Вначале он присматривался к инкассаторам. Под вечер те подъезжали к магазинам на такси, один оставался в машине, а другой забегал внутрь с черного хода и спустя пять минут быстро садился в такси, сжимая в руках брезентовую сумку.
«Сколько в ней денег? – кумекал Скок. – Тысячи три, четыре…» Нет, это не та сумма, ради которой можно решиться на налет. А где найти больше? Конечно, в цех для выдачи зарплаты привозят значительно большие суммы, но там грабить кассира, по сути, безрассудно. Куда бежать? Кругом завод. Тут же перекроют проходные, а если лезть через стену – заметят. Остается искать лаз или дыру в стене. Однако Скок и сам понимал: совершать налет на территории завода в высшей степени глупо. Поэтому он искал иную цель. Как ни странно, с выбором помогла Лена. Скок продолжал встречаться с девушкой, и однажды та сообщила ему, что матери по итогам полугодия должны выплатить весьма приличную премию.
– Вся фабрика получит, – рассказывала девушка. – Потому что ее коллектив план перевыполнил на сколько-то там процентов. В расчет и дадут. Мама обещала выделить мне сотню от своих доходов.
– А когда расчет? – как бы невзначай спросил Скок.
– Как обычно – пятого, – сообщила девушка и, как показалось Скоку, выразительно посмотрела на него.
«А сегодня второе июля, – мысленно отметил Скок. – Время на подготовку еще есть, хотя его крайне мало».
Скок прекрасно знал, где находится швейная фабрика. Фасад ее выходил на оживленный проспект, а центральная проходная была расположена несколько в стороне, на небольшой улочке, с одной стороны застроенной частными домами. По другую сторону к фабрике примыкало профтехучилище, а дальше начинался городской рынок, именуемый в народе барахолкой. Кстати, совсем неподалеку некогда обитал покойный Федул. От фабрики до землянки на Карадырке было минут пятнадцать-двадцать быстрого хода. Теперь Скок знал, куда надо бежать после налета. Оставалось внимательно изучить диспозицию. На следующий день (бригада как раз отдыхала) он пошел к фабрике и осмотрелся. Машина с кассиром, скорее всего, подъедет к главному входу. Тут-то и нужно действовать. Главное, не дать кассиру и охраннику войти в само здание. Теперь, в какую сторону бежать?
Скок подошел к училищу. По случаю каникул на его территории было пустынно. Он обогнул здание и через пару десятков шагов уперся в старую железную ограду, вдоль которой росли пыльные акации. Скоро он обнаружил дыру, которая выводила на зады частных домов. Тропинка вела к такому же забору, только огораживающему барахолку. Это и был путь к отступлению. Дальше он попадал на рынок и смешивался с толпой.
Теперь нужно было экипироваться соответствующим образом. Скок вспомнил об обличии Фантомаса, пошел в магазин и приобрел черный спортивный костюм и тапочки такого же цвета. Поскольку, как он полагал, мешок с деньгами должен быть достаточно объемным, Скок также купил самый большой рюкзак, который только имелся в продаже. Оставалась маска, которая должна увеличить его сходство с Фантомасом. Скок нашел выход весьма просто. Он купил пару капроновых чулок, аккуратно обрезал один и потренировался на нем, натянув на голову. Хотя видимость сквозь капрон оказалась не особенно хорошей, она его вполне устраивала. Прорези для глаз он делать не стал. Теперь нужно было надежно приспособить оружие к бою. Скок прямо на голое тело надел широкий офицерский ремень и, засунув за него пистолеты, попрыгал. Пистолеты не выпали. «Пойдет», – решил он. Оставалось только выйти на исходную позицию.
Пятого июля часов в девять утра Скок прибыл к проходной швейной фабрики и смешался с толпой женщин, спешащих на работу. Однако в здание он заходить не стал, а подошел к газетному киоску и стал изучать журналы, выставленные за стеклом. Через его плечо был переброшен полупустой рюкзак.
Когда через десять минут людской поток сошел почти на нет, он отошел от киоска, перешел на противоположную сторону улицы и раскрыл только что купленную «Правду». Еще через десять минут к главному входу подъехал желтый «москвичок», на ветровом стекле которого имелась табличка с надписью «Кассир». Из дверей фабрики вышла немолодая грузная женщина и плюхнулась на переднее сиденье рядом с шофером. Машина тронулась, а следом и Скок двинулся прочь. Он свернул к училищу, обошел его и углубился в заросли акации. Возле дыры в ограде он остановился, огляделся и стал раздеваться. Потом достал из рюкзака спортивный костюм, ремень, пистолеты и маску, переоделся, сложил снятую одежду в рюкзак и спрятал его меж кустов, присыпав землей и прикрыв газетой. Как будто все. На переодевание ушло минут десять. Интересно, через сколько вернется машина с кассиршей?
Он шел к проходной по противоположной стороне улицы. Новые тапочки несколько жали, однако донельзя возбужденный Скок не обращал на это внимания. Он подошел к остановке автобуса, которая находилась почти рядом с фабрикой, уселся на скамейку и стал высматривать «москвичок». Ждать пришлось довольно долго, минут сорок, но Скоку не было скучно. Он напряженно следил за главным входом на фабрику. Наконец появился желтый «москвичок», и Скок почти бегом бросился к нему. Автомобиль затормозил у крыльца. Скок поспешно натянул на голову капроновый чулок, достал из-за пояса «парабеллум» и подскочил к немолодому мужчине, вытащившему из салона два брезентовых мешка. Следом из машины выбралась грузная женщина.
