Суббота, 30 декабря
Около семи часов вечера превосходный осведомитель, состоящий у меня на службе, сообщает, что сегодня ночью во время ужина во дворце Юсупова убили Распутина. Говорят, что убийцами являются: молодой князь Феликс Юсупов, женившийся в 1914 году на племяннице царя, великий князь Дмитрий Павлович и Пуришкевич, лидер крайне правых в Думе. В ужине принимали будто участие две или три женщины из общества. Новость пока еще хранится в строгой тайне.
Прежде чем телеграфировать в Париж, я стараюсь проверить только что полученное сообщение.
Я тотчас отправляюсь к госпоже К. Она телефонирует своей родственнице, госпоже Головиной, большой приятельнице и покровительнице Распутина.
Заплаканный голос отвечает ей:
– Да, он исчез сегодня ночью. Неизвестно, что с ним сталось… Это ужасное несчастье.
Вечером новость распространяется в Яхт-клубе. Великий князь Николай Михайлович отказывается ей поверить:
– Десять раз уже, – говорит он, – нам объявляли о смерти Распутина. И каждый раз он воскресал могущественнее, чем когда-либо.
Он все же телефонирует председателю Совета министров Трепову, который ему отвечает:
– Я знаю только, что Распутин исчез; я предполагаю, что его убили. Я не могу узнать ничего больше, дело взял в свои руки начальник Охраны.
Воскресенье, 31 декабря
Тело Распутина все еще не найдено.
Императрица вне себя от горя, она молила императора, находящегося в Могилеве, немедленно вернуться к ней.
Мне подтверждают, что убийцы – князь Феликс Юсупов, великий князь Дмитрий и Пуришкевич. Ни одной дамы за ужином не было. Как же в таком случае заманили Распутина во дворец Юсупова?..
Судя по тому немногому, что мне известно, именно присутствие Пуришкевича сообщает драме ее настоящее значение, ее политический интерес. Великий князь Дмитрий – изящный молодой человек двадцати пяти лет, энергичный, пламенный патриот, способный проявить храбрость в бою, но легкомысленный, импульсивный и впутавшийся в эту историю, как мне кажется, сгоряча. Князь Феликс Юсупов, двадцати девяти лет, одарен живым умом и эстетическими наклонностями, но его дилетантизм слишком увлекается нездоровыми фантазиями, литературными образами порока и смерти; боюсь, что он в убийстве Распутина видел прежде всего сценарий, достойный его любимого автора Оскара Уайльда. Во всяком случае, своими инстинктами, лицом, манерами он походит скорее на героя «Дориана Грея», чем на Брута или Лоренцаччо.
Пуришкевич, которому перевалило за пятьдесят, напротив, человек идеи и действия. Он поборник православия и самодержавия. Он с силой и талантом поддерживает тезис: «Царь – самодержец, посланный Богом». В 1905 году он был председателем знаменитой реакционной лиги «Союз русского народа», и это он вдохновлял и направлял страшные еврейские погромы. Его участие в убийстве Распутина освещает всё поведение крайне правых в последнее время; оно показывает, что сторонники самодержавия, чувствуя, чем им грозят безумства императрицы, решили защищать императора, если понадобится, против его воли.
Вечером я пошел в Мариинский театр, где шел живописный балет Чайковского «Спящая красавица» с участием Смирновой.
Естественно, только и разговоров, что о вчерашней драме, и так как ничего определенного не знают, русское воображение разыгрывается вовсю. Прыжки, пируэты и арабески Смирновой не так фантастичны, как рассказы, которые циркулируют в зале.
В первом антракте советник итальянского посольства граф Нани Мочениго говорит мне:
– Ну что же, господин посол, мы, значит, вернулись к временам Борджиа?.. Не напоминает ли вам вчерашний ужин знаменитый пир в Синигалье?
– Аналогия отдаленная. Тут не только разница в эпохе; тут, главным образом, разница цивилизаций и характеров. По коварству и вероломству вчерашнее покушение, бесспорно, достойно сатанинского Цезаря. Но это не bellissimo inganno. Не всякому дано величие в сладострастии и преступлении…
1917 год
Понедельник, 1 января Если судить лишь по созвездиям русского неба, год начинается при дурных предзнаменованиях. Я констатирую везде беспокойство и уныние; войной больше не интересуются, в победу больше не верят, с покорностью ждут самых ужасных событий.
Сегодня утром я обсуждал с Покровским проект ответа на американскую ноту о наших целях войны. Мы ищем формулу по вопросу о Польше; я указываю на то, что полное восстановление польского государства, а следовательно, отторжение Познани от Пруссии, имеет капитальное значение; мы должны громко заявить о своих намерениях. Покровский согласен в принципе, но осторожничает – из боязни дать союзникам право вмешаться в дела Польши. Я со смехом возражаю ему:
– Вы как будто заимствуете свои аргументы у графа Нессельроде или князя Горчакова.
Он, тоже смеясь, отвечает мне:
– Дайте мне еще несколько дней, чтобы я мог освободиться от этих архаических влияний.
