Среда, 2 сентября
Сообщение русского штаба объявляет о несчастии при Сольдау в следующих выражениях: «На юге Восточной Пруссии превосходящие силы противника атаковали два наших корпуса и нанесли им значительные потери. Генерал Самсонов убит».
Публика не обманывается этим лаконизмом. Шепотом передают всевозможные версии относительно этого сражения; преувеличивают цифры потерь; обвиняют генерала Ренненкампфа в измене; доходят до того, что говорят, будто немцы имеют шпионов среди окружающих Сухомлинова лиц; наконец, уверяют, что генерал Самсонов не был убит, но что он покончил самоубийством, не желая пережить уничтожения своей армии.
Генерал Беляев, начальник Главного управления Генерального штаба, утверждает, что энергичное наступление русских в Восточной Пруссии и быстрота их продвижения на Львов заставляют немцев возвращать на восток войска, которые направлялись во Францию.
– Я могу, – говорит он мне, – гарантировать вам, что немецкий штаб не ожидал, что мы так быстро вступим в строй; он думал, что наша мобилизация и наше сосредоточивание войск будут происходить значительно медленнее; он рассчитывал, что мы не сможем начать наступление ни в одном пункте раньше 15 или 20 сентября, и он полагал, что до тех пор он будет иметь время вывести Францию из строя… Итак, я считаю, что немцам не удалось привести в исполнение их первоначальный план…
Четверг, 3 сентября
От Уазы до Вогезов семь немецких армий, грозный Левиафан из стали, продолжают свое охватывающее наступление с быстротой переходов, с совершенством маневров и силой ударов, о которых еще ни одна война не давала представления. В настоящий момент линия французской и английской армий отмечается с востока на запад таким образом: Бельфор, Верден, Витри ле Франсуа, Сезанн, Мо, Понтуаз.
В Галиции, к счастью, успех у русских блестящий. Они вступили во Львов. Отступление австро-венгров приняло характер бегства.
С 17 августа русские, отправившись от линии Ковель – Ровно – Проскуров, продвинулись на 200 километров. Во время этой операции они захватили 70 000 человек и 300 орудий. На фронте Люблин – Холм австро-венгры еще сопротивляются.
Пятница, 4 сентября Угроза, которая царит над Парижем, поддерживает в русском обществе пессимистическое настроение, почти заставляющее забывать победу у Львова. Здесь не сомневаются в том, что германцы приступом овладеют укрепленным Парижем. После этого, как говорят, Франция будет принуждена капитулировать. Затем Германия обратится всей своей массой на Россию.
Откуда исходят эти слухи? Кем они распространяются?
Разговор, который я только что имел с одним из моих тайных осведомителей N., слишком просвещает меня в этом отношении. Личность эта подозрительная, как все люди его ремесла; но он хорошо осведомлен о том, что происходит и что говорится среди лиц, окружающих монархов. Кроме того, он теперь имеет особо вескую причину говорить со мною искренно. После восхваления великолепного патриотизма, воодушевляющего Францию, он продолжает:
– Я пришел заимствовать у вас немного бодрости, ваше превосходительство, так как, не скрою, я отовсюду слышу самые мрачные предсказания.
– Пусть бы подождали по крайней мере результата сражения, которое начинается на Марне… И даже если это сражение не будет удачным для нас, дело еще вовсе не безнадежно…
Я подтверждаю свое уверение рядом положительных фактов и обдуманных предположений, которые не оставляют мне никакого сомнения в нашей окончательной победе, если у нас хватит хладнокровия и упорства.
– Это правда, – отвечает N. – И мне очень приятно это слышать. Но есть один элемент, который вы не принимаете в соображение и который играет большую роль в пессимизме, наблюдаемом повсюду… особенно в высших сферах.
– Ах, особенно в высших сферах?
– Да, в высших слоях двора и общества, среди людей, которые обычно близки к монархам и которые больше всего беспокоятся.
– Почему же?
– Потому что… Потому что в этих кругах уже давно обращают внимание на неудачи императора, знают, что ему не удается всё, что он предпринимает, что судьба всегда против него, наконец, что он явно обречен на катастрофы. К тому же кажется, что линии его руки ужасны.
– Как?.. Такие пустяки могут производить впечатление?
– Чего же вы хотите, господин посол. Мы русские – и, следовательно, суеверны. Но разве не очевидно, что императору предопределены несчастья?
