Компьютер щелкает и жужжит, когда я открываю новый файл, а мой мочевой пузырь шлет срочное сообщение в главный офис: «Хочу писать».
В туалете мне приходит в голову, почему бы не начать вживаться в характер уже сейчас. Вместо того чтобы поднять стульчак и приступить к обычной процедуре мужской уринации, я оставляю сиденье неподнятым, спускаю трусы и писаю сидя впервые с четырехлетнего возраста. Закончив, я пока еще не ощущаю создания никаких дополнительных условий проникновения в женскую душу.
Хммм. Может быть, нужно сначала посмотреть фильм «Юные письки-3».
Не представляя себе, как обычно, что делаю, я несколько раз останавливаю пленку во время титров, поспешно записывая имена действующих лиц. У звезд предсказуемые имена: Фелони, Миа, Тейлор, Эмбер, Лучиано, Клаудио, Марк Вуд и так далее. Режиссерского имени в титрах нет. Здесь это пустяки, что забыли о режиссере, да и режиссеру ни к чему подобная известность. В жестоком мире кино для послужного списка честолюбивых режиссеров и продюсеров важно любое упоминание их заслуг, каким бы незначительным оно ни было. Здесь же, как я понимаю, никто не хотел добавлять к славе этого фильма никакого более или менее существенного критического обзора как по сути картины, так и о тех, кто принимал участие в ее создании. Тем не менее я терплю следующие девяносто минут пленки во имя художественной подлинности (хотя мне хватает двадцати трех, чтобы сразу понять, что если просмотреть вступительную часть каждой сцены, где девушка представляется и отвечает на несколько вопросов, а затем включить быстрый просмотр оставшейся части, которая составляет около восьмидесяти процентов всей пленки, то можно считать фильм просмотренным до такой степени, чтобы начать его рецензировать).
Для «Только 18» требовалось триста пятьдесят слов. На момент окончания в моей рецензии было более полутора тысяч слов. Такого количества, могу вас уверить, было бы более чем достаточно для любого сценария, который когда-либо мог быть написан для этой картины. Сокращенный вариант рецензии выглядит приблизительно так:
Как вы можете себе представить, замысел картины не отличается основательностью. Но разве в этом дело? В «Юных письках-3» вы встретитесь с шестью очень плохими девочками, у которых есть татуировки и пирсинги, а также удивительно большие для восемнадцатилетних сексуальные способности.
Картина начинается с Фелони, роскошной девушки, которая никогда не снимает носков. У нее на языке пирсинг, говорящий «Тихо!». Она курит, и ей нравится всё и все, а ее любимая поза «раком». В каждом кадре, в котором ее имеют в киску, показывается ее попка, настолько зовущая, что туда так и просится надпись «RSVP» с номером телефона. И можно сказать с абсолютной точностью, что у ее солидно свисающего «партнера» в конечном счете есть нацеленность на оба отверстия, и Фелони принимает это как чемпионка. Прекрасно!
Следующая на очереди — Миа Стар, привлекающая своей похожестью на неграмотную плечевую для шоферов-дальнобойщиков. Не поймите меня превратно, она не из тех девушек, которых легко выгнать из постели, если нет места на полу. Ничего особенного в смысле секса в этой сцене нет, но в самой Миа есть что-то, во что я не могу ткнуть пальцем… Я имею в виду, на… что я не могу указать пальцем.
Тейлор Мак-Кей — это девочка с косичками, которая выглядит и ведет себя почти как Девушка на роликах из кинофильма «Ночи буги»[144]
Она хорошо подчиняется командам, и ей весело. У нее множество талантов, но особенно поражают ее оральные подвиги.
За ней следует Джулия, кажущаяся смущенной законным образом, оттого что ее втянули в секс втроем с супружеской парой. В течение всей сцены выражение ее лица похоже на выражение лица девственницы на выпускном школьном балу. Больше всего ее беспокоит, чтобы мама не узнала о том, что она снимается, в этом фильме. Здорово, правда?
Теперь очередь Присциллы Джейн. Это та девушка, благодаря которой стоит посмотреть этот фильм.
Фактически, она делает этот мир прекрасней. У нее отличные грудные имплантанты, на шее пентаграмма. Все, что ей нужно от жизни, — это иметь двух парней одновременно. Конечно же два парня тут как тут: оба с большими штуками между ног, в откровенно неприличных позах. Они говорят что-то вроде: «Я заставлю тебя поверить в себя так, чтобы ты могла затрахать всех парней по соседству… поскольку это единственное, на что ты способна!»
Любая картина, которая заканчивается тем, что молоденькая девочка, залитая спермой, заглядывает в камеру и говорит: «Привет, мамочка», стоит того, чтобы ее посмотреть.
