Цветы у Вадима и Дины были точно такие же.
– Привет, – первой подошла к ним Дина.
– Привет, – откликнулась Вика, а Телепин просто молча кивнул.
– Я не думала, что ты здесь будешь, – призналась Вика.
– Я тоже не думала, что ты здесь будешь, – кивнула Дина.
– Ира работала с Колей, – пояснила Вика.
Откуда-то появилась молодая цыганка, вальяжная, наглая, с грудничком на руках. Вика полезла в кошелек, достала купюру, протянула ей.
– Шла бы ты работать, – бросила цыганке Дина.
– Сама работай, – весело улыбнулась цыганка и исчезла еще быстрее, чем появилась.
– У нее ребенок, – заметила Вика. – Как можно не подать ребенку!
– Тем более пусть идет работать, – возразила Дина.
– Строгая ты очень, – улыбнулся подруге подошедший Вадим.
Телепин осмотрел стоящие в ожидании тягостной процедуры небольшие группы людей, кивнул знакомым, сослуживцев было много. Выбрал трех женщин, похожих на родственниц покойной, и шагнул к ним.
Он не ошибся, это действительно оказались родственницы. Откуда-то подлетела секретарша, начала всех знакомить.
– Примите мои соболезнования, – опередив его и перебивая секретаря, негромко сказала женщинам Вика. – Я вас хорошо понимаю. Мы тоже потеряли дядю, нам всем очень тяжело.
Жена сказала правильные слова, женщины завздыхали, заговорили с Викой. Вадим и Дина стояли в одиночестве чуть поодаль.
Николай говорил хорошо, Вадим так не умел. Родственницы, одна постарше, другая помоложе, стояли, опустив глаза, рядом с ними застыла Вика. Плакала только одна женщина, вытирала платком непрерывно текущие слезы. До появления Николая и Вики женщина эта была рядом с родственницами, но потом на ее месте оказалась Вика, и женщина отошла в сторонку.
Женщина переживала искренне, и Вадиму было ее жалко.
Прощание закончилось. Уже на улице Вадим подошел к родственницам, выразил соболезнования, стараясь не обращать внимания на стоявшую рядом Вику. Следом подошла Дина, сказала несколько слов, родственницы хмуро кивнули.
– На поминки пойдете? – тихо спросил подошедших Николай.
– Нет, – сразу ответил Вадим.
– Как же так, Вадик? – удивилась Вика. Женщина постарше держала его сестру за руку. – Разве можно не помянуть Иру?
Он отвечать не стал, потянул за собой Дину.
Собиравшиеся на поминки останавливались около ритуального автобуса, остальные медленно разбредались.
– Максим, ты на поминки идешь? – окликнул Николай высокого парня, явно не стремившегося попасть в автобус.
– Нет, – неохотно отозвался парень.
Подошла заплаканная женщина, ее тронула за рукав дама постарше, судя по всему, соседка покойной Ирины.
– Что-то тебя давно не было видно, Наташенька, – проговорила дама постарше.
– Мы переехали, – объяснила заплаканная. – В Медведково. Квартиру сыну оставили. Никак не привыкну к новому району.
– Понимаю. А Денис что же не пришел? Ирочка столько с ним нянчилась. Я помню, как вы вместе с коляской во дворе сидели.
– Он в командировке. – Женщина опять заплакала. – Ира мою сноху к себе на работу устроила…
Вадим отвернулся от женщин.
Рядом появилась старуха, на которую он обратил внимание еще раньше, до панихиды. Кажется, это тоже была соседка. Провожали Ирину две группы: соседи и сослуживцы, ну и родственницы, конечно.
Старуха сразу показалась ему знакомой, но он не помнил, где и когда ее видел, и забыл о ней, как только она исчезла из поля зрения.
Он ожидал, что бабка подойдет к родственницам, но та, стоя на месте, обвела глазами всю их маленькую группу и громко сказала, непонятно к кому обращаясь:
– Справедливость есть в жизни, найдут убийцу! Пусть не рассчитывает, что безнаказанным останется! Я старый человек, знаю, что говорю. Никто от правосудия не уйдет!
При этом бабка напоминала боярыню Морозову с картины Сурикова.
– Убийцу найдут, – кивнула Вика. – Я верю, что найдут.
Бабка опять начала бормотать про то, что убийца не скроется. Вадим снова потянул Дину за руку, что-то показное, ненатуральное было в происходящем, а он этого терпеть не мог. Дина молча пошла рядом.
– Пристегнись, – сказал он, садясь в машину.
При жизни он никак не относился к Ирине и сейчас не слишком переживал, и от этого ему делалось тошно.
Впервые он увидел Ирину, когда Слава неожиданно привел ее к нему в студию. Вообще-то Вадим неожиданных визитов терпеть не мог, а неожиданных визитов в студию просто не выносил. Дверь на внезапный звонок он открыл просто потому, что рядом была Дина, у них все тогда только еще начиналось, и прятаться при ней от незваных гостей ему было неловко.
– Привет, – сказал тогда Слава. – Познакомься, это Ирина.
– Проходите, – вздохнул Вадим, отступая от двери.
– Случайно проходили мимо, – объяснил Слава, задерживаясь в прихожей. – Решили рискнуть. Не думал, что ты откроешь.
Женщина рядом со Славой явно чувствовала себя неловко, и от этого злость на незваных гостей у Вадима сразу прошла.
– Проходите, – уже гораздо мягче предложил он и засмеялся. – Я рад, что вы зашли. Я все равно не работаю.
