Команда у Добермана была сплоченная. Клейн успевал оттаскивать своих вырубленных людей из пекла, чтобы их не затоптали насмерть. Выглядело страшно – несколько десятков диких псов сцепились в жестокой стычке, а по бокам от них лежали люди. Неважно с чьей стороны – они лежали вместе.
Адриан заметил, как слег еще один парень. Подскочив и взяв его за плечи, он потащил его прочь от толпы. Парень сплюнул кровь, едва соображая, куда его тащат, и прохрипел:
– Доберман…
– Не болтай, Ноа, молчи, – пробормотал Адриан. – Тебя жестоко потрепало, прости, парень.
– Твоего отца нет, – все не унимался юноша. – Я не видел его в толпе, когда ты забрал девчонку…
– Им занялся брат, – нехотя ответил Клейн. – Я отправил его искать. А теперь заткнись.
Ноа, которого Доберман скинул и потом бросился обратно в толпу, все говорил:
– Отца… твоего отца здесь нет…
Арту, который тоже кому-то помогал, заметил Адриана и метнулся к нему.
– Ноа совсем сплоховал? – спросил он. – Вид у него…
– У тебя не лучше, – парировал Клейн, глянув на парня и криво улыбнувшись.
Это было правдой. Арту был избит, но явно получал удовольствие от этой потасовки.
– Что он там бормочет? – оглянулся Бастлберг.
– Неважно, – отмахнулся Клейн и бросился в самый центр. – Забей на него, мы еще не закончили.
Бастлберг последовал за Адрианом. Лежащий в тени Ноа, не видя ничего перед глазами, закрыл их.
– Отца… его здесь нет…
* * *
Видеть, как солнце садится за горизонт, было мучительно, вспыхнули первые вечерние звезды. Казалось, город живет обычной жизнью. Все как всегда – люди шли с работы, заходили в бары и кафе, весело смеялись и щебетали по телефону. Вой сирен, рев машин, толпы людей на дорогах и тротуарах. На пляжах Мельбурна уже начинались вечеринки у берега.
Все как обычно. Город жил.
Неужели время остановилось только для Миры? Она вся сжалась, уставившись в окно. Она вновь отметила, что ее пугает этот закат. Кроваво-красный, с оранжевыми и желтыми всполохами на облаках. Мира видела рассвет, а сейчас она встречает уже закат. И без Адриана. Прошел целый день, как она его не видела. Солнце едва встало, когда Клейн подхватил Миру и вытащил из потасовки. Теперь наступала ночь, а его все еще не было.
Это плохо. Это чертовски плохо. Это отвратительно плохо.
Райз обернулась на звук шагов. Сзади к ней подобралась Карин. Она села на мраморный пол и мечтательно посмотрела на небо.
– Я тоже за него волнуюсь.
Мира отвернулась и тяжело вздохнула. Они находились в квартире Карин. Сюда Райз привез брат и сама Д’юппон, еще утром. Они обработали Мире раны, перевязали и попытались накормить. Но она не стала есть. И спать. Почти все часы она провела в полузабытье, не соображая, где и что происходит. Просто сидела с туманным взглядом и думала неизвестно о чем. Таращилась в окно. Будто надеялась увидеть там знакомую фигуру на Харлее.
Но ее не было. Адриан выбирался из всех проблем и потасовок живым и бодрым. Он мог выкрутиться и решить все проблемы. Райз верила, что он мог выкарабкаться даже из Ада. Как Орфей, который сладил с Аидом и поднялся на поверхность. Но вдруг Адриан не сможет? Вдруг он все же сгинет в Аду, подобно Эвридике, оставшись там навечно? Вдруг последним, каким Мира его видела, был изнеможенный и избитый Доберман?
Живот скрутило так, что Райз едва не взвыла и не согнулась пополам. Д’юппон беспокойно посмотрела на нее. Айван и Карин следили за Мирой поочередно. Чтобы она не сбежала или ничего не сделала опасного. Пытались несколько раз накормить, но все без толку. Айван уже спал, и теперь было время Карин следить за Мирой.
– Но ты же знаешь, – продолжила Д’юппон. – Он всегда выбирается из неприятностей.
– Он придет, – тихо и сухо ответила Мира. – Я знаю, что он придет.
Карин слабо улыбнулась.
– Конечно, с ним же Бастлберги. Они костьми лягут, но не дадут ему погибнуть.
– Он не погибнет! – рявкнула Райз и резко повернулась к девушке. – Я знаю, что сейчас… вот уже сейчас… он придет за мной и увезет отсюда.
Ей показалось, что на лице Карин мелькнуло сожаление. Она приобняла Райз за плечи и горько вздохнула:
– Ну, детка… Не сходи с ума. Возможно не сейчас… Но скоро он точно явится.
Мира оттолкнула от себя Д’юппон. В ее глазах блеснула злость.
– Отстань от меня, не так давно ты вообще хотела забрать его. И… и говорила, что он ничтожество без отца.
Карин виновато поджала губы, отведя взгляд.
– Было такое. Но клянусь, я не хочу с ним встречаться. И рушить, что там у вас наметилось. Честно. Да и после всего, что случилось, я считаю, что Томас Клейн просто конченый!
Мира недоверчиво смотрела на нее, но Карин не сдавалась.
– Ну чего упрямишься? Я рискнула жизнью и притащилась в тот район, чтобы забрать тебя! И помогала искать, как и все остальные. Адриан – мой друг с самого детства, и если он так нуждается в тебе, – я перечить не стану. Теперь.
