Поздравив сенатора, я предупредил его о той готовности, с которой русские соглашаются на все просьбы, обращенные к ним. Это не двуличие с их стороны. Совсем нет! Но их первые впечатления обычно определяются чувством симпатии, желанием сделать собеседнику приятное, тем фактом, что они едва ли обладают здравым пониманием реальности, а восприимчивость их интеллекта делает их чрезвычайно впечатлительными. Обдуманная реакция на просьбу и процесс противодействия ей и отказа на нее приходят уже значительно позже.
Затем прибыли мои гости.
Завтрак прошел в непринужденной обстановке. Конечно, мы говорили только о войне, и говорили в духе полного доверия и сердечности. От личности Думера исходила масса энергии, и это произвело исключительно благоприятное впечатление.
Вторник, 7 декабря
Сегодня утром Думер был представлен императору, который очень любезно принял сенатора. Николай II с готовностью признал, что между французской и русской армией важно установить тесное сотрудничество. Что же касается принятия практических шагов, то он отложил свое решение до встречи в самом ближайшем будущем с генералом Алексеевым.
Среда, 8 декабря
Одним из самых тревожных симптомов настоящего времени является открытая оппозиция бюрократии всем новшествам, диктуемым войной.
Враждебность чиновников направлена главным образом против Земского союза и Союза городов. Безуспешно эти крупные общественные организации старались преумножить усилия по укреплению сотрудничества в работе по продовольственному снабжению армии и гражданского населения, по координации деятельности промышленных комитетов и кооперативных обществ, по ликвидации последствий продовольственных кризисов, по активизации работы служб Красного Креста по оказанию помощи беженцам и т. д. Административные власти чинят им всяческие препятствия, мешают им во всем, с умыслом и тщательно подготовившись. Для бюрократов Земгор является предметом ненависти, потому, что они видят в них – и не без причины – зародыш провинциального и муниципального самоуправления. Русская бюрократия, судя по всему, взяла себе на вооружение следующий лозунг: «Пусть погибнет Россия, но не мои принципы!»
Можно подумать, что именно они не погибнут в первую очередь, когда рухнет Россия!
Суббота, 11 декабря
Приведу некоторую статистику о состоянии русских вооруженных сил:
1. Пехота. Численность пехоты на фронте равна 1 360 000 человек, из которых 160 000 воюют без ружей.
2. Артиллерия. В распоряжении действующих армий находится 3750 полевых орудий и 250 орудий горной артиллерии. Каждое орудие снабжено 550 снарядами. Тяжелая артиллерия включает в себя 650 орудий, каждое из которых снабжено 260 снарядами.
3. Ружья. Если поставка ружей будет продолжаться без задержек, то можно надеяться, что к 15 января начиная с сегодняшнего дня русские армии получат 400 000 ружей, а в течение следующего месяца еще 200 000 ружей. Таким образом, они к 15 февраля будут иметь 1 800 000 ружей.
4. Артиллерийские снаряды. Их производство постоянно растет. Ежедневная производительность, не превышавшая 14 000 единиц в прошедшем мае, теперь достигла 59 000 единиц; к 15 января она достигнет 84 000 единиц и к 15 марта – 122 000 единиц.
Воскресенье, 12 декабря
У княгини Г. за чаем я встретился с Б., находившимся в припадке пессимистического и саркастического настроения:
– Эта война, – восклицал он, – окончится, как «Борис Годунов»… Вы знаете оперу Мусоргского?
При имени Бориса Годунова перед моими глазами возникает поразительная фигура Шаляпина, но я тщетно пытаюсь понять намек на теперешнюю войну. Б. продолжает:
– Вы не помните двух последних сцен? Борис, измученный угрызениями совести, теряет рассудок, галлюцинирует и объявляет своим боярам, что он сейчас умрет. Он велит принести себе монашеское одеяние, чтобы его в нем похоронили, согласно обычаю, существовавшему для умиравших царей. Тогда начинается колокольный звон, зажигают свечи, попы затягивают погребальные песнопения, Борис умирает. Едва он отдал душу, народ восстает.
Появляется самозванец, Лжедмитрий. Ревущая толпа идет за ним в Кремль. На сцене остается только один старик, нищий духом, слабый разумом, юродивый, и поет: «Плачь, Святая Русь православная, плачь, ибо ты во мрак вступаешь».
– Ваше предсказание очень утешительно!
Он возражает с горькой усмешкой:
– О, мы идем к еще худшим событиям.
– Худшим, чем во времена Бориса Годунова?
– Да, у нас даже не будет самозванца, будет только взбунтовавшийся народ да юродивый, будет даже много юродивых. Мы не переменились со времени наших предков… по части мистицизма…
Писатель Чехов, проникновенный автор повести «Мужики», очень точно подметил склонность русского человека к ироничному и насмешливому тону перед лицом превратностей судьбы; он вложил в уста одного из своих героев, сосланного вглубь Сибири, следующие слова: «Когда судьба скверно относится к тебе, то презирай ее, смейся над ней! Иначе она будет смеяться над тобой».