Они тогда вчетвером недолго поболтали ни о чем, выпили принесенную Славой бутылку вина. Ирина даже не заикнулась о том, чтобы посмотреть картины, то ли потому что Слава ее об этом предупредил, то ли сама догадалась. Вадим демонстрировал свои работы только тем, кому хотел, и только тогда, когда хотел.
– Славная тетка, – когда гости ушли, сказала Дина.
– Нормальная, – подтвердил он.
– Слава в нее влюблен, – улыбнулась Дина.
Вывод показался Вадиму запредельно глупым.
– Ты думаешь, у него баб не было? – засмеялся он.
– Вот увидишь, больше баб у него не будет.
– Ну и ладно, – отмахнулся он, обнимая Дину. Ему тогда все время хотелось ее обнимать.
Машин почти не было. Не доезжая до дома, он остановился у супермаркета, молча вылез, вернулся с бутылкой водки.
Дома Дина быстро сделала какой-то салатик, поставила жарить мясо. Вадим разлил по рюмкам водку, хотел сказать что-то, соответствующее случаю, но сказал другое:
– Я найду убийцу.
– Знаю, – кивнула Дина.
– Что ты знаешь? – зло спросил он.
– Ты найдешь убийцу.
Вадим протянул руку, поймал ее пальцы, прижал к губам.
Дина поднялась, перевернула мясо.
Через пару недель после встречи у него в студии позвонила взволнованная Вика.
– Ты представляешь, – чуть не плакала сестра, – какая-то дура въехала в Славину машину, и он теперь за ней ухаживает!
– За дурой или за машиной? – В тот раз сестра раздражала его не меньше обычного.
– Да хватит тебе! Слава ездит встречать бабу из Колиной фирмы. Все это может очень плохо кончиться, понимаешь?
– Плохо для бабы?
– Вадик, господи, как тяжело с тобой разговаривать!
– Вика, Слава совершеннолетний. Баба, насколько я понимаю, тоже. В чем проблема?
– Проблема в том, что он очень долго был один, и любая проходимка обведет его вокруг пальца. Не строй из себя недоумка.
– Значит, нам с тобой не повезет, – резюмировал он тогда. – Мы после Славиной смерти не получим его денег. Это прискорбно, но ему еще далеко до шестидесяти, и я надеюсь, что жить он будет долго. У нас с тобой будет время подумать, как оттяпать наследство.
Вика тогда на него обиделась. Не звонила несколько дней.
Дина подала мясо, Вадим отрезал кусочек, попробовал, кивком поблагодарил – вкусно.
– Знаешь, – вспомнил он, – я где-то видел бабку, которая призывала кару на убийцу. Там, на похоронах. Только вспомнить не могу, где.
– Вспомнишь. – Дина тоже положила в рот кусочек мяса, пожевала. – Через пару дней вспомнишь, вот увидишь.
Вообще-то ему было наплевать на бабку.
– Вадик, – Дина отодвинула недоеденное мясо, поднялась, обняла его сзади за плечи, – у тебя есть я.
Зря она это сказала. Потому что после этого у него, как у какой-нибудь истеричной мамзели, потекли слезы, и он не знал, как их остановить.
Утром Даша пожалела, что не поехала на дачу накануне вечером. Теперь нужно было дождаться хотя бы середины дня, чтобы не стоять в пробках.
Она уселась с чашкой чая, мечтая, чтобы середина дня наступила поскорее, потому что без Дениса занять день было абсолютно нечем.
Когда раздался звонок в дверь, Даша была уверена – кто-то ошибся, и несказанно удивилась, увидев соседа Гошу в обнимку с любимым самокатом.
– Привет, Даш, – заулыбался Гоша.
– Привет, – улыбнулась в ответ Даша.
– А ты на похороны не пошла, да?
– Не пошла, как видишь.
Даша пропустила парня в квартиру, понаблюдала, как он пристраивает самокат. Прихожую нужно будет пропылесосить, колеса оставляли грязный след.
– На улице дождь?
– Нет. Ночью шел. Вот гадство, а? Во Франции жарища, люди мрут, а у нас даже не искупаешься, блин.
– Ничего, – успокоила Даша. – Поедешь с родителями на море, накупаешься. Чай будешь?
– Давай, – кивнул подросток.
– Может, тебя нормально накормить, обедом? – забеспокоилась Даша. – Супа у меня, правда, нет, могу котлеты пожарить.
– Не надо, я завтракал.
Гоша прошел на кухню, осмотрелся, сел за стол.
– А ты почему на похороны не пошла?
– Я Ирину Сергеевну почти не знала, – объяснила Даша, включая чайник.
– А мои предки пошли.
– Естественно. Они здесь давно живут.
– У нас раньше собака была, и у Ирины Сергеевны тоже. Мама с Ириной вместе гулять ходили. С собаками.
Чайник закипел. Даша налила соседу чаю, достала печенье. Вспомнила, что в сумке должна была заваляться конфета, нашла ее, положила перед Гошей.
– Слушай, Даш, – Гоша развернул конфету, сунул целиком себе в рот, – я думаю, Митрофанова убийцу не видела. Или не разглядела.
– Почему ты так решил? – заинтересовалась Даша.
– Бабка из сто седьмой список составляла, кто на похороны поедет. И Митрофанову уговаривала. А она говорит, не могу, тяжело. Сто седьмая говорит, ты же ее с детства знала, старых жильцов мало уже осталось. А Митрофанова ни в какую.