— Вот чего точно не могу сказать… — повторила Крестовская.
— Есть много рукописей, книг, написанных вручную. Может, кто-то переплел рукопись?
— Это возможно. Я тоже в первый момент подумала, что книга написана вручную, а не напечатана.
— Тогда это особенно редкий экземпляр.
— Такой редкий экземпляр может храниться в спецхранах? — в лоб, прямо, спросила Зина.
— Да, — так же прямо ответила Маричка. — Если книга связана с церковью, религией — тогда точно. Только вот обнаружить пропажу из спецхрана я не смогу. Не мы, библиотекари, курируем этот отдел. Им занимаются сотрудники НКВД, они же ведут учет. И если кто-то из них вынес книгу, мы никогда об этом не узнаем.
— Понимаю… — с горечью вздохнула Зина.
Глава 13
— Мне пора идти, — Маричка тоже вздохнула. — Мы тут новый каталог составляем. Ты себе не представляешь, какая стерва мною командует! Каждый день — сплошная головная боль!
— По тебе не скажешь! — рассмеялась Крестовская. — Выглядишь ты просто отлично! И сразу видно, что любишь свое дело.
— Очень люблю! — Глаза Марички загорелись. — Книги — они лучше людей. В каждой — целый мир. И с ними никогда не бывает скучно. Иногда в жизни так происходит — мучает тебя что-то, сильно мучает… Ночами не спишь, все пытаешься найти ответы. В результате только запутываешься все больше и больше. А потом вдруг — бац, и случайно попадает к тебе в руки какая-то хорошая книга. Ты открываешь ее — и не веришь своим глазам! Вот же оно, решение! И все стало просто и ясно! Как дважды два… Ситуация поворачивается совсем другим боком. И все не так плохо, как думалось. Так что да, я люблю книги. Очень люблю.
— А ведь и правда… — Зина задумалась. — Сколько раз такое в моей жизни уже было… Может, будет и теперь?
— Обязательно будет! — Маричка упорхнула в угол тесной клетушки, к плотно забитому книгами стеллажу, и вернулась с несколькими объемными томами, которые с благоговением положила перед Зинаидой.
— Вот, почитай. Здесь о книгопечатании в целом и о редких книгах в частности. Может, это тебе в чем и поможет.
— Скажи, — задумалась Крестовская, — ты так много знаешь о таких книгах… Может, сможешь ответить мне на один вопрос?
— Попробую, — сразу согласилась Маричка.
— Химикаты, — произнесла Зина, — химикаты для дубления кожи. Той кожи, которая использовалась для обложек редких книг. Плюс окантовка… Ну, украшения, я не знаю, как сказать это правильно… Когда на обложке золото, там, драгоценные камни, серебряное тиснение… Для всего этого ведь использовались в старину химикаты? Для изготовления старинных, очень дорогих книг?
— Разумеется, — кивнула Маричка. — Я поняла тебя. Ну конечно использовались. Точно такие же химикаты, как и в ювелирном деле.
— Что? — опешила Зина.
— Как правило, такие обложки создавали ювелиры. Ювелирные мастера. Они работали с золотыми и серебряными сплавами, с кожей, с камнями. Так что да, это ювелирная работа, и выполнили ее только подготовленные люди.
Вот это был поворот! Крестовская даже несколько растерялась. Почему, но почему все время, в любом разговоре, кто бы с ней ни говорил, всегда тема поворачивает в сторону Виктора Барга? Почему все время всплывает его профессия?
Раньше Зине всегда казалось, что она балансирует на грани сумасшествия, потому что всегда говорит о Викторе. Но теперь этот разговор не имел никакого отношения к шизофрении, потому что непосредственно касался его.
— Я так понимаю, что отравить человека этими химикатами можно запросто? — в лоб спросила Зина.
— Ты врач. Тебе лучше знать! — рассмеялась Маричка. — Думаю, что можно. Работа ювелирного мастера… Это очень опасная работа. Он имеет дело с едкими кислотами, вдыхает ядовитые испарения. Поэтому ювелиры и уходят на пенсию так рано. Думаю, всеми этими растворами человека достаточно легко отравить.
— А сейчас ювелиры делают подделки старинных книг? — не унималась Зина.
— Ну конечно! Если продать хорошо изготовленную подделку старинной книги на Запад, это принесет большие деньги. Думаю, они все страшно прячутся, ты же понимаешь, как это опасно. Но теоретически — думаю, все это есть.
Зина задумалась — да так сильно, что мысли ее потекли сплошным потоком, перескакивая с одной на другую. Маричка с тревогой наблюдала за ней.
— Ты думаешь, книга, которой ты интересуешься, подделка? — она наконец не выдержала молчания, наступившего в комнате.
— Я не знаю… Если бы я умела отличать! — печально вздохнула Крестовская, все еще размышляя о своем. — Думаю, нет. Уж очень натурально она выглядела! Даже запах старой кожи… Разве можно подделать запах старой кожи?
— Все можно, — скривилась Маричка, — но это очень нелегко. Тут уж простыми кислотами не обойдешься. Нужен хороший мастер, знающий в этом толк.
