Спасение пришло от той же пакостной Сони.
Маленький злыдень показала на другой конец стола, за которым действительно сидел наш общий приятель Саша Ф., и, ткнув в него пальчиком, сказала:
– Вот этому дяде Саше!
«Боже! Как я люблю детей!» – пронеслось у меня в голове.
Роли потерпевшего и обвиняемого исчезли начисто. Запахло хорошей работой. Я включил диктофон и на всякий случай достал визитные карточки. Стол загалдел разом. Вика приобрела человеческий вид, но в глазах читалось то же, что и всегда при наших случайных встречах, хотя все было давно зарыто и похоронено. Я же на эксгумацию любви не соглашался. Мелкие раскопки не интересовали Викторию.
С другой стороны посиделок мягкой, но уверенной походкой Боря подошел к жертве вплотную. Саша в страхе закрыл глаза и зажмурился. Муж Борис (как бывший борец) двумя быстрыми, резкими движениями снял с окаменевшей Бэллы серьги, брошь и колье и положил их в карман пиджака. Карман заметно отвис.
«Лучше б он ее убил…» – подумал про себя стол.
– Кому мороженое? – задал чуть запоздалый вопрос официант.
Для восстановления мира на земле я забрал мороженое себе и попросил еще кофе.
В это же время добрые люди поймали Сашу Ф. на лестнице и уже вели его обратно. Парень по дороге пытался откупиться, но добрые люди были сами небедные, а возможный свадебный перформанс с мордобоем стоил дорогого.
Вокруг нас стали собираться люди с телефонами на изготовку. Многие уже снимали подводку…
Раздетая Бэлла вышла из стопора и запричитала:
– Ты что, совсем идиот? Ребенок пошутил! Это все твои дурацкие анекдоты! Она наслушалась, вот и повторяет. Очнись, тупица! Не позорь семью! На кой мне нужен этот твой дегенеративный Саша?! Ты посмотри на него! И посмотри на меня! На свою жену… И этот урод! Он же конченый придурок, я тебе всегда говорила! С ним нельзя иметь дело! А ты заладил: партнер… партнер! Чтобы я? У него?! Да чтоб он сдох! И ты тоже, если так подумал!
Саша, на которого сверху вниз злобно смотрел Боря, соглашался со всем сказанным и нервно кивал на каждое услышанное слово.
Урод? Кивок. Конченый придурок? Конечно, кто бы спорил? Ребенок придумал? А что же еще тут может быть? Где красавица Бэлла, а где я – козел?
Боря крепко держал Александра за горло. Тот не рыпался и боязливо посматривал по сторонам. Все ждали возвращения из переодевальной подруг невесты. Среди них, и пока в неведении, находилась слегка пьяная Яна, жена Саши.
Оркестр, чувствуя за шестым столом девятый вал и шухер на локальном Майдане, заиграл и запел во всю мощь «сафисовских» динамиков.
«Я знаю все твои трещинки…» как песня, может быть, и хорошая, но в настоящий момент была явно не в жилу.
– Я тебе должен полтора миллиона долларов? – шепотом, перекрывающим трещинки оркестра, спросил Борис партнера.
– Так я тебе больше ничего не должен, – сам себе ответил потерпевший и отпустил синюшного Сашулю.
Придя в себя через несколько минут после асфиксии, подозреваемый в поцелуе «бэлла донны» тщедушный Борух сам перешел в наглую атаку:
– На хер мне твоя жена, эта дутая силиконовая грелка? Твой ребенок несет ахинею, а я попал на полторушку? Так дело не пойдет. У меня что, на лбу написано: «Саша – мудак»? И вообще, откуда я знаю, а вдруг ты со своей уродиной делаешь мне постановку?
На челе борца отразились внутренние сомнения… Саша продолжал наезд, усиливая впечатления правды визгливым голосом и обилием жестов. «Да у меня жена сосет в тысячу раз лучше!» Последняя фраза была явно выкинута в эфир со зла и почвы под собой, на мой взгляд, не имела.
Хотя мнения гостей по этому поводу явно разошлись.
На радость Сашиному и Бэллочкиному лицу, сентенция все-таки потонула в оркестровой перкуссии, так и не дойдя до долговязого Бориса.
Все могло бы еще обернуться более-менее прилично, если бы не вернувшаяся к столу поддатая Яна, супруга Саши. История ванильного мороженого стала ей известна по дороге на ринг. Подойдя к Бэллочке, в сопровождении противоречивого тезиса «Ах ты проститутка несчастная!», Яна нанесла сочный удар прямо в голову, в область места возможного соприкосновения с мужем Сашей, по версии малолетней Сони.
Бэлла заорала, но попыталась оторвать Яне ухо. Партер взорвался. Кровь брызнула из силиконовой губы, куда вместо чего-то Сашиного попал Яночкин острый семикаратник. Мускулистый Боря схватил Яну за волосы и застыл, полностью офигевший, с шиньоном в руке. Девушки били друг друга ногами и мелкой десертной посудой. К нам бежала охрана. Я раздавал визитные карточки и автографы, позируя для селфиков на фоне акционерных разборок. В зал вносили огромный торт. Дядя Сема пихал маленькой Соне ложку с десертом и требовал деталей…
Гости живо обсуждали ценообразование в области предоставления услуг на открытом рынке орального секса и сравнивали его с перспективой раздела имущества вкупе с адвокатским гонораром. Для каждой пары. Сашу почему-то били уже двое… Вечер удался.
