– Вор?
– Точно. Так что… – Он нерешительно поднялся. – Извини, сразу не сказал. Но думал: зачем? Мало ли, что будет дальше. Пару раз встретились и разбежались. Да и скажи тебе сразу, ты, наверное, со мной и общаться бы не стала.
– Значит, ты – вор?!
– Был им.
– А теперь?
– Я же сказал. Решил завязать. Устроился на завод. Работаю пока.
– Как это «пока»?
– Тоска, знаешь ли, берет…
– Ну-ну. Продолжай.
– Иной раз жить не хочется. Все против меня. Вот и ты…
– Что я?
– В душу плюнула.
– Я – тебе? А не наоборот ли?
– Как хочешь, так и считай. Только я относился и отношусь к тебе не как к какой-нибудь шалашовке. Я тебя… это…
– Договаривай.
– Вроде как люблю.
– Любишь?!
– Да. А ты меня?.. Или?..
– Что «или»?
– Или папа с мамой с вором дружить не велят?
– При чем тут папа с мамой, ты мне про свое воровское прошлое только что рассказал. Да и вообще, я родителям не сообщала, что с тобой встречаюсь.
– Так ты не ответила на мой вопрос.
– Чего ты пристал! Ведь я же с тобой.
– Этого недостаточно.
Лена рывком стянула с себя рубашку:
– А этого?
Скок решил больше ни о чем не спрашивать, а просто притянул девушку к себе.
13
Профессор Севастьянов совсем забросил свои изыскания. Было не до них. Наступила горячая пора. В институте шла сессия. Ему сдавали зачеты, он принимал экзамены… Словом, дел хватало. Однако Севастьянов помнил о монете. Не забыл он и рассказ старика Кобылина про вампиров.
Допустим, размышлял он, вампиры в Соцгороде действительно существовали. И что из этого следует? При чем тут монета? Он не усматривал между двумя явлениями никакой связи. В институтской библиотеке, кстати, довольно богатой дореволюционными изданиями, он прочитал все книги, где упоминалось о вампирах. Нашлось, правда, немного: книги Амфитеатрова и Орлова о происках дьявола, «Демономания» Бодена на французском языке, повести Алексея Константиновича Толстого «Семья вурдалака» и «Упырь», да, пожалуй, и все. В этих мудреных трудах он вычитал то, что знал и раньше. Вампиры – нежить, встающая по ночам из могил и пьющая кровь живых людей. Родина вампиров – Центральная Европа, в частности Трансильвания, ныне входящая в состав Румынии. Вампиры пьют кровь своих жертв, чтобы поддержать вечную жизнь. Наиболее известный вампир – граф Дракула – персонаж одноименного романа Брэма Стокера, который имел прототип – реальную историческую личность, трансильванского воеводу Влада Цепеша. Вампиром можно стать, если тебя укусит другой вампир. Если верить Кобылину, именно такой случай и имел место на Шанхае. Вот только откуда взялся изначальный монстр, или, как его называл Кобылин, – Главный, оставалось неясным. Вообще, в этой истории для Севастьянова многое оставалось непонятным. Кобылин толковал о каких-то интеллигентных старцах, один из которых будто бы вызвал на подмогу некоего профессионального борца с вампирами. Что стало с этими стариками? Что стало с вампирологом? Вот об этом стоило написать, однако вряд ли кто опубликует подобную статью. Но, как бы там ни было, ни о каких волшебных предметах в легендах про вампиров речи не шло. Значит, история эта совсем другого корня. Да и нет уверенности, что в том месте, где девочка нашла монету, схоронены именно те, кого обвиняли в вампиризме. Однако если в Соцгороде водились вампиры, то можно допустить: в нем обитала и еще какая-нибудь нечисть. Хотя вопрос о происхождении монеты не являлся основным. Интересно, конечно, узнать, откуда она взялась. Но главное – как она действует? И действует ли вообще? С другой стороны, Севастьянов не мог до конца понять: что движет им самим, что заставляет заниматься этим вопросом? Не может же он всерьез допустить, что монета и вправду волшебная? Чудес, как известно из курса исторического материализма, не бывает. И лучше все-таки бросить эти, с позволения сказать, расследования, которые могут завести черт знает куда. Если уже не завели…
И тут ему позвонил отец Афанасий! Случилось это субботним вечерком, примерно через неделю после их совместной поездки на улицу Красных Галстуков. Закончив вежливые приветствия, молодой священник попросил о встрече. Слегка удивленный Севастьянов, конечно же, пригласил отца Афанасия в гости.
– Сейчас удобно? – поинтересовался священник.
– Конечно! Приходите, я вас жду.
Минут через пятнадцать под окнами Севастьянова заскрипели тормоза «Победы», а еще через минуту раздался звонок в дверь. На этот раз молодец выглядел как самый обычный советский человек, только длинные волнистые волосы на голове были собраны в хвост и стянуты резинкой. В руке отец Афанасий держал коробку с тортом.
– Чем обязан? – поинтересовался Севастьянов.
– Вот, заскочил на огонек, – неопределенно сказал священник. – Надеюсь, не помешаю?
– Всегда рад.
– Вот и хорошо. Чайку попьем… – Отец Афанасий потряс перед лицом Севастьянова коробкой с тортом.