— Понимаю… — Из памяти Зины предательски, словно из-за угла, выплыло лицо Виктора Барга, но она тут же отогнала его прочь. — Не простое это дело, думаю, сделать подделку, продать…
— Да уж конечно. Ну, ты почитай тут, а я пойду, — и Маричка ушла. В комнате сразу стало словно темней.
Крестовская сидела, погруженная в свои размышления, почти не замечая книг, разложенных перед ней.
Ради какого-то фолианта убивали людей. Уже три смерти, эта книга принесла целых три смерти, и Зина прекрасно понимала, что это не предел.
Существовала ли она на самом деле? Ну конечно, ведь Крестовская видела ее своими глазами! А ради того, чтобы вернуть страницу, вырванную или выпавшую из этой книги, устроили целый пожар. Зина не говорила Матвееву о своих подозрениях, а они были самые серьезные: Крестовская полагала, что причиной огненной ловушки была именно страница книги в ее сумке, а не покушение на мифического друга Артема. Если этот Артем вообще был…
Значит, книга была важна настолько, что ради нее не считались ни с человеческой жизнью, ни с законом! Кому нужна, для кого, зачем? И почему именно сейчас? Кому в 1939 году нужен фолиант, явно созданный в XV, XVI или XVII веке? Что должно произойти в этот год, если из-за него разгорелись столь нешуточные страсти?
Вопросы, вопросы… И, как всегда, ответов нет. Зина сидела неподвижно, крепко обхватив голову руками.
Барги. Семейство Баргов снова всплыло в ее памяти, и Зина больше не пыталась запихнуть их обратно.
Барги — знаменитые одесские ювелиры, семейство с древними традициями… Надо полагать, на их совести может быть не одна подделка. Зина и двух секунд не сомневалась в том, что знаменитый, опытный ювелир откажется от хорошего заработка, решив не подделывать старинную вещичку, антикварную древность. Такого просто не существовало в природе, да еще и в Одессе!
Конечно, и Барги на протяжении всей истории своей семьи занимались подделками, как и все знаменитые одесские ювелиры, и не раз. Сколько их было — фальшивых корон скифских царей, бриллиантовых диадем, тиар, чаш, мечей, шедевров Фаберже… По производству подделок Одесса занимала первое место с давних времен. И Барги не одно столетие явно были в центре всего этого.
Второй момент — их квартира на Ришельевской. Квартира, вообще не похожая на обыкновенное жилое помещение. Самый настоящий музей! Зина отчетливо помнила трепет и восторг, который охватил ее в тот момент, когда она разглядела все эти прекрасные вещи.
Антиквариат, причем самый дорогой, стоял на полках так, как в стандартных буфетах стоят советские чашки из самого дешевого фарфора.
Барги имели деньги, любили и покупали дорогие, качественные вещи. Может, в потайных закромах этой невероятной квартиры хранились и старинные книги? А почему бы нет?
Книги — не чашки и не картины. Их не выставишь в буфете и не повесишь на стены. Тем более, что стоить эти книги могут намного больше, чем вся квартира на Ришельевской.
Определенно, Барги заслуживали внимания. А раз так, Зина имеет теперь отличный повод снова заняться Виктором, больше не отвлекаясь на личные мотивы. И выяснить, на какую такую должность поступил бывший ювелир, брата которого очень странно выпустили из цепких щупалец лагерей. Отличный повод…
Невероятным усилием воли заставив себя больше не думать о семействе Баргов и о Викторе, Зина вернулась к книгам.
Книгопечатание являлось столпом знаний и базой для развития образования. Прочитав первые фразы в исторической книге, Зина подумала, что могла бы добавить кое-что от себя… Например, то, что книги — это фундамент, на котором базируется человеческий ум. Нет чтения книг — нет ума. Этот закон отлично работает с древности. Зине вдруг подумалось, что если однажды человечество прекратит читать, люди просто вымрут, как динозавры. Мир не способен развиваться без усилий человеческого мозга. Но, к счастью, ее поколению это не грозит.
Появление книгопечатания стало значительным шагом в развитии культуры любого народа, серьезным фактором в формировании любого национального сознания. Искусство печатания книг поднялось на самый высокий уровень и стало таким же важным видом искусства, как живопись, музыка, театр.
Книга стала также предвестником вечной борьбы за свободу, неким светочем независимости, который, открывая новые горизонты сознания, позволял людям задуматься о своем будущем, о месте своей нации в мире.
И в Украине до появления первых печатных изданий царила рукописная книга, которая первоначально являлась настоящим произведением живописи. Характерным таким примером являлось рукописное Пересопницкое Евангелие, составленное в 1556–1561 годах в городе Заславе при монастыре Святой Троицы, которое долгое время принадлежало Пересопницкому монастырю на Волыни.
В Пересопницком Евангелии широко использовалась тогдашняя церковная терминология и волынский диалект. Одним из самых интересных изображений этого Евангелия было изображение украинской флоры.
Первые книги, напечатанные на кириллице, появились в 1491 году в краковской типографии Швайпольта Фиоля. Это были «Октоих» («Осьмигласник»), «Часослов», «Триодь цветная». Первопечатной книгой считается «Апостол», напечатанный в 1574 году Иваном Федоровым во Львове, — он исторически положил начало развитию книгопечатания в Украине.