Чтобы пролить свет на сознательное восприятие, нам нужно решить две отдельные, но связанные между собой проблемы. Может ли материя сама по себе породить ощущения, которыми наполнено сознательное восприятие? Может ли наше чувство самостоятельности быть не чем иным, как действием законов физики на вещество, из которого состоят мозг и тело? На эти вопросы Декарт отвечал уверенным «нет». По его мнению, очевидная разница между веществом и сознанием отражает глубокую пропасть между ними. Во Вселенной есть физическое содержание. Во Вселенной есть сознательное содержание. Физическое содержание может влиять на сознательное, а сознательное содержание может влиять на физическое. Но два эти типа содержания различны. На современном языке это можно было бы сформулировать так: мысли не состоят из атомов и молекул.
Позиция Декарта привлекательна. Я лично могу засвидетельствовать, что столы и стулья, кошки и собаки, трава и деревья отличаются от мыслей в моей голове; подозреваю, что и вы поддержали бы такое отношение. Почему частицы, из которых состоят осязаемые объекты внешней реальности, и физические законы, которые ими управляют, должны иметь какое-то отношение к объяснению моего внутреннего мира осознанного опыта? В таком случае нам, возможно, стоит ожидать, что описание сознания окажется не просто высокоуровневой историей, которая переносит фокус извне вовнутрь, но историей принципиально иного типа — историей, для которой потребуется концептуальная революция, сравнимая с революциями, связанными с квантовой физикой и теорией относительности.
Я всецело за интеллектуальные революции. Нет ничего более захватывающего, чем открытие, которое переворачивает общепринятый взгляд на мир с ног на голову. Далее мы поговорим о потрясениях, которые, по мнению некоторых исследователей сознания, нас ожидают. Но по причинам, которые станут ясны чуть позже, я подозреваю, что на самом деле сознание менее загадочно, чем кажется. Перекликаясь с тем моим восклицанием в ночном телеэфире и — что важнее — с частью исследователей, посвятивших свою профессиональную жизнь этим вопросам, я выскажу надежду, что когда-нибудь мы сумеем объяснить сознание при помощи одних только общепринятых представлений о частицах, из которых состоит вещество, и о физических законах, которые этими частицами управляют. Это тоже произведет своего рода революцию и установит практически неограниченное главенство физического закона, вторгающегося сколь угодно далеко во внешний мир объективной реальности и сколь угодно глубоко во внутренний мир субъективного опыта.
Не все функции мозга заслуживают такого почтения, какого удостаивается сознание. Значительная часть неврологической активности организуется на другом уровне и не выходит на поверхность осознанного восприятия. Когда вы любуетесь закатом, ваш мозг стремительно обрабатывает данные, получаемые от триллионов фотонов, попадающих каждую секунду на рецепторы вашей сетчатки, усердно интерполирует изображение, чтобы перекрыть слепое пятно (место в каждом глазу, где зрительный нерв присоединяется к сетчатке, доставляя данные в боковое коленчатое ядро вашего мозга и далее, в зрительную зону коры), непрерывно компенсируя при этом движение ваших глаз и головы, внося поправки на блокирование и рассеяние фотонов из-за неоднородностей глаза, переворачивая каждое изображение в правильную ориентацию и объединяя части, общие для обоих глаз, и т. д. и т. п.; вы же спокойно созерцаете последние лучи заходящего солнца и даже не подозреваете, сколько всего происходит одновременно чуть позади ваших глаз. Аналогично можно описать и то, что происходит, когда вы читаете эти слова. Архитектура восприятия позволяет вам сосредоточиться на концептуальных идеях, обозначаемых словами, а обработку огромных массивов визуальной и лингвистической информации передать мозговым функциям, которые остаются незаметными. Что еще более естественно, вы день за днем ходите, разговариваете, ваше сердце бьется, кровь циркулирует, ваш желудок переваривает пищу, ваши мышцы сокращаются, — и все это происходит само по себе, не требуя от вас ни малейшего внимания.
То, что в мозге протекает множество важных процессов, ускользающих от интроспекции, — идея с долгой историей, излагаемая бесчисленным множеством разных способов. В ведических текстах, написанных 3000 лет назад, уже присутствует представление о бессознательном; ссылки на него продолжали появляться на протяжении веков — ведь проницательные мыслители ощущали присутствие ментальных качеств, недоступных осознанному восприятию: Блаженный Августин — «Ум тесен, чтобы овладеть собой же. Где же находится то свое, чего он не вмещает?»[96], Фома Аквинский — «Разум не видит себя через свою сущность»[97], Уильям Шекспир — «Вы в собственное сердце постучитесь, / Его спросите, знало ли оно…»[98], Готфрид Лейбниц — «Музыка есть таинственная арифметика души, не ведающей, что считает»[99]. Интригуют также процессы, которые кажутся неразличимыми сознанием, но при этом порождают эхо, доступное осознанной обработке. Существует множество историй, к примеру, о том, как бессознательное решает задачи и выдает на-гора неожиданные решения. Один из самых красочных примеров — история немецкого фармаколога Отто Лёви, который в ночь на Пасху 1921 г. ненадолго проснулся и записал на листе бумаги идею, которая только что пришла ему во сне. Утром Лёви ошеломляюще остро почувствовал, что ночная запись содержит важнейшее озарение, но, как он ни старался, расшифровать записку ему не удалось. На следующую ночь ему приснился тот же сон, но на этот раз он не стал медлить, а сразу же отправился в лабораторию и провел по приснившемуся плану эксперимент для проверки давней своей гипотезы о том, что главную роль в клеточной коммуникации играют химические, а не электрические процессы. К понедельнику эксперимент, идея которого пришла к ученому во сне, был проведен, и его успех в конечном итоге принес Лёви Нобелевскую премию[100].
