Мы также покинули дипломатическую галерею после того, как объяснили тем, кто сидел вокруг нас, что поступаем так, делая уступку просьбе председателя Государственного совета. Мы уходили под аплодисменты.
Из Таврического дворца мы отправились в Мариинский дворец, где в четыре часа собрался Государственный совет империи. Мы ограничились тем, что прослушали речь председателя Государственного совета и тут же удалились, не желая обидеть Думу.
Но уже вне зала заседаний Государственного совета несколько его членов пригласили нас на чашку чая в салонах дворца. Стахович, генерал Поливанов, Сигизмунд Велепольский, Владимир Гурко и Кривошеин, одни из наиболее мудрых и либерально настроенных членов верхней палаты, были весьма недовольны отношением правительства к Думе. Генерал Поливанов сказал мне:
– Эту войну нельзя довести до успешного завершения без активной и добровольной помощи со стороны Думы. Просто сумасшествие утверждать, что можно править страной без ее участия. Что же касается попытки править страной, не считаясь с Думой, то я не могу поверить, чтобы кто-то подумывал об этом; это было бы верхом безумия.
В лагере реакционеров царит ликование. Мне пришлось слышать высказывания подобного рода: «Каким образом плохое настроение и оппозиция Думы может помешать правительству?.. Дума способна лишь на то, чтобы злобствовать. Так пусть же она и злобствует, сколько пожелает!»
После того как министры покинули зал заседаний Думы, там, в Таврическом дворце, ее заседание продолжалось. Шидловский, лидер блока прогрессистов, и Милюков, лидер кадетов, предъявили самые серьезные обвинения правительству.
Милюков официально обвинил Штюрмера в измене и в должностных преступлениях. Чтобы поддержать фактами свое обвинение в измене, он сослался на провокационную роль полиции во время забастовок на фабриках, занятых военным производством, на тайные переговоры с Германией, на беседу Протопопова с немецким агентом Варбургом в Стокгольме и так далее. Что же касается обвинения в должностных преступлениях, то он сослался на дело Мануйлова. Свое выступление он закончил следующим образом: «Если бы меня спросили, почему я начал подобную дискуссию сейчас, во время войны, то я бы ответил: именно потому, что само министерство господина Штюрмера представляет собой угрозу во время войны и угрозу для продолжения войны. Поэтому мы должны бороться до тех пор, пока у нас не будут министры, достойные нашего доверия».
Австро-германское давление на Румынию неуклонно нарастает. Румыны отступают в долинах рек Жиу и Олт. И напротив, в Македонии, в излучине реки Черны и в Монастирской равнине, франко-сербские войска продвигаются вперед.
Среда, 15 ноября
Мне показали письмо, которое князь Львов, председатель Земского союза, только что написал Родзянко, чтобы довести до сведения Думы опасности политики, проводимой правительством империи. В письме можно прочитать следующие фразы:
«Внутриполитическая обстановка в стране ухудшается день ото дня. Непоследовательные и несогласованные действия правительства еще более усилили общий беспорядок в стране… Народ ожесточен и возмущен. Постоянная смена министров парализовала власть… Но это еще не всё. Ужасное подозрение, слухи об измене и скандальные толки укрепляют уверенность в том, что вражеская рука тайно заправляет нашими общественными делами. Эта уверенность усиливается настойчивыми слухами о том, что правительство уже решило заключить сепаратный мир. Делегаты Земского союза с негодованием отвергают идею о позорном мире; они считают, что патриотизм и честь обязывают Россию продолжать войну на стороне наших союзников, пока не будет одержана победа. Они твердо уверены в конечном триумфе нашей героической армии, но они вынуждены признать, что главная опасность исходит не извне, а изнутри. Поэтому они полны решимости поддержать Думу в ее попытках образовать правительство, способное пустить в ход все ресурсы, имеющиеся в распоряжении страны. Великая Россия сделает всё возможное, чтобы помочь народному правительству!»
Это письмо, передаваемое из рук в руки, оживленно комментировалось в кулуарах Таврического дворца.
Четверг, 16 ноября
Позавчера цензура запретила прессе публиковать или комментировать нападки Милюкова на Штюрмера. Но текст речи Милюкова пересказывался в общественных кругах, и эффект от речи оказался еще бóльшим, поскольку каждый вносил свою лепту в преувеличении фразеологии выступления Милюкова и в добавлении к нему собственных разоблачений.
В Думе разоблачения Милюкова привели к своеобразным последствиям. Блок прогрессистов распался по инициативе крайних элементов, посчитавших выступление Милюкова слишком робким, слишком платоническим и призвавших к прямой борьбе с правительством.