Понедельник, 13 декабря
На протяжении последних нескольких дней наша армия на Ближнем Востоке потерпела серьезное поражение на берегах Черны, важной реки Македонии, протекающей по округу Монастир и впадающей в реку Вардар. Мы окончательно потеряли территорию Македонии и, к сожалению, болгарский генеральный штаб имеет полное право на следующее коммюнике: «Для болгарской армии и народа день 12 декабря 1915 года всегда будет памятной датой. В этот день наша армия заняла последние три города, находившиеся в руках противника, – Дойран, Гевгелия и Струга. Последние бои с французами, англичанами и сербами проходили на берегах озера Дойран и около Охрида. Повсюду враг был отброшен: Македония теперь свободна; на ее территории более нет ни одного вражеского солдата».
Четверг, 16 декабря
«Франция позволяет России нести все бремя войны на своих плечах». Это обвинение, которое я периодически слышу, своей настойчивостью и своим стихийным характером воспроизводит образец пропагандистской деятельности Германии.
Но в последнее время я стал обращать внимание на появление более хитроумного варианта этого обвинения: «Франция должна помнить о том, до какой степени царь Александр III был добр к ней, когда двадцать лет назад она умоляла о союзе с Россией. В то время Франция потеряла всякое уважение в глазах мировой общественности; она находилась в изоляции, была слабой и лишенной доверия; никто не хотел поддерживать с ней отношения и вступать с ней в союз. Именно тогда Россия вытащила ее из трясины, дав согласие на альянс с ней…»
Я не упускаю случая немедленно опровергнуть это злостное измышление, искажающее историческую действительность. Я только что обстоятельно и чистосердечно обсудил эту ситуацию с некоторыми лицами, чья осведомленность о ней требовала дальнейшего разъяснения. Великий князь Николай Михайлович, слушая наш разговор, одобрительно кивал мне.
Франция никогда не умоляла и даже не просила союза с Россией. На любой стадии переговоров все инициативы о сотрудничестве исходили только от России. Именно царь Александр III стал инициатором первых разговоров о союзе.
В марте 1891 года несвоевременный и неуместный визит императрицы Фредерик в Париж вызвал опасную напряженность в отношениях между Францией и Германией.
Девятого марта барон фон Моренгейм, посол в Париже, нанес визит Рибо, бывшему тогда министром иностранных дел, чтобы зачитать ему письмо от Гирса, русского министра иностранных дел. Письмо было написано Гирсом по приказу императора. Русский посол сообщил Рибо, что «соглашение о доверительных отношениях между Россией и Францией было необходимым условием для справедливого баланса сил в Европе». Такова была прелюдия.
Дипломаты сразу же принялись за работу. Двадцать седьмого августа Рибо и Моренгейм провозгласили принцип альянса, подписав соглашение, в силу условий которого Франция и Россия взяли на себя обязательство вместе обсуждать проблемы, связанные с возможным возникновением опасности для мира во всем мире, и меры, необходимые для принятия совместных действия двух правительств в случае появления угрозы войны. Следуя духу и букве этого соглашения, французский и русский генеральные штабы разработали проект военной конвенции, которая была подписана 17 августа 1892 года генералом де Буадефром и генералом Обручевым.
Но затем в переговорах произошел долгий перерыв. До того как вступить в силу, военная конвенция должна была быть ратифицирована обоими правительствами. Но когда предстояло сделать последний шаг, Александр III заколебался. Панамская афера знаменовала собой начало эры громких скандалов во Франции. Вся монархическая Европа тогда с наслаждением взирала на выставленные напоказ наши социальные беды. Мало того, министры в Бурбонском дворце обрушивались друг на друга; наша политическая структура, казалось, находится на грани распада. Вступить в брак со столь обесславленной и беспокойной Республикой было для самодержавного царя слишком серьезным шагом. Александр III решил потянуть время. Альянс более не упоминался. Прошли месяцы.
Однако подобная ситуация не могла продолжаться бесконечно. Пятого декабря 1893 года Казимир-Перье, который только что стал президентом Совета и министром иностранных дел, пришел к выводу, что интересы и достоинство Франции не могли позволить ему ждать более решения России. Я тогда был шефом секретариата министра и помню, как в нем взыграло чувство национальной гордости, когда я доложил ему содержание досье с данными о франко-русских переговорах. С его прямолинейным и решительным характером он и слышать не хотел о том, что переговоры такой важности пребывают в состоянии застоя в течение шестнадцати месяцев. Он всё повторял: «Я не собираюсь позволить кому-либо обращаться со мной подобным образом. Если царь сейчас не хочет нашего альянса, то пусть он об этом так и скажет! Мы найдем союзников в другом месте…» Он немедленно послал за нашим послом в России, маркизом де Монтебелло, находившимся в Париже в отпуске, который почти заканчивался. Я присутствовал при их разговоре.