– А ты просто красавица! Небось, артисткой будешь? В культурном же институте учишься?
– Нет, я не на актрису, это Иришка! Вот кто у нас будет актрисой или певицей! Такой концерт в парке устроила, – рассказывала Люся.
– Мне она вечерами тоже частенько поет! Да все русские народные! Голосок-то сильный! Я слушаю, аж слезы катятся, – хвалилась Ганя.
Иринка после угощений присела на диван, который стоял рядом с входной дверью, облокотилась на круглые подлокотники, обитые тканью. На высокой спинке булавками крепились две белые салфетки с вышитыми цветами – это рукоделие вышивала еще бабушка Гани, лет пятьдесят назад, и служило реликвией дома, она ими очень дорожила и гордилась.
На диване лежал журнал «Работница», на передней обложке размещался цветной портрет Валентины Терешковой, ее знали в лицо от малых до стариков – первая женщина, полетевшая в космос. Иринка смотрела на обложку, и взгляд ее упал на монету в пятьдесят копеек, лежавшую совсем рядом с журналом. Она тихо протянула к ней руку и взяла ее, зажала в кулачке и украдкой положила в карман своей юбки.
– Спасибо! Очень вкусные пироги! Я выйду на улицу гулять, – выходя из гостей, сказала она.
– Не долго! Скоро папа с мамой придут с работы! – предупредила Люся.
Иринка вышла на улицу. «Надо очень быстро пробежать вдоль барака и зайти в третий отсек с улицы. По коридору идти опасно, можно встретить тетю Симу, и она обязательно спросит, куда я иду. Только никто б меня не встретил!» – мыслила она и бежала.
Постучала несмело в дверь. Открыла ее Стеша.
– Можешь выйти и пойти со мной в магазин?
– Да! Сейчас! Сестренка спит.
Стеша закрыла дверь на ключ, который болтался на груди на длинной веревочке.
– Бежим бегом в магазин!
– У меня нет денег! – удивилась Стеша.
– У меня есть, и я хочу тебя угостить! – похвалилась Ирина.
– Где ты их взяла? Кто тебе их дал? Тебя мама в магазин послала? – расспрашивала Стеша.
– Ты бежишь или я одна?
В магазине девочки купили пирожное, шоколадку и мороженое.
– Ешь! Это все тебе! Угощайся! Я побегу домой, меня могут искать, а ты иди не спеша, – улыбалась Ирина.
– Мне? За что? Да я не помню, когда я это ела! Спасибо тебе! Ты такая добрая! – восхищалась Стеша.
Иринка бежала вприпрыжку до дома, ее радости не было предела: «Как хорошо, что я смогла угостить Стешу!»
Ганя потчевала пирогами Володю и Алевтину у себя дома.
– Ешьте, ешьте! Добавки просите! Я такие пироги в июне всегда пеку, самое время для щавеля и ревеня. Меня печь еще моя бабушка учила, она все умела, шила, вышивала, – взглядом Ганя кивнула в сторону дивана, на салфетки.
– Очень красивые цветы, и краски сохранились, как будто вчера вышивали! А им ведь столько лет!
– Я после стирки поласкаю их в подкисленной воде, краска цвет и не меняет! Ты Алевтиночка, журнал просила тебе дать прочесть, возьми, я его уже прочитала.
Алевтина встала из-за стола, благодаря за угощенье, и потянулась к журналу.
– Там пятьдесят копеек на нем лежат, ты забери, я у тебя просила неделю назад. Помнишь? Сегодня пенсия была.
– Не надо, тетя Ганя! Вы для нас столько делаете! Пусть это будет от нас вам благодарность. Вот только я не вижу денег. Может, закатились куда-нибудь!
Деньги искали все: и под диваном, и за ним, трясли половик, но не нашли.
– Иришечка сидела давеча на диване-то, вроде журнал в руки не брала?! – удивленно тихо шепнула Ганя.
– Будем вести расследование, – строго сказал Володя.
Глава 9
Иришка прибежала к бараку. Глаза ее радостно сияли, она напевала песенку про кота: «Жил да был черный кот за углом…..» Из подъезда появилась Нелли прозрачном лиловом платье, с пышной юбкой и большим бантом сзади.
– Нелличка! Какой у тебя восхитительный наряд! Ты как золушка на балу! – восторгалась Иринка.
– Это моя бабушка сегодня приехала из Москвы и привезла мне подарки! Это платье, оно капроновое, ни у кого такого нет, а у тебя точно нет! Лучше, чем твоя матроска! Игорь опять меня будет любить, а тебя разлюбит. Вот! А если не разлюбит, бабушка меня заберет с собой в Москву, там все женихи будут у моих ног, и я выберу себе летчика.
Нелли прокружилась, хвалясь платьем, и пропела: «Летчик высоко летает, много денег получает, мама, за летчика пойду!»
– Еще мне бабушка привезла кукурузные хрустящие палочки и апельсины. Я Игоря угощу – вот! – показала язык Нелли.
На крыльцо вышел Иринин папа.
– Ирина! Дочерь! Зайди домой, – сказал он спокойно.
Она по глазам отца поняла, что что-то произошло, и послушно пошла за ним.
– Ирин! Смотри мне прямо в глаза и отвечай на вопрос, только не скрывай и не пытайся меня обмануть. Знай и запомни на всю свою жизнь – врать это плохо и нельзя! Я всегда все прочту по твоим глазам!
Иринка уставилась в глаза отцу и смотрела так на него, что эти слова и взгляд его запомнила навсегда, на всю жизнь.
