Даша не понимала. Вернее, понимала, что у Максима паранойя. Стойкое помешательство от страха, что отнимут его работу.
А ведь работа-то не его. Главное проделала Ирина Сергеевна.
Думать об этом было противно.
– Ладно, работай, – буркнул Максим.
Даша снова повернулась к компьютеру, начальник скрылся в кабинете.
Разговор оставил отвратительный осадок, но она заставила себя сосредоточиться.
Какой из включенных в локальную сеть компьютеров принадлежит бухгалтерии, Вадим так и не понял. Впрочем, это не имело значения, он трезво оценивал свои способности и понимал, что в бухгалтерских цифрах не разберется. Тогда он принялся читать Славину служебную почту, тоже мало что понимая в незнакомых терминах.
– Вадик, чаю хочешь? – заглянула в дверь Мария.
Интересно, откуда она узнала, что он в кабинете?
– Хочу, – улыбнулся Вадим.
Мария принесла бы ему чай, но он поднялся, пошел за ней на кухню, сел за узкую стойку, наблюдая, как она достает чашки.
– Мария Петровна, вы знали жену Осокина? – неожиданно спросил он.
– Олю? – Женщина с удивлением к нему повернулась. – Конечно, знала. Она же здесь работала.
– Да? – теперь удивился Вадим. – Я не знал.
Марья поставила перед ним чашку с пакетиком чая внутри. Подвинула сахарницу, достала пачку печенья.
– Господи, как давно это было! – Женщина налила себе чаю, села рядом. – Володя на Оленьку сразу глаз положил. Она тогда хорошенькая была, хохотушка.
– Она и сейчас красивая, – признал Вадим. – Я недавно с ней встречался.
– Мы перезваниваемся иногда. – Марья откусила печенье.
На стене висел акварельный рисунок – ветки сирени на светлом фоне. Рисунку было место на помойке.
– Почему они развелись? – Вадим тоже взял печенье, оно оказалось вкусным.
– Кто же знает?.. Володя Олю сразу, как поженились, заставил уволиться.
– Ревновал?
– Да не к кому было вроде. Правда, одно время мне казалось, что Оля к твоему дяде неравнодушна… Но это я так, мало что кому казалось. – Марья взяла второе печенье, откусила. – Плохо это, если женщина дома сидит, когда детей нет. От скуки здорово мозги съезжают.
– Оля сама ушла от Володи? – не отставал он.
Она пожала плечами – не знаю, и напомнила:
– Это было очень давно, Вадик.
В дверь заглянула девушка, которую он утром видел вместе с Марией.
– Так отправлять документы, Марья Петровна?
– Подожди, – отмахнулась Марья. – Я же сказала, узнаю и скажу тебе.
– Так когда узнавать, Марья Петровна? – возмутилась девушка. – Завтра в двенадцать срок подачи документов! А они еще не подписаны!
– Я помню, – кивнула Марья.
Девушка недовольно дернула головой, закрыла дверь.
– Хотели подать заявку на тендер, – объяснила женщина. – Володя торопил, торопил, а теперь держит у себя бумаги и не подписывает.
– Что за тендер? – поинтересовался Вадим.
Женщина не успела ответить, в кухню вошел сам Осокин.
– Володь, завтра срок подачи документов, – сказала Марья.
– Я помню, – Осокин достал чашку, включил чайник.
Вадим допил чай, Марья быстро взяла его чашку, поднялась, вымыла.
– Маш, отбой, – решил Осокин. – Мы не будем участвовать в тендере.
– Почему? – растерянно повернулась к нему Мария Петровна.
– Не будем, – повторил Осокин и остановил поднимающегося Вадима: – Подожди.
Мария вытерла руки бумажным полотенцем и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
– Что за тендер, от которого ты отказался? – зачем-то спросил Вадим.
– Хороший доступ к госзаказу, – усмехнулся Осокин, заваривая себе пакет с чаем.
– Так отказался-то зачем? Шансов не было?
– Шансы были. – Он поболтал пакетик. – Если у кого и были шансы, так это у нас.
– А почему отказался?
– Потому что Славка был против. А я его чутью верю.
– Ты по поводу этого тендера с депутатом встречался? – уже зная ответ, все-таки спросил Вадим.
– Да, – кивнул Осокин и решил окончательно: – Ну их всех к лешему. Намутят что-нибудь с деньгами, а нам расхлебывать. Жили без госзаказов – и дальше проживем.
Не зря Вадим сюда приехал. Отрицательный результат – тоже результат, у него больше не осталось оснований подозревать Осокина. Это было самой лучшей новостью за все последнее время. Конечно, не считая того, что у него скоро появится ребенок.
– Вам с Викой нужно решать, что делать с фирмой.
– А что тут решать? – пожал плечами Вадим. – Ты занимаешься всеми делами, и занимайся. Или тебя это не устраивает?
– Меня-то устраивает. Это может не устроить Вику.
А ведь он прав, сестра наверняка захочет контролировать работу фирмы. Странно, что уже не начала.
– Володь, я на тебя полагаюсь, – сказал Вадим. – А с Викой что-нибудь придумаем.
Больше в офисе делать было нечего. Он остановился на крыльце, посмотрев на небольшую сине-черную тучу, наплывающую на солнце. Туча двигалась быстро, и до машины он добежал под уже начавшимся дождем.