Понизив голос, как если бы он сообщал мне страшную тайну, и устремив на меня пронзительный взгляд своих желтых глаз, которые по временам вспыхивают мрачным огнем, он перечисляет невероятный ряд происшествий, разочарований, превратностей судьбы, несчастий, которые в продолжение девятнадцати лет отмечали царствование Николая II. Ряд этот начинается торжеством коронации, когда на Ходынском поле в Москве 2000 мужиков были задавлены в суматохе. Через несколько недель император отправляется в Киев, на его глазах тонет в Днепре пароход с 300 пассажирами. Несколько недель спустя он присутствует в поезде при внезапной смерти своего любимого министра князя Лобанова. Живя под постоянной угрозой анархических бомб, он страстно желает сына, наследника, но родятся четыре дочери подряд; а когда Господь наконец дарует ему сына, ребенок носит в себе зародыш неизлечимой болезни. Не любя ни роскоши, ни света, он стремится отдохнуть от власти среди спокойных семейных радостей: его же на – несчастная, нервная больная, которая поддерживает вокруг себя волнение и беспокойство. Но это еще не всё: после мечтаний об окончательном царстве мира на земле он вовлечен несколькими интриганами своего двора в войну на Дальнем Востоке; его армии, одна за другой, разбиты в Маньчжурии, его флот потоплен в морях Китая. Затем великое революционное дуновение проносится над Россией: бунты и резня следуют друг за другом, без перерыва – в Варшаве, на Кавказе, в Одессе, Киеве, Вологде, Москве, Петербурге, Кронштадте; убийство великого князя Сергея Александровича открывает эру политических убийств. И когда волнение едва успокаивается, председатель Совета Столыпин, который выказал себя спасителем России, падает однажды вечером в киевском театре перед императорской ложей от револьверного выстрела агента тайной полиции.
Дойдя до конца этой мрачной серии, N. заключает:
– Вы признаете, ваше превосходительство, что император обречен на катастрофы и что мы имеем право бояться, когда размышляем о перспективах, которые эта война открывает перед нами?
– Следует относиться к своей судьбе без трепета, ибо я из тех, которые верят, что судьба должна считаться с нами; но если вы так чувствительны к несчастным влияниям, разве вы не заметили, что царь имеет теперь среди своих противников человека, который, что касается неудач, не уступит первенства никому, а именно – императора Франца Иосифа. В игре против него нет риска, потому что выигрыш несомненен.
– Да, но есть еще Германия. И мы не в силах ее победить.
– Одни – нет. Но рядом с вами стоят Франция и Англия… Затем, ради Бога, не говорите себе заранее, что вы не в силах победить Германию. Сражайтесь сначала со всей энергией, со всем героизмом, на который вы способны, и увидите, что с каждым днем победа будет вам казаться более очевидной.
Папой римским избран кардинал делла Кьеза. Он взял имя Бенедикта XV. С далеких времен Григория VII еще никогда столь величественная и исключительная роль не предлагалась наместнику Христа.
Суббота, 5 сентября
В Лондоне достигнуто соглашение о формулировке декларации, в силу которой Франция, Англия и Россия обязались не заключать мир сепаратно. Эта оговорка фигурировала во франко-русской конвенции 1892 года. Присоединение Англии к нашему союзу сделало необходимым это новое соглашение, и официальное сообщение о нем, возможно, произведет большой эффект.
Русские заняли Стрый, в восьмидесяти километрах от Лемберга (Львова). Их кавалерийский авангард вышел к карпатским перевалам. Вена – в панике.
Воскресенье, 6 сентября
В настоящее время всё внимание к войне сфокусировалось на развитии событий на Западном фронте. Немецкая первая армия под командованием генерала фон Клюка, действующая на самом крайнем участке правого охватывающего фланга движущего фронта, только что неожиданно повернула к югу, оставив Париж справа от себя, словно пытаясь обойти наш левый фланг и отбросить его назад за Сену в направлении Фонтенбло. Таким образом, решающий час пробил. Собирается ли французская армия, наконец, выстоять? Теперь на карту поставлено будущее Франции, будущее Европы, будущее всей вселенной.
Понедельник, 7 сентября
В Галиции операции русской армии развиваются блестяще. Австро-венгры только что потерпели два жестоких поражения: одно – перед Люблином, второе – в окрестностях Равы-Русской. Но, с другой стороны, в Восточной Пруссии русские отступают под натиском немцев.
Во Франции продолжается упорное сражение. На данный момент немцы, кажется, отказываются от идеи прямого наступления на Париж.
Вторник, 8 сентября
Вчера, после ужасающей, продолжавшейся одиннадцать дней бомбардировки капитулировал Мобёж. На всем остальном фронте и особенно к северо-востоку от Парижа идет жестокое и беспрерывное сражение. Но пока ничего решающего не произошло.
Генерал Беляев по секрету сообщил мне, что армия Гинденбурга, действующая в Восточной Пруссии, получила значительные подкрепления и русские вынуждены оставить район Мазурских озер.
«С точки зрения здравой стратегии, – говорит он, – наше отступление следовало бы начать несколько дней назад, но великий князь Николай Николаевич хотел сделать всё, чтобы облегчить положение французской армии».
Среда, 9 сентября
На восток от Парижа, от Урка до Монмираля, французские и английские войска медленно продвигаются вперед. По совершенно правильному инстинкту русское общественное мнение гораздо более интересуется сражением на Марне, чем победами в Галиции.