С другой стороны, повсюду тайно распространяется письмо, которое недавно написал Гучков, лидер октябристов, генералу Алексееву. В этом письме обращается внимание на «смертельную опасность», которой подвергается Россия в результате политики Штюрмера. Письмо заканчивается следующим образом:
«Народ и армия едины в своей уверенности в том, что если Штюрмер еще не совершил измены, то он вполне готов к этому. Разве не ужасна мысль о том, что все секреты нашей дипломатии находятся в руках врага? Злополучная политика, орудием которой он является, судя по всему, будет стоить нам всех плодов наших военных усилий. Прошу извинить меня за это письмо, но я чувствовал, что должен был написать его вам, так как, если кто и сможет искоренить зло, так это только вы один».
Пятница, 17 ноября
Вчера вечером Совет министров долго обсуждал план роспуска Думы и ареста Милюкова. Протопопов, министр внутренних дел, был единственным министром, согласным осуществить этот план.
В соответствии с конфиденциальной информацией, исходящей косвенно от Трепова, положение Штюрмера и Протопопова стало шатким, так как император решительно настроен против того, чтобы правительство и Дума вступили между собой в конфликт. Ожидается, что очень скоро Тропов заменит Штюрмера. Так как его пылкий патриотизм ни в коем случае не влияет на его лояльность к династии русских царей, то он, конечно, не может одобрять недавно принятую Думой агрессивную позицию; в отношениях с этой организацией он будет проявлять твердость.
Сегодняшнее дневное заседание Думы было отмечено любопытным инцидентом, вызвавшим настоящую сенсацию. С первого заседания новой сессии никто из министров не появлялся в Таврическом дворце. Поэтому немалым было изумление депутатов, когда в час дня они увидели входящих в зал заседаний генерала Шуваева, военного министра, и адмирала Григоровича, военно-морского министра. Они немедленно попросили слова и, получив его, объявили, что всем сердцем желают работать вместе с Думой, чтобы обеспечить продолжение войны до победного конца. Это неожиданное заявление было встречено бурными приветствиями. Оба министра сразу же проследовали на заседание комитета по вооружениям.
Это был сильный удар по Штюрмеру. Вся идея исходила от адмирала Григоровича, но только с помощью генерала Алексеева ему удалось привлечь на свою сторону и военное министерство.
Суббота, 18 ноября
Среди симптомов, позволявшим мне сделать весьма мрачное заключение о моральном состоянии русского народа, одним из наиболее тревожных является неуклонный рост в последние годы количества самоубийств.
Так как эта проблема вызвала у меня серьезную озабоченность, то я обсудил ее с доктором Шингаревым, депутатом Думы и неврологом, посетившим меня с частным визитом. Он сообщает мне, что за последние десять лет число самоубийств утроилось и даже учетверилось в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове и в Одессе. Зло также распространилось и в сельских районах, хотя там оно не достигло таких пропорций или не прогрессировало так быстро. Наиболее тяжелую дань платит молодежь страны. Две трети всех жертв не перешагнули рубеж двадцати пяти лет, и статистика приводит случаи самоубийств среди восьмилетних детей. Причинами большинства этих самоубийств являются неврастения, меланхолия, ипохондрия и полное отвращение к жизни. Случаи импульсивной навязчивой идеи или физических страданий – редки. Как всегда в России, важную роль играют психические расстройства. Эпидемии самоубийств часто встречаются среди студентов, солдат, заключенных и проституток.
Когда общество прочно интегрировано и все его политические, гражданские и религиозные органы хорошо адаптированы для выполнения своих функций, то число самоубийств остается крайне ничтожным. Оставляя в стороне патологические случаи, [замечу, что] для индивидуума требуются особые обстоятельства, чтобы он вышел из своей социальной группы, пока он считает ее своим естественным местом пребывания и чувствует себя находящимся в полной гармонии и общности с себе подобными. Таким образом, повышение числа самоубийств демонстрирует, что в самых недрах русского общества действуют скрытые силы дезинтеграции.
Воскресенье, 19 ноября
На протяжении последних месяцев император часто страдал от приступов нервного заболевания, которое проявлялось в состоянии нездорового возбуждения, беспокойства, в потере аппетита, в депрессии и бессоннице.
Императрица не успокаивалась до тех пор, пока император не проконсультировался со знахарем Бадмаевым, хитроумным последователем монгольских колдунов. Этот шарлатан, не теряя времени, отыскал в своей рецептурной книге подходящее лекарство для своего августейшего пациента: это был эликсир, составленный из «тибетских трав» в соответствии с волшебной формулой и на основе очень строгой дозировки.
Каждый раз, когда император принимал это лекарство, его болезненное состояние исчезало в мгновение ока. К нему не только возвращались сон и аппетит, но он также испытывал резкое улучшение самочувствия, восхитительное возбуждение и странную эйфорию.
Судя по результату воздействия, этот эликсир должен был быть смесью белены и гашиша, и императору не следовало злоупотреблять, принимая его.