Дольше тянуть с назначением Сафоновой было нельзя. То есть можно, конечно. Лучше всего ее вообще уволить, потому что все ее руководители в один голос говорили ему, что специалист она никакой и толку от нее нет и никогда не будет.
К сожалению, выбора у него не оставалось. Он давно играл по неписаным правилам, а правило помогать своим было одним из первых.
Чтоб ее папаше провалиться куда-нибудь, с тоской подумал он, вызывая секретаря.
– Подготовьте приказ, пожалуйста, – попросил Телепин. – Максима Садовникова начальником отдела вместо Снетко, Сафонову заместителем директора по информационным технологиям.
Программисты от такого назначения от счастья не запоют, но найти хороших программистов проще, чем хороших физиков, а потеря Максима была бы поистине невосполнимой.
Садовников и так вчера здорово напрягся, когда Телепин начал говорить о его работе. И это при том, что Телепин не только не пытался взять под себя его работу, но и, наоборот, делал все, чтобы фамилия Максима мелькала в научной прессе. Парень болезненно относится к чужому вмешательству.
Придется программистам потерпеть.
Секретарь вышла. Он встал, опустил жалюзи – в окно било солнце.
Решение он принял правильное, а все равно было противно.
Вероника его не поддержала бы.
– Коля, ты спятил? – сказала бы Вероника. – Она же дура. И окружит себя дурами.
– А что мне делать? – разозлился бы он. – Я завишу от ее отца. Понимаешь? Я от него завишу напрямую!
– Не напрямую, – поправила бы она.
– Ну и что? Да наш центр закроют за две недели, если папаша Сафонов захочет заступиться за дочку!
– Ну тогда жди, когда ее вместо тебя назначат!
После этого Вероника выскочила бы из кабинета и еще долго на него злилась. А он на нее.
Ну какого черта его учить? Он что, дитя несмышленое?
Они здорово поссорились за два дня до того, как он встретил Вику.
В центре тогда намечалось очередное сокращение. Вот ведь удивительно, людей постоянно и везде сокращают, а численность работников только растет.
Вопрос был крайне деликатный, и Телепин подходил к нему с осторожностью. В первую очередь сокращали пенсионеров, потом тех, кому не повезло работать в неперспективных направлениях, ну а потом тех, кого недолюбливало вышестоящее начальство, не без этого.
Под то сокращение попадала какая-то Вероникина подружка. Подружке действительно не повезло, на ее место главбух хотел пристроить то ли родственницу, то ли знакомую, вот и подвели Вероникину подружку под сокращение. Телепин никогда не узнал бы об этой истории, если бы не Вероника.
– Я не могу лезть в дрязги, – объяснял он ей. – Не могу, понимаешь? Я директор и хочу держать дистанцию.
Она не хотела понимать, повторяла, что подружка работает здесь не меньше его самого, работает не хуже других, и к тому же у нее маленький ребенок, а мужа нет.
– Научный центр – не богадельня, – отрезал тогда Телепин.
Вероника к тому времени здорово его достала.
Они бы помирились через пару дней, как обычно.
Если бы он не встретил Вику.
Трогательная Вика смотрела на него беззащитными глазами, и он казался себе сильным и великодушным. Он никогда не чувствовал себя таким с Вероникой.
И черт с ней.
Телепин просмотрел почту, ответил на срочные письма. Время подходило к обеду, он почувствовал, что проголодался. Даже спускаясь в лифте вместе с какими-то молодыми людьми, которые притихли, когда он вошел в кабину, он еще считал, что спускается в столовую.
В столовую он не пошел, миновал проходную, вырулил со стоянки и поехал к ресторану, где обедала Вероника. Сегодня отчего-то улицы казались более многолюдными. Рядом с машиной остановилась группа подростков, они мешали смотреть на дверь ресторана, и Веронику он едва не пропустил.
Сначала он заметил ее мужа, тот быстро шел по улице, остановился, пропуская мамашу с коляской, зашагал дальше. Телепин выскочил из машины, поискал глазами Веронику, не нашел и неожиданно растерялся. Это было непривычно, он давно не терялся ни в какой ситуации.
Он тут же ее увидел, мгновенно догнал и недолго шел позади. Сегодня она была в светло-голубом платье, и он подумал, что платье наверняка оттеняет ее глаза.
– Привет. – Он обогнал ее и остановился, мешая пройти.
– Коля, что тебе надо? – поморщилась Вероника.
Она злилась по-настоящему, он помнил, как она умела сжимать губы.
– Не знаю, – честно сказал Телепин.
Неожиданно Вероника перестала сжимать губы, вздохнула и усмехнулась.
– Послушай, я очень счастлива в браке. Правда. – Для убедительности она кивнула. – Мне нравится моя работа. У меня все хорошо, и я не держу на тебя зла. Ты ведь это хотел услышать?
Вероника была права, он хотел услышать именно это. Он не хотел жить с чувством вины.
– Коля, не преследуй меня, – попросила она и медленно двинулась дальше.
Он пошел рядом, она покосилась на него, но ничего не сказала.
Они так и шли молча, пока она не остановилась у двери центра детского развития.