он же вместе со своим коллегой Гэри Гиббонсом показал, что космологический горизонт тоже обладает температурой и излучает. Наш анализ в предыдущей главе, где речь шла о будущем мысли, опирался именно на этот факт и приводил к заключению, что крохотной температуры нашего космологического горизонта — около 10-30 К — вполне может оказаться достаточно, чтобы будущие Мыслители, отчаянно пытающиеся обеспечить себе возможность мыслить вечно, в конечном итоге все же сгорели в своих собственных мыслях. Как мы теперь увидим, в гораздо больших масштабах времени аналогичные соображения предлагают будущему мысли потенциальную возможность своеобразного возрождения.
В далеком будущем излучение, испускаемое космологическим горизонтом, обеспечит тусклый, но стабильный источник частиц (преимущественно безмассовых частиц, фотонов и гравитонов), которые будут блуждать по области пространства, окружаемой горизонтом. Иногда наборы этих частиц будут сталкиваться и, согласно соотношению E = mc2, переводить свою энергию движения в производство меньшего числа более массивных частиц, таких как электроны, кварки, протоны, нейтроны и соответствующие им античастицы. Поскольку в результате этих процессов получается меньше частиц и меньше движения, можно сказать, что они снижают энтропию, но, если подождать достаточно долго, могут произойти даже такие маловероятные вещи. Они будут происходить и дальше. В еще более редких случаях некоторые возникшие при этом протоны, нейтроны и электроны будут двигаться ровно так, как надо, чтобы соединиться в атом той или иной разновидности. Из-за громадной продолжительности промежутков времени, необходимых для таких редких процессов, они не играют роли при синтезе атомных ядер после Большого взрыва или внутри звезд, но теперь, когда времени у нас сколько угодно, подобные процессы имеют значение. На еще более продолжительных временных промежутках атомы будут случайно объединяться в ряд все более сложных конфигураций, гарантирующих, что время от времени на пути в вечность какой-нибудь набор образует ту или иную макроскопическую структуру — кивающего болванчика, к примеру. В отсутствие мыслящих существ все это возникнет и исчезнет, не будучи замеченным. Но иногда случайно сформированной макроскопической структурой окажется мозг. Давно исчезнувшая мысль ненадолго вернется.
Какой масштаб времени необходим для подобного воскрешения? При помощи грубого расчета (который энтузиасты математики могут найти в примечаниях[335]) мы можем оценить, что существует разумный шанс, согласно которому больцмановский мозг сформируется на интервале в 101068 лет. Это очень долго. Если для записи числа лет, представленного верхним этажом Эмпайр-стейт-билдинг, 10102 лет (единица со 102 нулями), нам потребуется примерно полторы строки, то от числа 101068 (единица с 1068 нулями) мы не сможем записать сколько-нибудь заметной части, даже если заменим нулями все знаки на всех страницах всех когда-либо напечатанных книг. Тем не менее никто не будет нетерпеливо ходить вокруг, посматривая на часы и ожидая падения энтропии, чтобы сделать ход и сформировать какой-никакой мозг. Вселенная сможет существовать почти вечно в «дежурном» неупорядоченном высокоэнтропийном состоянии, так что жаловаться никто не станет.
И это ставит перед нами интересный, несколько даже личный вопрос. Откуда взялся ваш мозг? Этот вопрос звучит глупо, конечно, но уважьте меня. Отвечая, вы, естественно, воспользуетесь своими воспоминаниями и знаниями и объясните, что родились с таким мозгом и что ваше зачатие — часть последовательности, которую мы можем проследить в прошлое через ваших предков, через эволюционную летопись жизни, через формирование Земли, Солнца и так далее, до самого Большого взрыва. На первый взгляд все это звучит разумно. Большинство людей ответили бы на этот вопрос аналогично. Но, как ясно из предыдущей главы, окно времени, за которое мозг может сформироваться описанным вами способом, ограниченно — максимально это может быть промежуток времени между 10-м и 14-м этажами Эмпайр-стейт-билдинг. Временное окно для возникновения мозгов по больцмановскому механизму несравнимо больше — вполне возможно, что оно просто ничем не ограничено[336]. С течением времени больцмановские мозги будут продолжать формироваться — редко, но надежно, так что полное число таких мозгов, которые приходят и уходят, будет становиться все больше. Таким образом, исследование достаточно продолжительного промежутка временной шкалы покажет, что полная численность больцмановских мозгов намного превосходит полную численность мозгов традиционных. Сказанное верно, даже если мы сосредоточимся только на тех больцмановских мозгах, конфигурация которых будет нести в себе ошибочную убежденность в том, что они возникли традиционным биологическим путем. Опять же, каким бы редким ни был этот процесс, на произвольно длительном промежутке времени он произойдет сколь угодно большое число раз.
