Угроза захвата советской столицы практически отпала.
Блицкриг был сорван.
Только тогда советское Главнокомандование вспомнило, что в тылу у немцев остались верные, преданные люди — подготовленные, обученные — и стало искать с ними связи…
Волынь не приняла националистически настроенных галицких лидеров. С первых дней войны здесь действовала своя повстанческая армия — «Полесская Сечь», имевшая в своём составе свыше 10 000 штыков. Причём почти все воины этого образования были местными и пользовались среди волынян непререкаемым авторитетом.
Возглавил УПА Тарас Дмитриевич Боровец, получивший в народе прозвище Бульба — за «нос картошкой».
Пока его бойцы вели непримирую борьбу с красноармейцами, которые, как уже говорилось, разбрелись по окрестным лесам и сёлам, немецкое командование всячески поддерживало сечевиков. Самого Тараса даже назначили комендантом украинской полиции Сарненского района Ровненской области. Почти сразу после этого атаман обратился к союзникам с просьбой разрешить ему сформировать вооружённый отряд из тысячи лиц и 8 августа получил «высочайшее благословение».
Но вскоре и он начал проявлять признаки самостоятельности.
На переговорах с оккупантами 9 ноября 1941 года Боровец предложил возложить на его организацию всю полноту ответственности за наведение порядка в Полесье; взамен пообещал очистить от большевистских партизан леса на Черниговщине, но гитлеровцы почему-то отвергли эти инициативы.
Последней каплей, переполнившей чашу терпения Тараса Дмитриевича Бульбы, стал приказ областной комендатуры СД, переданный ему 16 ноября гауптштурмфюрером СС Гичке с требованием немедленно «ликвидировать всех евреев в Олевске[46] и других районах». Тарас отказал, аргументируя тем, что «Полесская Сечь» является украинским формированием и не находится под юрисдикцией немецких властей.
Понимая, что после такой выходки в отношениях с союзниками неминуемо возникнут осложнения, атаман принял решение расформировать свои военные отряды и вместе с 300 верными бойцами ушел в лес.
С тех пор он начал воевать на два фронта. Точнее, даже на три. Последний был открыт против оуновцев, всё чаще заявлявших о своём исключительноми праве на руководящую и направляющую роль в Украине.
В полиции тоже начались перестановки.
Лояльных к Бульбе щуцманов убирали с руководящих должностей, переводили в другие, более благонадёжные подразделения.
Коснулась реструктуризация и комендатуры в Сельцо. Успешный руководитель Семенюк пошёл на повышение. Но недалеко — в Ковель, откуда раз в месяц непременно приезжал в командировку. А возглавил участок Ковальчук. Не Иван — Олекса.
Зима в Кашовке прошла спокойно. А с теплом — началось! Зашевелись партизаны, прекратившие свою деятельность на период морозов. Пока только украинские. Советские дислоцировались в основном в Брянских лесах России, по всей Белоруссии или же на северо-востоке Украины. Но уже успели осуществить свой первый рейд дерзкие ковпаковцы, успешно действовали и фёдоровцы — бойцы Черниговского областного отряда и Корюковского, Перелюбского, Холминского, Рейнметаровского районных отрядов, объединившихся ещё в ноябре 1941 года.
Всего советское руководство насчитало 36 тысяч народных мстителей с Украины. При этом 3600 из них в составе 13 советских партизанских отрядов действовали на территории Белоруссии.
Для того чтобы координировать их действия, 30 мая 1942 года в Москве был создан Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования (ЦШПД), а чуть позже и УШПД. За короткий период времени они перебросили через линию фронта 309 специалистов, в основном командиров, подрывников и связистов, со 150 радиостанциями.
Пришло время потихоньку переносить вооружённую борьбу и на Правобережную Украину.
В июне 1942 года в Житомирских лесах за триста километров от места предстоящей постоянной дислокации был десантирован отряд специального назначения «Победители». Им командовал ветеран органов госбезопасности Дмитрий Николаевич Медведев, который до этого уже дважды забрасывался в тыл противника как руководитель оперативной группы и успешно выполнил все задания командования на территориях оккупированных Смоленской, Брянской и Могилёвской областей.
А уже в начале следующего месяца в Кашовке состоялась встреча, кардинально изменившая ход истории, легшей в основу нашего повествования.
Когда вечером Ковальчук возвращался домой из Сельца, навстречу ему из леса вдруг вышел высокий и статный обер-лейтенант вермахта и ловко выбросил вперёд руку в нацистском приветствии:
— Хайль Гитлер!
— Хайль! — растерянно пробормотал Ковальчук, озираясь по сторонам. Такого чуда он ещё не видел. Немец. Офицер. Один в лесу. И первый здоровается с рядовым полицаем. Что происходит, чёрт возьми?!
— Здравствуйте, Уссурийский Тигр! — улыбнувшись, продолжил незнакомец.