– С удовольствием… Сейчас чайник поставлю. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… Но скажите, батюшка, неужели вы пожаловали ко мне в столь поздний час только для того, чтобы принять участие в чаепитии?
Молодец засмеялся:
– Вы, профессор, необыкновенно догадливы. Конечно же, нет. Просто в нашу прошлую встречу вы рассказали историю, сильно меня заинтриговавшую. Про монетку… Мол, она вызвала события в квартире у этой бабки, когда вещи самопроизвольно двигались… Вы еще использовали для обозначения данного факта какое-то немецкое слово.
– Полтергейст. Или, в переводе на русский, шумный дух.
– Да, полтергейст. И я, если помните, убеждал вас искать рациональное зерно при объяснении всех тайн и чудес.
– Как же, помню… Меня это даже несколько удивило. Как, думаю, так? Поп, а толкует о рационализме. А как же вера в Бога? Ведь она не допускает каких-либо рациональных попыток объяснить его существование. «Верю, ибо абсурдно», – говорил Тертуллиан.
– А меня, в свою очередь, удивило: почему вы, закоренелый атеист, вдруг ни с того ни с сего ухватились за эту мистическую белиберду, – ответствовал отец Афанасий. – Нет, кумекаю, не настолько он тверд в своих убеждениях.
– А я про вас то же самое подумал, – засмеялся Севастьянов. – Значит, мы оба грешны. Ладно. Давайте чай пить.
– Так я хочу сообщить, зачем пришел, – сказал отец Афанасий, нарезая торт. – Меня эта суета, так сказать, выбила из колеи. Как же так, думаю, в наше время научно-технического прогресса и полетов в космос имеют место подобные факты. Захотел разобраться. Есть у меня один знакомый в столице. Как раз интересуется подобными вещами. Позвонил ему, рассказал… Он обещал помочь. И вот сегодня вышел на связь. – Отец Афанасий многозначительно взглянул на Севастьянова. Тот молчал, прихлебывал чай в ожидании продолжения. И оно последовало.
– Вы знаете, что такое гримуар? – спросил священник.
– К сожалению, нет.
– Вот и обескуражил вас, так же, как и вы меня с полтергейстом! Гримуар – это книга, которую применяли колдуны для общения с нечистой силой, вызова духов и прочей чертовщины. Иными словами, гримуар, или черная книга, – своего рода руководство по практической магии. Их существовало довольно много. – Отец Афанасий достал из брючного кармана записную книжку. – Вот! «Малый ключ Соломона», «Магия Арбателя», «Гептамерон»; из русских – «Плартолой», «Аристотелевы врата», «Рафли»… Это только наиболее известные. Никогда вам в руки не попадали подобные тома? Жаль. Их даже подержать приятно. Такие черные, заскорузлые тома. А как откроешь, вообще прелесть! Рисунки зловещие… А уж надписи!.. Читаешь и содрогаешься!
– Да вы-то где их видели? – с недоверием спросил Севастьянов.
– А все у того человека, к которому я обратился за помощью.
– Так он – колдун?
– Не то чтобы колдун, а, как я уже говорил, интересуется подобными вопросами.
– В наше-то время?
– На свете полно чудаков.
– Но вы-то каким образом?..
– Что? Общаюсь с ним?
– Да.
– Очень просто. Прихожу в гости, как и к вам.
– А разве ваш сан позволяет контактировать с подобной публикой?
– Почему бы и нет? С вами же я нахожу общий язык. А вы, возможно, представляете даже большую опасность для человека моего положения. Глядишь, напишете чего, меня и снимут. Вы, профессор, опасная личность. Все так говорят.
– Кто все?
– В епархии, например. Сам благочинный, отец Мефодий, собирал нас и вещал, кого нужно опасаться больше всего. Не бесов-искусителей, а вполне реальных персон. Имена называл. В том числе и ваше.
– Вот даже как! Почему же тогда не боитесь ходить ко мне в гости?
– Повадки врага нужно изучать.
– Вы это серьезно?
– Шучу, шучу… Желание общаться с разнообразными людьми, чьи воззрения не совпадают с моими, в том числе и с вами, объяснить весьма просто. Бей врага его же оружием.
– Каким еще оружием?
– Спорь, убеждай, доказывай…
– Доказывай? А цель?
– Конечно же, возможность склонить на свою сторону.
– Не понимаю.
– Вы безбожник. Так?
– Допустим.
– Однако интересуетесь религией. Даже ведете с ней борьбу.
– Ага.
– О чем это говорит? О том, что вы вот-вот готовы перейти в наш стан.
– Стать верующим, что ли? – Севастьянов засмеялся. – Шутить изволите.
– Нисколько. Таких случаев тьма. Сегодня он обличает, а завтра становится истинным адептом…
– Ха, адептом!
– Вспомните хотя бы апостола Павла.
– Апостолу Павлу, насколько я помню, по дороге в Дамаск явился Христос…
– И он обратился!
– Но мне-то пока никто не являлся.
– Вы думаете? А эта монета?.. Разве она не доказательство промысла Божия?
– Вы же сами считаете монету атрибутом противоположных Богу сил.
– Сил, противоположных Божественным, не существует, поскольку все в его руках.
– Откуда же тогда зло?
– Наличие зла только подтверждает возможность выбора. Перед человеком стоит дилемма: с кем ты? К какому берегу желаешь прибиться? Хочешь ли спастись?