Закончив писать, я почувствовал себя так, как будто искупался в сточной канаве. Но работа есть работа. Говоря об этом тогда, когда рецензия уже опубликована, я расстраиваюсь по поводу нескольких вещей. Во-первых, в журнале взяли на себя смелость присвоить этому фильму рейтинговую оценку — четыре вишни. «Только 18», по причинам понятным или непонятным вам, классифицирует фильмы, присваивая им количество вишен. Пять вишен означают порнографический вариант на уровне фильмов Копполы, одна вишня — фактическое признание, что после просмотра фильма ваше возбуждение будет ниже того, которое было до начала просмотра.
То есть некий порнографический вариант холодного душа. Редакторы «Только 18» взяли на себя ответственность присвоить «Юным писькам-3» четыре вишни, но, хотя меня никто и не спрашивал, фильм, по моему мнению, заслужил только три с половиной. Они объяснили мне это тем, что половина вишни невозможна чисто графически. Это утверждение просто не выдерживает никакой критики. Под нажимом они признаются, но не для записи, что для запрета изображения половины или иной доли вишни существует более глубокая, квазиэкзистенциальная причина, вызванная символическим значением вишни. Вишня означает девственность. А это как вопрос: черное или белое? Это так же, как с беременностью: либо да, либо нет. Но когда я возражаю сообщившему мне «не для записи» по поводу экзистенциальной возможности обладания более чем одной девственностью, не говоря уже о пяти, даже если, особенно если, та, о которой идет речь, только что снялась в порнографической версии «Апокалипсис сегодня», меня обзывают деревенщиной и просят заткнуться.
Все эти разговоры об экзистенциализме и псевдофилософских подходах к порнографии приводят меня ко второму недовольству. Как уже случалось не раз в моей короткой карьере свободного писателя, я бескорыстно, по-христиански предпочел Истину Наживе, предложив журналу не платить мне сверх договоренности за лишние слова.
Заплатите мне за триста пятьдесят, а получите полторы. В любом другом бизнесе я мог бы быть отмечен Торговой палатой или Комитетом по улучшению бизнеса за мои труды. Но в этом мире порно с его липкими полами все не так. Несмотря ни на что, я сделал по-плебейски примитивное, прозаическое усилие («Юные письки-3»), попытавшись затем поднять уже сделанное до уровня искусства путем обнаружения глубокого смысла (то есть конфликт, многочисленные антагонисты, развязка, Буря и Натиск[145], все эти художественные манеры неоплатонизма[146], система образов и архетипов Юнга[147]).
А что делают они?
Мелят сплошную чушь. Когда я попросил у них дополнительные сведения о редакторской политике, стандартах и принятой в «Только 18», практике, тот же, кто говорил «не для записи», открыто поведал мне: «Послушай, читатели этого журнала — сплошь хронические онанисты, фантазии которых постоянно вертятся вокруг молоденьких девушек.
Даже если они умеют читать, в чем я сомневаюсь, они не хотят этого делать. Все, что они хотят, — это мечтать о красивых девушках и мастурбировать. Если перед ними рецензии на фильмы, то они смотрят только заголовки, количество вишен и кадры из фильма, представленные для иллюстрации. А после — они мастурбируют. Это все».
Сказать бы такое Рассу Майеру[148]. Сказать бы такое Джиму Митчеллу[149]. Вот тебе и искусство!
Но третья обида стала для меня самой серьезной проблемой, явно доказывающей несостоятельность моих отношений с «Только 18»: они изменили мое имя. Сначала они допустили вольность с вишнями, затем — с моей прозой, ну и добавили еще соли к незаживающей ране — они вольно обошлись с моим именем. Они заменили его. Не спросили, не посоветовались, а так, блин, взяли и заменили.
Такое произвольное обращение с моим именем трижды уязвило меня:
1. Я писатель. Неважно, что говорят по этому поводу. И имя, которым я подписываюсь, для меня дороже золота.
Чем больше публикаций под этим именем, тем больше мне платят. Хотя бы теоретически. И если режиссер «Юных писек-3» не искал признания за свою работу, то я хочу получить его за свою.
2. Мне довольно-таки нравится мое имя. Но если бы мне пришлось издаваться под каким-нибудь псевдонимом, или, если угодно, «порнонимом», то я выбрал бы что-нибудь покруче, поэффектнее. Например, Герф Брукс, Хед Бедворд или Оливер Сикретс[150]. Но не хотелось бы издаваться под именем или позволять называть себя, если бы меня попросили (что, как я уже замечал, сделано не было), Джордж Галльский. За период моей писательской деятельности, да и вообще в жизни меня называли многими уничижительными именами, но никогда таким жестоким, как этот проклятый Джордж.
3. По всей вероятности, сукин сын, которого на самом деле зовут Джордж Галльский, где-то существует. Возможно, он внук какого-то винного магната и хронический онанист, о типаже которого говорилось выше. И он использует эту блестящую рецензию для того, чтобы, напечатавшись в какой-нибудь порногазетенке, подняться выше на ступеньку в том или другом студенческом братстве.