В массовой культуре представление о подспудной деятельности разума, как правило, связывают с научным вкладом Зигмунда Фрейда (несмотря на то что был целый ряд ученых, которые высказывали похожие идеи намного раньше Фрейда[101]) и бурными водоворотами подавленных воспоминаний, желаний, конфликтов, фобий и комплексов, пронизывающих, по его мнению, поведение человека вдоль и поперек. В настоящее время ситуация принципиально иная: рассуждения, догадки и интуиция, касающиеся жизни сознания, теперь сталкиваются с данными, которые ранее были недоступны. Исследователи разработали хитроумные способы заглянуть сознанию через плечо и проследить за деятельностью мозга вне пределов осознанного восприятия.
Некоторые из самых поразительных исследований проводятся с участием пациентов, утративших по разным причинам какую-то часть неврологических функций. Хорошо известный случай с больной П. С., перенесшей травму правой части головного мозга, был описан в конце 1980-х гг. Питером Халлиганом и Джоном Маршаллом[102]. Как и ожидалось у пациентов с подобным повреждением мозга, П. С. испытывала трудности с описанием деталей на левом краю любой картинки, которую ей показывали. Она утверждала к примеру, что два нарисованных темно-зеленым карандашом домика одинаковы, хотя левая сторона одного из них была охвачена красным пламенем. Тем не менее при ответе на вопрос о том, в каком из двух домиков она предпочла бы жить, пациентка упорно выбирала тот дом, который не горел. Исследователи утверждали, что, хотя П. С. была не в состоянии осознанно воспринять нарисованное пламя, информация о нем все же скрытно попадала в ее мозг и исподтишка влияла на ее решение.
Здоровый мозг тоже проявляет зависимость от скрытых влияний. Психологи установили, что, даже если вы очень внимательно следите за экраном, картинка, демонстрируемая на нем меньше примерно 40 миллисекунд (и вставленная между более длительной демонстрацией других изображений, известных как «маски»), не попадает в ваше осознанное восприятие. Тем не менее такие подпороговые изображения способны влиять на сознательно принимаемые решения. Знаменитое утверждение о скачке потребления газировки, вызванном демонстрацией подпороговой рекламы «Пейте кока-колу» в кинотеатрах, — всего лишь городская легенда, рожденная в 1950-е гг. переживающим не лучшие времена маркетологом[103]. Однако хитроумные лабораторные эксперименты убедительно доказали существование некоторых конкретных типов скрытых ментальных процессов[104]. Представьте, к примеру, что вы смотрите на экран, где мелькают числа от 1 до 9, а ваша задача — быстро определить, больше это число пяти или меньше. Вы сможете реагировать быстрее, если перед заданным числом на экране будет появляться подпороговое изображение какого-нибудь другого числа, лежащего по ту же сторону от пятерки, что и заданное (к примеру, если перед числом 4 на экране появится подпороговый кадр с числом 3). И наоборот, вы будете реагировать медленнее, если перед заданным числом будет появляться подпороговый кадр с числом, лежащим по другую сторону от пятерки, чем заданное число (к примеру, если перед числом 4 на экране появится подпороговый кадр с числом 7)[105]. Несмотря на то что на сознательном уровне вы не замечаете быстро мелькающие изображения чисел, они тем не менее проскакивают через мозг и влияют на вашу реакцию.
Суть в том, что мозг незаметно координирует регуляторные, функциональные и информационные чудеса. Но, как ни удивительны эти действия мозга, концептуальной загадки они из себя не представляют. Мозг стремительно отправляет и получает сигналы по нервным волокнам, что позволяет ему управлять биологическими процессами и генерировать поведенческие реакции. Пытаясь разграничить именно нейронные пути и физиологические подробности, лежащие в основе таких функций и вариантов поведения, ученые столкнулись с устрашающей задачей нанесения на карту обширных территорий, плотно забитых сложными биологическими схемами, с уровнем точности, выходящим далеко за рамки всего до сих пор достигнутого. Тем не менее все, что мы постепенно узнаём, позволяет предположить, что какой бы сложной ни была эта задача, каких бы огромных резервов креативности и усердия ни требовало ее решение, есть все основания полагать, что знакомые стратегии науки в конечном итоге одержат над ней верх.