Райз отвернулась. Ей хотелось верить, потому что Д’юппон не казалась такой уж сучкой. Это Мира поняла, когда увидела ее с похмелья в Академии. Но стоило ей вспомнить тот вечер в квартире Клейна, когда Карин показала засосы и пыталась отстоять Добермана, как злость и недоверие снова вернулись.
Девушка фыркнула:
– Я тебе не верю. Может… Может Томас уже утащил Адриана к себе. А потом ты поедешь туда, и…
– Что за ерунда! – всплеснула руками Д’юппон. – Ладно, я скажу. Скажу это.
Мира обернулась и вопросительно посмотрела на девушку. Они обе сидели на полу у окна. Их лица освещали огни города, которые расположились под самыми окнами пентхауса.
– Скажешь – что? Что я была права?
– Нет. – Карин скривила губы. – Вообще-то, я уже давно запала на Арту. Не думаю, что мы будем встречаться. Но им я интересуюсь больше, чем Адрианом.
Если бы Мира не была подавлена, она бы дико удивилась и даже посмеялась бы. Она знала, Бастлберг что-то чувствовал. Но чтобы взаимно?
– Допустим. Но с какой стати тебе помогать мне? Сидишь и успокаиваешь меня как подружка. А мы вовсе не друзья.
Д’юппон неловко подвинулась к Мире, осторожно коснувшись ее плеч. Она серьезно взглянула на нее и заговорила:
– Послушай. Мне он важен. И я видела, как этот важный человек сегодня метался и сходил с ума, пока искал тебя. Он не ел, не пил и не спал. Заставил всех своих собак рыскать по Мельбурну и сам не унимался. Терпел удары твоего брата и свалился в реку. А потом приехал к самому ненавистному человеку – отцу. Влез в такое дерьмо, чтобы спасти тебя. И сейчас, наверное, тоже не сидит на месте.
Ты чертовски важна ему, Мирай Райз. Не знаю, чем ты так зацепила его, но раз уж настолько запала в душу – я не хочу с тобой враждовать, пусть ты и стерва, которая забрала его. Окей? Давай не усложнять. Я тоже хочу узнать тебя поближе. Мне интересно, что такого в тебе нашел Клейн и все остальные. Даже дурноголовый Лиам со своей чокнутой братской ревностью. Я не хочу тебе зла. Я хочу помочь.
Она говорила достаточно четко и серьезно, заставляя поверить в свои слова. И Мира начинала верить. Лицо смягчилось, и Райз ссутулилась, обреченно глянув в окно.
– Мне так страшно… Я действительно не знаю, приедет он или нет. В ту секунду… В ту секунду, когда он отпустил меня и бросился обратно, я так испугалась, что он не вернется. И до сих пор боюсь.
Мира прижала колени к груди и опустила на них голову. Внутри ее начинало колотить от тревоги. К ней подсела Карин и, тяжело вздохнув, погладила по спине.
Они обе чувствовали, что Адриан может не вернуться.
* * *
Появившийся в дверях Лиам ужаснулся. У него больно кольнуло в боку, а сам он взялся за голову и пошатнулся.
– Ну и… Ну и дерьмо. Как вы допустили такое?!
Сидевший на кортах Янне виновато поднял зеленые глаза и сжал губы в одну линию. Он посмотрел на Раста снизу вверх и пробормотал:
– Едва ли в той суматохе я успевал следить за ним… Я сам чуть не помер, а ты просишь отвечать за двоих… – Брат согласно покивал.
Несколько мест у Бастлберга перевязаны: руки, оголенный торс. У него подбитый глаз, разбитый нос с пластырем на переносице, ссадины и кровоподтеки на ребрах, спине и руках. Он был здорово избит, но жив. В паре метрах сидел его брат, потрепанный точно так же. Близнецы одинаковые во всем.
– Не вини его, Лиам. Там правда не углядеть было.
– Хочешь сказать, вы потеряли из вида главную звезду?! Того, кто должен был направо и налево всех бить, и ради кого вообще все было затеяно?!
Лиам размахнулся и всадил кулак в стену. Даже дикая боль на костяшках не отрезвила его. Рука закровоточила, но парень даже не обратил внимания. Обычно милый и добрый Лиам сейчас метал молнии, подобно своему брату.
А причина была.
– Вы должны были шкуры с себя содрать, но не дать ему умереть!
Бастлберги переглянулись. Во взглядах была подавленность. Они сидели в своем доме. Обычно светлый, громкий и оживленный, сейчас этот коттедж навевал тоску. Он казался пустым, серым, и… В нем будто бы пахло смертью.
Артисс сидел на кресле, взявшись за ноющее выбитое плечо. Рядом на полу был Янниэль, который смотрел то в пол, то на Лиама. Последний стоял рядом, пытаясь совладать с гневом.
Он вытянул руки вперед и, растопырив пальцы, рявкнул:
– Смотрите! Смотрите сюда! У меня на пальцах его кровь! Это ваша вина!
Янне, увидев это, зажмурился и взялся за голову. Он отвернулся, готовый выть от отчаяния. Арту же, осмотрев Лиама, медленно встал. Он хромал.
– Да, мы во многом виноваты, но и многое сделали, – произнес Бастлберг. – Мы не должны были допустить его смерти. И он не умер. Мы нашли его полуживым, но живым же . Мы свое дело сделали.
Раст фыркнул.
– Не оправдывайся.
Вдруг на ноги вскочил Янне:
– Ага, дружок! А сам-то ты как с работой своей справился? Нашел Томаса, да? И поймал его, поди! Только как он оказался там, в поместье? Как так вышло, что он напал на Адриана? Тебе отдельно было велено найти его, а ты что? Может быть, это ты виноват, что отец Адриана нашел его и чуть не убил?