Это все похоже на…
– Я… Я ее… Люблю, что ли?
Видимо, даже Арту удивился такому вопросу.
– Ну, похоже на то, брат. Стал бы ты так напрягаться из-за обычной девчонки? То, что ты делал ради нее – довольно сильно. Даже мы с Янне с ней сблизились.
Да, Бастлберг был прав. Но разве такое возможно? Разве наглый, самовлюбленный и чрезвычайно проблемный Доберман может полюбить кроткую и милую девчонку, обычную блондинку? Что в ней было такого, что сносило ему крышу?
Почему иногда Адриан ясно ощущал, что скучает по ее большим зеленым глазам, ровному дыханию, насмешливой улыбке и голосу? По ее коже, пахнущей жасмином?
У него не было инструкции «Как понять, что ты втрескался по уши».
Адриан Клейн влюбился в первый раз.
Жуткое осознание своего плачевного положения пришло к нему лишь спустя минуту. Он округлил яркие голубые глаза, а на лице его отразился ужас. Адриан посмотрел на Арту и испуганно произнес:
– Черт, черт, черт. Похоже, я люблю ее. Походу, у меня проблемы. Что мне делать? Арту, что я должен сделать?
Арту Бастлберг только рот открыл.
Неужели он дожил до этого момента?
– Адриан, я не…
До их ушей донесся громкий рев нескольких моторов.
* * *
В час дня Мира уже подбиралась к старой части города на юге города. Она медленно крутила педали синего велосипеда, озираясь по сторонам. Ей было жутко оттого, что вокруг почти не было людей.
Это был неблагополучный район Мельбурна, поэтому Мира выглядела тут неуместно. Она была чисто одета и причесана. Вокруг же ходили какие-то нищие и оборванцы.
Может, ей не стоило ехать? Нет! Она должна была. Уж слишком резко Адриан сменил свои планы. Подозрительно. В корзинке велосипеда Мира везла воду и полотенца. Если «Гугл-карты» правильно указывали дорогу, она была почти на месте. Ей нужна была какая-то старая фабрика, перед которой находился грязный бетонный мост через озеро.
И она оказалась права. До нее уже доносились чьи-то голоса и крики. Неужели жуткая драка в самом разгаре? Райз поехала быстрее. Она уже крутила педали стоя, облокачиваясь на руль. Ветер дул ей в лицо, но от этого было даже легче. Он остужал ее горячую голову, в которой в последние дни ютилось многовато мыслей.
Через минуту девушка была на месте. Она затормозила и слезла с велика, поставив его у обочины. Дальше пошла пешком.
На мосту ее ждало страшное зрелище.
На асфальте лежали люди. Двое без сознания, один сжался, держась за голову. Трое пытались уковылять прочь, и одному Адриан вмазал прямо с размаху. Немного подальше, облокотившись спиной о бетонную перекладину, сидели близнецы. Арту просто отдыхал, запрокинув голову и закрыв глаза. Янне сидел рядом, протирая грязную биту. У близнецов были ссадины кровоподтеки на лице, но они даже не обращали на это внимания.
Мира многого насмотрелась с Доберманом, но сегодня было действительно жестче обычного. Она скрестила руки на груди, медленно зашагав к парням.
– Адриан?…
Он обернулся на ее голос. Его лицо – вот это жуть. Как и у Бастлбергов, куча ссадин, ушибы на скуле и синяк под глазом. Из губы и носа текла кровь, а когда Адриан улыбнулся, Райз отстранилась. Даже на зубах у него была кровь.
Выглядело пугающе. Но сам Клейн улыбался во весь рот.
– Мира! Привет!
Он отряхнул свою черную кофту и джинсы, направившись к ней. Да, улыбка была ужасающая. Хотя выглядело в каком-то смысле смешно.
– Я это, сказать кое-что хотел!
Он остановился в нескольких метрах от нее. Близнецы заинтересованно смотрели на пару.
– Кажется, я люблю тебя!
Глава 22
«Скажи „Да!“»
Есть моменты, которые западают в душу навечно. У Миры Райз уже такой был. Заброшенная фабрика, побитый Адриан, очаровательная кровавая улыбка и эта звенящая фраза: «Кажется, я люблю тебя».
Не приснилось ли?
Доберман предложил обсудить это позже и решил, что подбросит ее до дома. Он настоял, чтобы Мира оставила старый велик и села с ним на мотоцикл. Ухмыляющиеся близнецы только махнули им на прощание, выдав: «Здоровская вышла стычка!», – и уехали в свою сторону.
Потом Адриан забрал документы у своих «жертв» (а как назвать людей, которых он измучил, выбивая задолженные деньги?), усадил Миру на мотоцикл, и они уехали.
К пяти часам дня Мира Райз уже сидела дома, уставившись в одну точку. Ни одна мысль не лезла в голову. Было совсем пусто.
И на следующий день то же самое. К счастью, было воскресенье, и она могла отсидеться дома и попытаться решить, что делать дальше. Без присутствия Адриана.
И она знала, что делать.
Скинув по паре смсок, она выскочила из дома. Идти было лень, и Мира взяла такси до кондитерской «Bon-Bon».
* * *
Судьи, жюри, уважаемые знатоки, – именно такие определения можно было подобрать к тем, кто собрался за столом. В кондитерской были Эльке, чьи нахмуренные брови показывали, как она сосредоточена, не менее серьезный Релион Вуд, Лира и Айван, который с подозрением косился на этот консилиум, собравшийся в его заведении.
