мне нужно это для фотосъемок в журнале, а не для… ну, вы знаете…
— Да-да, что будет угодно. У нее и задок что надо, да-а.
Я больше не понимал, о чем он говорит.
— Задок что надо?
— Попка. У нее привлекательная большая попка.
— Хорошо, что бы там ни было, мы собираемся фотографироваться послезавтра в полдень. Поэтому я хочу забрать ее за час до этого, чтобы рассказать ей, как… ну, как вести себя в роли моей подруги, я полагаю.
— Одиннадцать часов. Хорошо. Наличные или кредитка?
Мне не удалось сдержать усмешки. Я просто представляю себе девицу с внешностью уличной шлюхи, которая выносит эту большую «пальце-сбивалку» для кредитных карт, какие бывают в универсальных магазинах, чтобы сделать отпечаток моей кредитной карты на чеке, который я, конечно же, сохраню для налоговых отчетов.
— Я планировал заплатить наличными.
— Это круто. Что бы вы могли захотеть сделать, если у вас была бы кредитная карта, так это дать нам ее номер в качестве, так сказать, залога. В противном случае, сами понимаете, мы не сможем по-настоящему гарантировать, что она будет в вашем распоряжении.
Зловоние мошенничества заполняет мои легкие. Самое последнее из того, что я хотел бы, — это передать номер своей кредитной карточки какому-то подозрительному сутенеру из «Эскорта в неотложных случаях» на другом конце города. Мне не хотелось даже говорить ему свое имя! Но, учитывая его тон в сочетании с моим подозрительным характером, у меня была причина предположить, что любое колебание с моей стороны будет расценено как выражение недоверия и он воспользуется возможностью сказать мне: «Я говорил тебе это, да-а» — или что-то в этом роде и послать какую-нибудь страшную тощую кошелку-трансвестита на съемку. Фиг с ним, подумал я.
Моя кредитная карта уже давно была за пределами лимита, так что осведомленность о моем номере мало что значила. У них не больше шансов попытаться воспользоваться ей, чем у меня в течение последнего года. Но дело приняло неожиданно неприятный оборот, когда я продиктовал ему свое имя по буквам.
— Мать твою.
Мои знания patois[129] местного гетто значительно сократились за последние десять лет, но даже с такой притупленной чувствительностью, как у меня, можно было понять, что это звучит как-то нехорошо.
— Мм-м, появилась какая-то проблема?
— Ты чертовски прав, есть проблема. Из-за тебя меня уволили!
— О чем вы, черт возьми, говорите?
— Это тот же Джейсон Галлавэй, у которого член застрял в чем-то, а он взбесился, когда этот член почернел?
Остатки спокойствия, наличествовавшие у меня еще в начале этого разговора, вышли в дверь, хлопнув ею напоследок и ввергнув меня в состояние шока.
Действительно ли он сейчас сказал то, что он сказал, или это мое каким-то образом расколотое восприятие, взбунтовавшееся подсознание, стремящееся к распаду? И если он сказал это, то как, черт возьми, мне ему ответить? Сказать «да» и признаться в совершении достойной сожаления одной из глупейших ошибок XXI века, связанной со своими собственными половыми органами, и, очевидно, вызвавшей гнев Неизвестного Сутенера in extremis?[130]
Но попытка отрицания будет выглядеть по-идиотски… заставить кого-то поверить, что в Сан-Франциско есть еще какой-то Джейсон Галлавэй с таким же самым написанием имени и фамилии. Нет. Я был обречен.
— У-мм… да?
— Это Джером, мать твою. Из справочной службы. Работал на твоего доктора.
— О, черт!
— О, черт. Эго верно. Мать твою! Помнишь, ужин с фондю! Так ты помог мне вылететь с работы из-за него! А я даже не знаю, что это такое! Ты знаешь?
— Ну, я думаю, это шведское…
— Шведское!
— Ну да, и можно сделать его из шоколада или сыра и…
— Слушай, заткнись! Фондю. Мне ради той работы пришлось закончить мудацкий профессиональный колледж[131].
— У-мм… черт. Я действительно не знаю, что сказать, Джером…
— Начни с того, что перестань называть меня этим гребаным именем, Джером, по телефону. Мое имя для конкретно этого антрепренерского предприятия — Разрушитель Джи.
— А как насчет «Актер, ранее известный под именем Джером»?
— А как насчет того, чтобы мне приехать к тебе и показать, почему меня прозвали Разрушитель Джи?
— Нет… это вовсе не нужно… совсем не нужно. Разрушитель Джи. Пусть так и будет. Без проблем.
— Ну ладно. Только придется извиниться.
— Извини меня, пожалуйста.
Сначала я не очень понял, но несколько секунд спустя определенно слышал, как он смеялся.