Затем, снова сделавшись серьезным, он перечитывает вполголоса проект, который мы только что обсуждали, и серьезно добавляет:
– Всё это прекрасно. Но как мы далеки от этого! Посмотрите, настоящая действительность!..
Я утешаю его как могу, указывая на то, что наша окончательная, полная победа зависит исключительно от нашей выдержки и нашей энергии.
Глубоко вздохнув, он продолжает:
– Но посмотрите же, что здесь происходит!
По распоряжению императрицы адъютант императора, генерал Максимович, арестовал вчера великого князя Дмитрия, который оставлен под надзор полиции в своем дворце на Невском проспекте.
Вторник, 2 января
Тело Распутина найдено вчера во льдах Малой Невки у Крестовского острова, возле двора Белосельского.
Императрица до последнего момента надеялась, что Бог сохранит ей ее «утешителя и единственного друга».
Полиция не разрешает печатать никаких подробностей драмы. Впрочем, Охранка продолжает вести следствие в такой тайне, что еще сегодня утром председатель Совета министров Трепов отвечал на нетерпеливые вопросы великого князя Николая Михайловича:
– Клянусь вам, ваше высочество, что всё делается без меня и я ничего о следствии не знаю.
Народ, узнав третьего дня о смерти Распутина, торжествовал. Люди обнимались на улице, шли ставить свечи в Казанский собор.
Когда стало известно, что великий князь Дмитрий был в числе убийц, толпой бросились ставить свечи перед иконой святого Дмитрия.
Убийство Григория – единственный предмет разговора в бесконечных очередях женщин, в дождь и ветер ожидающих у дверей мясных и бакалейных лавок распределения мяса, чая, сахара и проч. Они друг дружке рассказывают, что Распутин был брошен в Неву живым, и одобряют это пословицей: «Собаке собачья смерть».
Они также шепотом пересказывали друг другу историю о том, что великая княжна Татьяна, вторая дочь императора, переодевшись в мундир поручика кавалергардского полка, присутствовала при драме, чтобы, наконец, лично отомстить Распутину, который в свое время пытался изнасиловать ее. И, стараясь передать в мир императорского двора мужицкую мстительную жестокость, они добавляли, что для того, чтобы утолить ее жажду мщения, на ее глазах умирающий Григорий был кастрирован.
Другая народная версия: «Распутин еще дышал, когда его бросили под лед в Неву. Это очень важно, потому что он, таким образом, никогда не будет святым…» В русском народе держится поверье, что утопленники не могут быть причислены к лику святых.
Среда, 3 января
Лишь только тело Распутина вытащили из Невы, оно было таинственно увезено в приют ветеранов Чесмы, расположенный в пяти километрах от Петрограда по дороге в Царское Село.
Осмотрев труп и констатировав следы ран, профессор Косоротов ввел в залу, где производилось вскрытие, сестру Акулину, молодую послушницу, с которой Распутин познакомился когда-то в Охтайском монастыре, где он изгнал из нее беса. По письменному повелению императрицы она с одним только больничным служителем приступила к последнему одеванию трупа. Кроме нее, никого к покойному не допустили: его жена, дочери, самые горячие его поклонницы тщетно умоляли разрешить им видеть его в последний раз.
Бывшая одержимая, благочестивая Акулина провела половину ночи за омовением тела, наполнила его раны благовониями, одела в новые одежды и положила в гроб. В заключение она положила ему на грудь крест, а в руки вложила письмо императрицы… Вот текст этого письма, как мне его сообщила г-жа Т., приятельница старца, очень дружившая с сестрой Акулиной:
«Мой дорогой мученик, дай мне твое благословение, чтоб оно постоянно было со мной на скорбном пути, который остается мне пройти здесь на земле. И помяни нас на небесах в твоих святых молитвах. Александра».
Утром на следующий день, то есть вчера, императрица и госпожа Вырубова пришли помолиться над прахом друга, который они засыпали цветами, иконами и причитаниями.
Сколько раз во время моих поездок в Царское Село проезжал я мимо Чесменского приюта (бывшей летней резиденции Екатерины II), который с дороги виден сквозь деревья. В это время года в своем зимнем уборе, на беспредельной туманной и холодной равнине – место зловещее и унылое. Это как раз подходящая декорация для вчерашней сцены. Императрица и ее зловещая подруга, в слезах перед распухшим трупом развратного мужика, которого они так безумно любили и которого Россия будет проклинать вечно, – много ли создал великий драматург история более патетических эпизодов?
Около полуночи гроб перенесли в Царское Село, под руководством госпожи Головиной и полковника Ломана, затем его поставили в часовне в императорском парке.
Четверг, 4 января
Сделал визит Коковцову у него дома на Моховой.
Никогда еще бывший председатель Совета министров, пессимизм которого столько раз оправдывался, не формулировал при мне таких мрачных предсказаний. Он предвидит в близком будущем либо дворцовый переворот, либо революцию.