Если вы затем спросите себя, каким наиболее вероятным способом вы могли приобрести верования, воспоминания, знания и представления, которыми обладаете в настоящее время, то бесстрастный ответ, основанный чисто на размере популяции, ясен: ваш мозг спонтанно сформировался из частиц в пустоте со всеми его воспоминаниями и другими нейрофизиологическими качествами, обусловленными конкретной конфигурацией частиц. Рассказанная вами история о том, как вы родились, трогательна, но неверна. Ваши воспоминания и различные цепочки рассуждений, которые привели вас к знаниям и верованиям, ложны. У вас нет прошлого. Вы только что возникли в виде бестелесного мозга, наделенного мыслями и воспоминаниями о вещах, которых никогда не происходило[337].
Помимо своей полной чуждости, этот сценарий несет с собой ошеломляющий вывод — почему я и сосредоточил внимание на спонтанно формирующемся мозге, а не на мириадах других неодушевленных объектов, в которые могут воплотиться случайно собравшиеся частицы. Если мозг — ваш, мой или чей угодно — не может быть до конца уверен, что его воспоминания и представления точно отражают произошедшие события, то никакой мозг не может доверять предполагаемым измерениям, наблюдениям и расчетам, представляющим собой основу научного знания[338]. Я помню, как изучал общую теорию относительности и квантовую механику, я могу мысленно построить цепочку рассуждений, подтверждающую эти теории, я помню, как рассматривал данные и наблюдения, которые эти теории так убедительно объясняют, и так далее. Но если я не могу быть уверен, что эти мысли сформировались в результате реальных событий, которым я их приписываю, я не могу быть уверен также, что эти теории суть нечто большее, чем простые измышления, и не могу быть уверен в любых выводах, на которые эти теории указывают. К тому же среди выводов, ставших теперь недостоверными, и вероятность того, что я — спонтанно возникший мозг, плавающий в пустоте. Глубокий скептицизм, порождаемый возможностью спонтанного формирования мозга, вынуждает нас скептически относиться и к рассуждениям, которые привели нас к такой возможности.
Короче говоря, редкие спонтанные падения энтропии, предусматриваемые законами физики, могут поколебать нашу уверенность в этих самых законах и во всем, что они вроде бы гласят. Рассматривая действие этих законов на сколь угодно больших промежутках времени, мы погружаемся в скептический кошмар, способный до основания потрясти всю нашу уверенность. Не особенно приятное место. Как же нам восстановить свою уверенность в фундаментальных основах рациональной мысли, позволившей бодро взобраться на верхушку Эмпайр-стейт-билдинг и даже выше? Физики разработали для этого множество стратегий.
Некоторые утверждают, что больцмановский мозг — это много шума из ничего. Конечно, признают сторонники этой позиции, больцмановские мозги могут формироваться. Но успокойтесь. Вы определенно не один из них. Вот как это можно доказать: взгляните на окружающий вас мир и зафиксируйте все, что видите. Если вы больцмановский мозг, то с ошеломляюще высокой вероятностью через мгновение вы уже перестанете существовать. Мозг, способный протянуть дольше, — это мозг, представляющий собой часть большей и более упорядоченной системы поддержки, и потому требует еще более редкой флуктуации до еще более низкого уровня энтропии, что делает его возникновение намного менее вероятным. Так что если ваш второй взгляд на мир покажет вам примерно то же, что показал первый, ваша уверенность в том, что вы не больцмановский мозг, еще возрастет. В самом деле, согласно этой точке зрения, каждое следующее мгновение, похожее на предыдущие, делает ваши аргументы сильнее, а уверенность — прочнее.
Тем не менее обратите внимание, что эти аргументы предполагают, что каждый момент в подобной цепочке является реальным в традиционном смысле. Если прямо сейчас у вас имеются воспоминания о том, как вы смотрели на окружающий мир десяток раз за прошедшую минуту, раз за разом уверяя себя, что вы не больцмановский мозг, то эти воспоминания отражают состояние вашего мозга в настоящий момент и не противоречат варианту, при котором ваш мозг появился на свет вот только что, уже снабженный этими воспоминаниями. Приняв этот сценарий всерьез, вы поймете, что эмпирические наблюдения, которые вы использовали как аргумент против того, что вы — больцмановский мозг, тоже могут быть частью выдуманной истории. Возможно, я помню, как сказал себе: «Я мыслю, следовательно, существую», но при рассмотрении из любого заданного момента правильное описание ситуации должно было бы звучать иначе: «Я думаю, что мыслил, следовательно, я думаю, что существовал». В реальности воспоминания о подобных мыслях никак не гарантируют, что сами мысли когда-либо имели место.
Более убедительный подход состоит в том, чтобы подвергнуть сомнению сам базовый сценарий: для рассуждений о больцмановских мозгах принципиально существование далекого космологического горизонта, который непрерывно испускает частицы — сырье для строительства сложных структур, включая и разум. В отдаленной перспективе, если бы заполняющая пространство темная энергия рассеялась, ускоренное расширение подошло бы к концу, а космологический горизонт отступил бы. Без этой далекой поверхности, испускающей частицы, температура пространства дошла бы до нуля — а с ней дошел бы до нуля и шанс спонтанного образования сложных макроскопических структур. Пока у нас нет свидетельств ослабления (или усиления) темной энергии, но будущие наблюдательные миссии будут изучать эту возможность с более высокой точностью. Консервативная оценка сводится к тому, что решение еще не вынесено