Посетителей было минимум. В воскресенье вечером, да и еще и в такой хмурый день, люди предпочитали иные развлечения, нежели поедать пирожные.
Поэтому Айван часто подходил к столику, делясь своим мнением. Сейчас он именно так и поступил: вытирая стакан для парфе, Райз склонился над Мирой и остальными.
– Такие серьезные, а молчите уже десять минут, – сказал он. – Ради чего сбор хоть?
– Ты бы без дела не сидел, если бы знал, в чем причина, – загадочно сказала Лира. – Мира, а он не разозлится, что ты сказала нам об этом?
– Не думаю, – покачала головой она. – Точнее, скорее всего, да, разозлится, но он сам наверняка все рассказывает своим друзьям, поэтому и я имею право посоветоваться с вами. Так что делать?
Эльке и Релион напряженно думали. Но Айван не унимался:
– Да что у вас, в самом деле, случилось?
Эльке подняла голову, встретившись с Райзом глазами, и произнесла:
– Доберман признался Мире в любви.
Эта жуткая фраза повисла в воздухе. Все замолчали, не зная, что сказать, а Айван замер. Даже не моргал.
Затем он резко отскочил, стакан вылетел из его рук и раскололся на несколько крупных осколков.
– Что?!
Немногочисленные посетители обернулись и раздраженно посмотрели на него.
Айван развернулся и молча ушел. Он взял совок и стал собирать осколки, ничего не говоря.
– Для начала нужно решить, что ты сама к нему чувствуешь. Ты его любишь? Он тебе нравится? Ты его ненавидишь? – спросил ее Релион.
Слишком много вопросов, обреченно подумала Мира. Раньше было проще. Адриана она терпеть не могла, и они цапались каждый день. Теперь все совсем иначе, и она не может обругать его, не задумываясь. Сейчас она понятия не имела, что чувствует к нему.
– Не знаю, – пробормотала она. – Он может меня бесить, может смешить и может пугать. Он все может.
Эльке, Рели и Лира переглянулись.
– Неважно, что она чувствует, – сказал Айван, вставая рядом. – Важны последствия. Он – плохой парень. Он точно обидит ее, как делал раньше, с такими нельзя встречаться. Или еще хуже – втянет Миру во что-то опасное и незаконное. Это точно случится!
– Хватит! – Мира прищурилась. – Я часто ездила с ним на «стычки», и еще ни разу не…
Она осеклась. Вспомнила, как в самый первый раз пришла к Адриану, и ее там чуть не убили.
– Чего замолчала? – спросил Айван, а потом открыл рот от ужаса. – Или тебя уже втянули?! О Боже, ну конечно!
– Нет! – Мира вскочила из-за стола. – Ни во что меня не втягивали, – соврала она. – Хватит его казнить. Он бывает хорошим.
Релион и Эльке с сомнением посмотрели на Миру. Они сочувствовали ей еще с начала года, и, разумеется, были против отношений с Доберманом.
– Вот именно, – серьезно произнесла Эльке. – Он «бывает» хорошим. Время от времени. Но не всегда.
– Да, – согласно кивнул Релион. – Однажды ты его разозлишь, и тебе влетит. Или он будет гулять налево постоянно. Разве ты хочешь тратить на него время? Его ведь даже посадить нельзя, учитывая его связи и состояние.
Мира устало вздохнула. Все они были правы. Адриан – плохой парень, он создает много проблем и при этом неуязвим. Как узнать, что он не ранит ее, как раньше? Такие люди, как он, не меняются, особенно за два с половиной месяца. Он слишком взрослый, чтобы уже чему-то учиться. Его отношение к девушкам слишком легкомысленное, как и он сам.
Будет ли Мира счастлива с ним?
Не будет.
– Да, – вздохнула она, – вы правы. Велика опасность обжечься.
Но ей стало неловко. Разве «дела сердечные» не потому ли так называются, что думать надо сердцем, а не головой? Да, он опасен. Да, он может быть груб. Но ее тянет к нему, и с ней он добр.
– Прекрасно, – погладил ее по голове Айван и направился к кассе. – Дальше дружбы нельзя заходить.
Мире показалось, что сидевшие напротив Эльке, Лира и Релион немного поникли. Будто чем-то расстроены. Но ей не хотелось спрашивать, почему. От своего решения ей самой стало грустно. Она поняла, что откажет Адриану. И от этого внутри образовалась пустота.
Не это ли признак влюбленности?
Она попрощалась со всеми и вышла из кондитерской. Сунув руки в карманы замшевой куртки, девушка побрела по тротуару в сторону дома. Сегодня или завтра она скажет Адриану свое решение.
Наверное, это станет концом их дружбы? Наверное, он снова возненавидит ее как тогда, после поцелуя с Арту, и подаст документы на разрыв контракта между Подопечным и Покровителем. Между ними больше не будет «ПП»-союза.
Мнение друзей и брата было разумным.
Но… было ли это и мнением Миры тоже?
Подходя к дому, Райз увидела у подъезда знакомый мотоцикл. Услышав сзади шаги, Клейн обернулся и широко улыбнулся.
Лицо у него почти зажило, но на губе еще был след от удара. В левой руке он держал какую-то бумажку. Взлохматив себе темные волосы и поправив красный свитер, он выпрямился.