– Ты видела у бабы Гани пятьдесят копеек на диване? – тихо спросил он.
Да, пап, я их взяла! Они лежали рядом с журналом и ей были не нужны!
– А ты разве спросила ее об этом?
– Нет! Не спросила, я думала, что нужные деньги лежат в кошельке, а раз валяются, значит, ненужные!
– Ты поступила очень плохо! Без спроса в гостях ничего нельзя трогать, а уж тем более брать! Деньги не бывают ненужные, это не бумажки! Конфетку со стола нельзя взять без спроса, ты меня поняла?
– Угу! – опустив голову на грудь, пробормотала она.
– Я расскажу тебе случай из своей жизни. Когда мне было столько, сколько сейчас тебе, шла война с немцами. Нашими соседями по квартире была семья с ребенком, так вот, муж соседки ушел на фронт, а женщины все работали на заводе. «Все для фронта – все для победы». Малышу тогда было где-то полгодика. Меня оставляли нянькой с этим ребенком. Моя мама, твоя бабушка Лида, тоже работала шоферкой на грузовике, при заводе. Продуктов в магазине не было, выдавали карточки на хлеб. Съел свою порцию, купить негде, хотелось всегда кушать. Я с этим малышом оставался и кормил его из бутылочки молоком. И мне однажды тоже так кушать захотелось, открыл я ящик у них в столе и обнаружил там два сухаря в холщовом мешочке, размочил их кипятком и съел. Признаться боялся, сказал, что ребенка кормил, а он не мог еще хлеб кушать.
После этого меня ремнем мама так отлупила, чтоб не врал и без спроса у людей ничего не брал – так век буду помнить! Вот так, дочерь моя! Что прикажешь с тобой делать?
– Пап! Мне тебя очень жалко! Ты ведь сам ребенком еще был! Как же можно за хлеб ремнем бить? Ты кушать хотел! – бросилась на шею со слезами на глазах к отцу Иринка.
– Война была. За колосок пшеницы, украденный с поля, могли расстрелять. Хлеба вдоволь не было. Кусочку радость такая была, что если б тебе, наверное, сейчас трубочку вафельную с кремом купили, ты б не так счастлива была.
– Странно. Сейчас нет войны, а есть дети, которые кусочку хлеба и сегодня очень рады, – прошептала сквозь слезы Иришка.
– Ну, давай выкладывай пятьдесят копеек, и пойдем к бабе Гане просить прощенья!
Люся и Алевтина сидели на диване молча, внимательно слушая диалог отца с дочерью, как будто вспомнили свои эпизоды военного детства.
– Папочка! А у меня нет уже этой денежки! Я сходила в магазин и купила сладостей, потом раздала их девочкам. Я потратила на еду, – глядя в глаза, оправдывалась она.
– На еду, значит! Ну ладно, хоть не на открытки артистов! Очень плохо, что без спроса деньги взяла! – возмутилась Алевтина.
У Иринки была целая коробка с фотографиями актеров, которые еще собирала сама Алевтина. Она рассказывала своей дочери, как меняла домашнее соленое сало у своих подружек на эти открытки. В этой большой коллекции были фото Любови Орловой, Валентины Серовой, Макаровой, Бондарчука, Натальи Кустинской, Маргариты Володиной и других уже известных современных актеров кино.
Алевтина достала из кошелька пятьдесят копеек и протянула им: «Идите объясняйтесь, и проси прощенья у бабы Гани. Деньги, запомни, надо только зарабатывать честным трудом, а брать чужие – нельзя!»
– Простите меня, пожалуйста! Я никогда не буду брать ничего без спроса, а деньги буду зарабатывать своим трудом! – обещала громко Ирина, как будто читала свое любимое стихотворение: «Горит на солнышке флажок, как будто я огонь зажег!»
Глава 10
Ирина проснулась утром, когда родители уже ушли на работу. Люся готовила завтрак, варила манную кашу, Иринка ее очень любила.
– Люсенька, а скажи, пожалуйста, как я могу своим трудом заработать деньги?
– Надо подумать! Ты ж еще маленькая, и зачем тебе они нужны?
– Это же очень хорошо, когда ты можешь купить все, что хочешь! – рассуждала Иришка.
– Вырастешь большая, выучишься и пойдешь работать, тогда и заработаешь! – ответила Люся.
– А мы когда с тобой уезжаем к бабушке? В субботу? – спрашивала она.
– Да! Через три дня нас отвезет твой папа, – отвечала Люся.
Иринку охватило волненье, она подумала, как же она уедет, а как Стеша?!
Она сидела молча и придумывала, как ей заработать денег.
– Люсенька, а если я помою пол в общем коридоре, мне заплатят деньги?
– А кто тебе их заплатит? В коридоре пол моют все жильцы по очереди, и за это не платят, – пояснила Люся, – ты, если сделаешь доброе дело, вымыв пол, этим поможешь своей маме.
– Если мама разрешит, то я ей обязательно помогу, я ей дома уже помогаю!
Иринка залезла под стол, где было отведено место под ее игрушки. Любимой ее игрушкой было черное детское пианино, на котором она пыталась играть музыку и подбирать ее на слух. Любимая кукла Танька, ей она шила одежку из лоскутков, оставшихся после портняжных дел мамы.
В коробке лежали журналы, которые выписывала ей мама, и они приходили каждый месяц: «Веселые картинки» и «Мурзилка». Ирина сама очень любила перелистывать свои журналы и, разглядывая картинки, читать. Буквы она выучила по азбуке еще зимой.