При этих словах министр громко засмеялся и встал.
— Едем, — произнес он решительно.
— Куда, сэр?
— В Букингемский дворец. Я вас познакомлю с нашим королем. Он чертовски славный малый, хотя немного нерешительный. Потехи ради мы иногда доводим до его сведения о разных глупостях. Он высказывает то или другое пожелание, и у него создается впечатление, что он нужен Англии.
Я не успел возразить Черчиллю, что не готов к встрече с королем, как он уже подхватил меня под руку и вышел в приемную. Там отдал приказание секретарю срочно созвониться с дворцом. Затем мы спустились вниз и сели в машину министра.
— Букингем! — крикнул Черчилль.
В пути он не переставал говорить.
— Король любит все, что относится к истории и географии. Сто бочонков золота на дне Черного моря — это ему может понравиться. Ручаюсь вам, что он поддержит мой план и благословит вас обеими руками на поездку.
Машина остановилась перед Королевским дворцом. Мы прошли мимо красных часовых, которые молча проводили министра глазами. Двери распахнулись перед нами сами собой. В вестибюле нас встретил старый чиновник, который сообщил Черчиллю, что король нас ожидает. Он только что кончил кормить рыб и теперь читает газету.
В сопровождении чиновника и шести лакеев мы прошли ряд зал, похожих на музейные. Темные картины старых школ мелькали у меня в глазах, огромные фарфоровые вазы неожиданно появлялись на дороге. Черчилль бежал впереди, не выказывая никакого почтения к помещению. Я шагал сзади военным шагом. Чиновник и лакеи замыкали наше шествие.
Мы вышли в галерею с большими разноцветными окнами. У меня глаза начали чесаться от красных и желтых бликов, которые скользили по моему лицу. Черчилль прибавил шагу, свернул куда-то влево и остановился. Мы оказались в круглом белом зальце, клетчатый пол которого был похож на шахматную доску для великанов.
— Подождите меня здесь, — сказал Черчилль и постучал в черепаховую дверь. Не дожидаясь ответа, он вошел, оставив меня с чиновником. Немного погодя он высунулся в дверь и крикнул: — Майор Кент, войдите!
Я вошел в кабинет короля Британии и императора Индии Георга V.
— Майор Кент, — представил меня Черчилль.
Король сидел посередине комнаты на стуле с невероятно тонкими белыми ножками. Рядом, на ковре, валялись листы "Таймс". Министр стоял на одном из них, широко улыбаясь.
Я взглянул на короля. Он был старше своих портретов. Огромные мешки под глазами тянули кожу всего лица вниз и обнажали белки больше, чем следует. Он был одет в простой серый костюм и апельсиновые туфли на тонкой подошве.
— Сто бочонков с золотом, — произнес король дрожащим голосом, мельком взглянув на меня.
— Да, ваше величество, — ответил Черчилль. — Сто бочонков, не считая брильянтовой шпаги, которую королева Виктория посылала адмиралу. Я, как ответственный министр, полагаю, что Англия не может допустить, чтобы все это пошло на проводку электричества в чужой стране.
— Что же, вы предлагаете объявить войну? — спросил король немного испуганно.
— Нет, зачем? Майор Кент отправится туда один на подводной лодке.
— А вы думаете, он справится с русским черноморским флотом один?
— Думаю, что да.
— Тогда пусть поезжает. Только вот вопрос: не нарушаем ли мы, Черчилль, конституции, посылая майора нашей службы в чужие страны?
— Никак нет, ваше величество. Мы укрепляем конституцию. Приказ короля будет скреплен подписью ответственного министра.
— А вы не откажетесь от своих слов?
— Ни в коем случае.
— Тогда отправляйтесь срочно, Кент. Святой Джон креститель да поможет вам…
Черчилль долго хохотал в автомобиле над моим растерянным видом. Потом перешел к делу:
— Когда вы можете выехать?
— Завтра.
— Прекрасно. Ссылаясь на приказ короля, я предложу адмиралтейству дать вам самую быстроходную лодку. Вас доставят к Ленинграду в три дня. В три — вы пересечете Россию на скором, а через шесть дней будете в Крыму. Так?
— Слушаю-с, сэр.
— Я устрою все нужное для поездки и все необходимое после доездки. Вы останетесь довольны. Завтра ночью в два вы должны выехать в Харвич. Остальное понятно. Не забудьте зайти перед отъездом в адмиралтейство и взять ордер на посадку в субмарину. Ордер будет без имени. До свидания!
Он высадил меня из машины на асфальте Круглой площади. Я смешался с нарядной толпой и сейчас же растерялся. Впечатления дня плохо укладывались в моей голове. Слова Черчилля и залы дворца казались обрывками фильма. Я пошел не спеша вперед, без цели. Однако скоро сообразил, что у меня осталось слишком мало времени, чтобы бездействовать. Я решил зайти в ресторан к Ляйэнсу выпить чашку чая и составить подробный план завтрашнего дня и остатка сегодняшнего.
Через двадцать минут план, разбитый по часам, был у меня готов.
Вечером, около семи, я был у Долгорукого. Когда я вошел, князь обедал. Он поедал с большим чувством великолепный паштет из гусиной печенки, который стоит не меньше десяти шиллингов и делается по особому заказу.