— З-з-здравия желаю… Простите, не знаю, как к вам обращаться…
— Зовите меня обер-лейтенант Ниманд[47].
— Слушаюсь.
— Давайте отойдём в сторону, Иван Иванович.
— Давайте.
— Хочу поздравить вас с присвоением очередного воинского звания.
— Служу трудовому народу или… Советскому Союзу, забыл на радостях, как надо отвечать…
— Не важно. Профессор Селезнёв доставлен в Москву. Он дал показания о том, что на Свитязе немцы планируют добывать тяжёлую воду — один из главных компонентов для производства атомного оружия.
— Его расстреляли?
— Нет. Поместили в один из таёжных лагерей, где действует секретная лаборатория… Не перебивайте, у нас немного времени.
— Есть!
— Семенюк — по первому образованию физик-ядерщик. Сейчас мы подумываем над тем, как переправить его поближе к Шацким озёрам. Первые шаги в этом направлении уже сделаны… Быть может, Свириду Игнатьевичу как специалисту в этой отрасли удастся определить точное место нахождения фашистской лаборатории и разобраться в нюансах её деятельности.
— Понял.
— Как только советские войска начнут освобождать Украину, мы с вами тоже отправимся на Свитязь и попытаемся перехватить эту учёную свору… Надеюсь, вы сможете узнать кого-то из них?
— Командира и членов группы прикрытия — смогу.
— Ну, эти вряд ли ещё там… Хотя, кто знает? А из профессоров?
— Липке. Мы с ним мило беседовали… часок.
— Прекрасно. Ваша задача остаётся прежней. Ни во что не вмешиваться, из Кашовки до особого распоряжения не выезжать, своей жизнью не рисковать. Ясно?
— Так точно.
— Встречаться будем раз в месяц. Этого же числа, в это же время, на этом же месте.
— Понял.
— Всё. Мне пора идти.
— До встречи, господин… товарищ Никто!
47. Шацкий район Украины, лето 1942 года
Карательные операции против шацких партизан продолжались всё лето. Тем не менее Шковороде удалось сохранить ядро отряда от разгрома. Вскоре ему стало легче уходить от репрессий, ибо одним из руководителей районной полиции назначили Свирида Семенюка. Одновременно туда же, чтобы сохранить баланс сил, гитлеровские хозяева перевели и своего верного пса Никифора Костенко.
По приказу Главнокомандования народные мстители раз за разом посылали своих разведчиков к предполагаемому месту нахождения фашистской лаборатории, но ничего нового о ней узнать так и не удалось…
В декабре 1942 года Тарас Бульба-Боровец написал послание рейхскомиссару Украины Эриху Коху, в котором выразил возмущение действиями новых властей: «Я позволю себе спросить Вас, по какому праву Ваша банда совершила этот дикий акт? В любом цивилизованном государстве порядок наводят только после проведения тщательного расследования и наказывают исключительно виновных, а не кого попало… Мы не простим Вам ни одной капли невинно пролитой крови мирных граждан, невзирая на их национальную принадлежность»[48].
Письмо стало реакцией на зверства оккупантов, учинённые в селе Озерцы Березновского района Ровненской области, где фашисты расстреляли из пулемётов все население — 365 человек, включая детей и стариков. Тех, кто выжил, добивали выстрелами в затылок. Сей, по утверждению гитлеровской пропаганды, «акт возмездия» был предпринят в отместку на действия братьев Струтинских из отряда «Победители», убивших вблизи деревни немецкого офицера и сопровождавших его лиц.
Остановить после этого вооружённое восстание на Волыни было невозможно.
Поначалу «бульбаки», «бульбовцы», или же, как их всё чаще называли, «бульбаши», ограничивались мелкими «пакостями», расстреливая одиноких фашистов и их прихвостней, но вскоре боевые действия приобрели массовый характер и в конце концов вылились в полноценную национально-освободительную войну.
Весной 1943 года УПА освободила от немецкой оккупационной администрации десятки населенных пунктов Волыни. В частности, такие как: Владимирец, Степань, Дубровица, Деражное, Олыка, Цумань, Горохов…[49] В марте на освобожденной от немцев территории в 2,5 тысячи квадратных километров была провозглашена так называемая Колковская республика. Сами Колки[50] объявили столицей Украины до освобождения Киева от нацистов; при въезде в городок установили соответствующую табличку.
Но фашисты не унимались.
В воскресенье 9 мая 1943 года отряд из почти четырёх сотен карателей напал на село Яполоть Костопольского района Ровненской области. Местные селяне снова не выполнили непомерный «контингент». Против оккупантов выступила сотня «Романа» — подразделение Украинской повстанческой армии, базировавшееся в близлежащих лесах. Бой длился более 6 часов. Нападающих выбили из села, при этом погибли 35 немецких солдат.