Мысленно пожелав Викусе перестать на меня злиться и начать думать о вечном (самое время… и возраст уже такой), я смылся по-английски, обдумывая на досуге актуальный вопрос о том, кого все-таки взять из этого квартета в клиенты…
Ночью мне не спалось. Любимая была со своей группой в поездке. Лондон. Фриз. Ярмарка современного искусства.
Я никак не мог для себя определить: Соня – выдумщица? Или она сказала правду?
Меня занимала детская психология. Больше ничего. И с чего пятилетний ребенок взял, что минет дяде – это плохо? А папе – это хорошо? Тоже, кстати, интересный вопрос. Видела? Странно. Придумала? Непонятно… Если видела, то почему не спросила у мамы? А если придумала, то как такое можно придумать в пять лет? Я понимаю – в семь, когда начинается школа. Или хотя бы в шесть… В подготовительном. Но в пять?!
Но не спалось мне не из-за этого. Я кое-что вспомнил…
…Много лет назад, когда старшая дочка была еще единственной, мне приходилось раз в неделю вылетать к клиенту в Нижневартовск на пару дней. Пятилетний ребенок каждый раз плакал, по-детски трогательно переживал и просил меня остаться дома и никуда не лететь.
Однажды, когда я вернулся из командировки рано утром и мирно завтракал на кухне, малышатина залезла мне на руки и тихо сказала:
– Папа! Пока тебя не было, тут приходил чужой дядя с бородой. Ходил в твоем халате. А мама с утра делала ему сок.
Я посмеялся. Любимая была на пятом месяце очередной беременности… Дядя тогда показался мне чистейшей детской фантазией…
Но не теперь.
Я набрал парижский номер.
– Пап? Что случилось? – услышал я испуганный заспанный голос дочери.
Я рассказал про завтрак девяносто шестого года.
– Я ничего не помню, пап. А зачем тебе это в два часа ночи? И где мама? А вообще, я была такая выдумщица! Приезжай на weekend! Плиз… Я выгнала Жана и купила собаку.
Бесполезняк. Я набрал Лондон и прямо попросил объяснений про дядю с бородой.
– Ты псих? Тебе ночью делать нечего? Или ты не один? – Дальше шел бэллочкин текст – наезд с вариациями.
История же Бори, Бэллы и их чудесной Сонечки довольно быстро облетела всю Москву, обросла легендами и анекдотами, но в конечном итоге мне все-таки удалось расставить в ней все точки над «i».
Все, кроме одной. А был ли действительно «дядя с бородой на пятом месяце беременности»?
И ответа у меня нет до сих пор.
Дорогая, это Лена
У него дрожало почти все. Руки и губы. Им не в такт подрагивали нос и уши. Остального дрожащего желе не было видно.
Я подумал, что он пришел пьяный или с бодуна.
– Только вы можете мне помочь! – начал он обычную песню о главном, миллион раз пропетую в нашей переговорной.
– Мне надо, чтобы вы утихомирили мою бывшую жену. Иначе я сдохну.
«Это не страшно! – подумал я. – За консультацию в кассу уже заплачено. Дохнуть можно спокойно».
– Мы прожили вместе пять лет. Детей нет. Она очень успешный предприниматель. Я тоже. Год назад она не вовремя приехала на дачу. Ну вот совсем некстати. С кем не бывает?
Я согласно кивнул. Клиенту нельзя перечить во время рассказа.
– Ситуация была, конечно, не очень… Мария Николаевна (это моя бывшая) вошла в самый неподходящий момент. Моя девушка говорить в этот момент не могла по техническим причинам, а я так разволновался и растерялся, что выпалил первое, что пришло в голову.
«Это был момент, когда им обоим что-то пришло в голову. У девушки в голове было одно, а у него совсем-совсем другое…» – подумал я про себя.
– Надо было что-то сказать… – продолжал Владимир Николаевич. – Ну я и сказал, обращаясь к жене: «Познакомься, Маша. Это Лена Петрова. А это Маша». Глупость, конечно, но я был не в том состоянии, чтобы думать. Ну, вы меня понимаете?
Я понимал. Песня даже была такая: «…Не отвлекаются, любя…»
– И как прошло знакомство после того, как вы представили дам? – напрашивался законный вопрос.
– Не очень хорошо, – потупился ловеласный клиент.
– Вы меня удивляете! – не сдержался я. – Не может быть! Как странно. А я думал, все сели пить чай с тортиком.
– Нет, чай не пили. Но жена пьет из меня кровь. Галлонами. Как я ни извинялся, но она меня не простила почему-то. А потом начался развод. Нудный и долгий. Затем… Раздел имущества. Все было кошмарно, ужасно. Деньги свои я спрятал. Дом загородный переписал по-тихому. Ее средства сначала блокировал через суд, потом часть я забрал и уже думал, что все хорошо. Хотел еще отобрать ее компанию. У нас же три года можно делить имущество после развода. Только вот два месяца назад собрался начать последнюю атаку… Но не тут-то было… На мой день рождения, в теперь уже полностью мой дом врываются «маски-шоу». Человек двадцать. А у меня полный дом бомонда́.
«Как забавно поставлено ударение. По-французски. На последнем слоге», опять я отвлекся от интересного повествования.
– Всех мордой вниз. Обыск по полной программе. Перебили весь фарфор в доме. Оперативное сопровождение ФСБ. Гости орут, собаки лают. Фээсбэшники кричат. В этот момент хотелось застрелиться. Оказывается, Следственный комитет возбудил уголовное дело по выводу «из-под нее» части дома и тех денег, про которые я вам говорил. Обыск шел с девяти вечера до шести утра. И это в мой ДР?! Вы поняли? Со мной больше из гостей никто не разговаривает. Но это все цветочки. Знаете, кто ведет следствие?