— Прекрасно питаются наши докеры, — сказал я, здороваясь. — А еще жалуются на тяжелое положение. Впрочем, с сегодняшнего дня вы уже не докер. Завтра мы едем с вами в Россию по поручению английского короля.
Долгорукий не ждал моего прихода и почему-то сильно смутился. Он даже сделал попытку спрятать паштет. Но я не подал вида, что заметил это, и подробно рассказал ему содержание нового поручения.
— Когда выезжать? — спросил Долгорукий.
— Завтра в два ночи в Харвич. Нам будет предоставлена подводная лодка. Из новых.
Князь задумался на минуту. Потом, сильно побледневши, твердо произнес:
— Я отказываюсь.
— Почему?
— Англия поступила со мной по-свински. Я не намерен больше рисковать для нее своей шкурой. Да, по правде говоря, мне теперь не хочется вредить России. Что-то перевернулось во мне за этот год. Понятно?
— Нет.
— В таком случае переменим тему разговора. Хотите — скушайте кусочек паштета. Он вам придется по вкусу.
Я абсолютно ничего не понимал. Князь говорил серьезно, без малейшего шутовства. Твердое решение чувствовалось за его словами. Хотя я никак не ожидал от него отказа, уговаривать его я не стал.
— Значит, нет? — спросил я, вставая.
— Нет, — ответил князь.
— В таком случае прощайте, Долгорукий. Вряд ли мы увидимся когда-нибудь.
— Прощайте, Кент. Прощайте, Спасибо вам за все добро, которое вы мне сделали.
Я должен был побывать еще в трех местах. Не подавая князю руки, я спустился по лестнице и сел в такси. Весь разговор с Долгоруким произвел на меня самое неприятное впечатление.
3 июня. Сейчас двенадцать часов ночи. Поезд в Харвич уходит в два. У меня полтора часа свободного времени.
Все готово к отъезду. Ордер на посадку в лодку лежит передо мной на столе. Командир лодки предупрежден телеграммой и запасся горючим. Я сделал все свои дела, послал записку Мабель об отъезде и условился с моим поверенным.
Час тому назад телефон зазвонил у меня на столе. Я взял трубку и услышал голос Долгорукого.
— Алло, Кент. Простите, что беспокою вас. Дело в том, что я передумал и готов ехать с вами.
— А ваши убеждения?
— Я их отложил в сторону.
— Очень сожалею, князь, но теперь я не могу дать согласия.
— Я вас умоляю.
— Ничего нельзя сделать. Ордер выправлен на одно лицо.
— Тогда прощайте.
Я положил трубку.
Итак, значит, через час я уезжаю. Я еду без спутников и без вещей, если не считать зубной щеточки, маленького револьвера и подложного паспорта. Несмотря на это, мой чемодан довольно велик. Его мне выдали в Интеллидженс Сервис. Это казенный стандартный чемодан с камерой для воздуха и насосом. Такие чемоданы употребляются нашими агентами, когда приходится попадать во вражеские страны с моря. При его помощи я должен добраться с подводкой лодки до берега.
Конечно, я не беру с собой моего дневника. Но, как всегда перед отъездом, я проглядел его. Сколько, однако, приключений мне пришлось испытать с тех пор, как я начал делать записи! Я привык шептаться с моей тетрадкой, и, кажется, ни один значительный случай моей жизни не прошел мимо ее страниц. Сегодняшней моей поездке в Россию предшествуют две другие, у меня есть уже опыт в этом деле. Но от этого мое предприятие не делается легче. Россия растет, а вместе с тем и растут трудности путешествия по этой стране.
Первый раз я мог жить в Москве сколько угодно. Во второй — я не находил себе места и измучился вконец. Неужели мне суждено погибнуть теперь, как погиб Рейли? И это тем печальнее, что на этот раз цель моего путешествия не слишком значительна. Она не больше, как каприз упрямого человека. В двадцатом же году я шел в Москву для того, чтобы погубить коммунизм.
Целые государства, огромные группы богатых и умных людей, бесшабашные храбрецы, как я, вот уже десять лет хотят доконать Россию. Выиграли ли мы хоть один шаг? Скорее всего — нет. Россия растет и уже поэтому она права. Может быть, вся сила ее заключается в том, что с фанатизмом верующего она неуклонно придерживается одного заблуждения, в то время как мы балансируем среди множества истин и стоим на месте? Нет, вернее, даже идем назад.
В заседании секретной комиссии я предупредил Англию о той опасности, которая ее ожидает. Меня не послушали. Наши умные старики убеждены, что на их век Англии хватит. Они не хотят воевать сейчас, а что будет через семь лет, это их не интересует. Россия, наоборот, живет вся в будущем. Ее планы уходят вперед на десятилетия. Время, которое разрушает нас, бурно льет воду на ее мельницу. Когда-нибудь мы, конечно, встретимся. И я буду счастлив, если мне придется принять участие в этой борьбе.
Может быть, в Англии есть люди умнее меня. Но сильнее — вряд ли. Я никогда не чувствую слабости, сомнения, и рука моя не дрожит. Дед был прав, говоря, что, пока на острове родятся такие люди, Лондон будет стоять. Ведь Англия стала великой державой только благодаря ее отважным капитанам, хитрым купцам, предприимчивым промышленникам и агентам секретной службы, совмещающим все качества. Я не верю в то, что теперь другой век, что массы выдвинулись на арену истории, что эпоха мужественных людей миновала. Мы никогда не умрем…