Дальше происходящее стало напоминать кино, но не «Фантомаса», а какой-то старый, черно-белый фильм из итальянской жизни. Ослепительно светило солнце. В его неистовом сиянии люди, на которых нападал Скок, были похожи на фотонегативы.
Черные лица, белые впадины глаз…
– Это Фантомас!!! – заорал Скок, наставив пистолет на мужчину. – Ограбление!!! Давай деньги, сука!!! – И он рванул один из мешков на себя.
Мужчина страшно побледнел. На лбу мгновенно выступили крупные капли пота, а зрачки, несмотря на яркое солнце, расширились во весь глаз. Он беззвучно шевелил губами, точно выброшенная на песок рыба, однако мешка, в который вцепился Скок, из руки не выпускал.
– Фантомас!!! – вновь заорал Скок, направил ствол в землю и нажал курок. Раздался щелчок. «Осечка», – понял Скок. Не проверил патроны… Наверное, за столько лет с ними что-то случилось.
Он отпустил мешок, мгновенно передернул затвор и вновь нажал на курок. На этот раз «парабеллум» сработал. Однако пуля ушла не в землю, а почти в упор ударила в мужчину. Скок видел, как выстрелом его развернуло и швырнуло на землю.
– Грабят! – истошно заорал кто-то слева.
Скок машинально обернулся. Кричал и махал в его сторону руками какой-то прохожий; кассирша с разинутым ртом застыла, словно соляной столб.
Скок перебросил пистолет в левую руку и, что есть силы, рванул мешок из руки пожилого. Однако на этот раз тот его еле держал, и Скок чуть не упал. Он подхватил второй мешок и бросился бежать. Вот и училище. Скок пулей пронесся мимо него, свернул в кусты и только тут остановился и прислушался. Ни криков, ни звуков погони не наблюдалось. Он вытащил из схрона рюкзак и стал поспешно переодеваться. Потом засунул в рюкзак оба мешка, пистолеты, спортивный костюм и тапочки. Кажется, все… Однако что-то мешало. Капроновый чулок! Как же он про него забыл? Скок стащил с лица маску и сунул ее в карман. Вот теперь точно все.
Он взвалил рюкзак на плечо и направился к дыре в заборе.
Пока шел проулком до дыры, ведущей на рынок, не встретил ни души, лишь слышал отдаленный людской гомон. Вот и лаз. Скок моментально проскочил сквозь него и смешался с толпой. Он прошел мимо овощных рядов, поднялся на пригорок. Здесь торговали разной животиной, начиная от декоративных рыбок и голубей и кончая козами и коровами. Неожиданно Скоку пришла в голову оригинальная мысль. Молодая дебелая баба, сама напоминавшая супоросую свинью, продавала молочных поросят. Поросята находились в большом деревянном ящике, но не сидели смирно, а непрестанно возились, тыкались пятачками друг в друга и непрерывно повизгивали.
– Почем хрюшки? – поинтересовался Скок.
– Тебе, молодой юноша, дешево уступлю, – игриво сказала баба.
Скок купил двух поросят, кое-как затолкал их в рюкзак и двинулся в выходу. Дорогой он приобрел древний велосипед, сел на него и покатил на Карадырку. Поросята возились и пищали за спиной. Теперь Скок походил на хозяйственного мужичка, везущего с базара нужную в хозяйстве скотину.
К радости Скока, матери дома не было. На двери висел ржавый амбарный замок. Скок знал, где мать прячет ключ. Достал его, отпер дверь и вошел в хибару. Он поспешно развязал рюкзак, выпустил поросят, которые немедленно принялись носиться, достал оба мешка, мельком заглянул в них. Сердце радостно екнуло. Мешки были набиты разноцветными пачками денег. Скок извлек две пачки: десятирублевки и пятерки, потом полез в погреб, положил оружие на прежнее место, засунул оба мешка в пустую бочку из-под капусты.
Чем бы их прикрыть? Спортивным костюмом? А может, его нужно уничтожить, выбросить на помойку или, еще лучше, сжечь? Хотя какой смысл? Если найдут деньги, то все равно посадят. А деньги больше спрятать некуда. Не в общагу же их тащить. Черт с ними! Пускай пока здесь лежат, пока он не решит, что с ними делать дальше. А сейчас нужно дождаться матери и вручить ей поросят. Пускай делает с ними что хочет. Хоть откармливает, хоть жарит. Вот только когда она явится?
Скок взглянул на часы. Скоро топать на смену. Ладно, не дождется, оставит записку.
Он нашел за совершенно черной иконой старую тетрадку, вырвал оттуда листок и крупно написал огрызком химического карандаша:
«Мамаша! Поросята тебе! Хочешь жарь, хочешь корми. И деньги тоже тебе!»
Положил листок на стол, а поверх него – пачку пятирублевок.
15
Отец Афанасий между тем был преисполнен созидательного порыва. Говоря по чести, его не столько интересовала эта странная история, сколько увлекало желание направить профессора Севастьянова в лоно церкви или, во всяком случае, убедить его не кропать статейки, разоблачающие «пагубность христианского вероучения». Отец Афанасий понимал: Севастьянов работает не за страх, а за совесть, темой своей одержим и бросать писанину пока что не собирается. Поэтому его убеждения нужно поколебать. А поколебать их можно, лишь доказав, что есть на свете вещи, объяснить которые с материалистической точки зрения невозможно. Именно поэтому в свою первую встречу с Севастьяновым (когда они вместе поехали святить Дусину квартиру) отец Афанасий принялся подкалывать профессора, слегка иронизировать над его желанием разобраться в происходящем, а главное, над неуклюжими попытками найти происхо